Часть 1. Узел «Восьмёрка»
Ветер на девятнадцатом этаже всегда имел свой голос: то заунывно выл, цепляясь за арматуру, то хлестал по щекам резкими порывами. Ангелина, вися в обвязке, методично заделывала межпанельный шов. Работа была ей под стать: жёсткая, требующая концентрации и полного отсутствия страха перед бездной под ногами. Герметик ложился ровно, руки в плотных перчатках двигались отточено. Внизу, как муравьи, ползли машины, среди которых, возможно, стоял в заторе экипаж её мужа.
Сергей работал в ГАИ. Человек системы, человек жезла и протокола. Когда они познакомились, Ангелина видела в нём надёжность, ту самую «страховку», без которой нельзя выходить на отвес. Но за два года совместной жизни страховочный трос начал перетираться.
Вечер пах жареным мясом и назревающим скандалом. Сергей сидел за столом, ковыряя вилкой отбивную. Ангелина, только что вернувшаяся с объекта, чувствовала усталость в каждой мышце, но её разум оставался холодным, как бетонная стена зимой.
— Геля, я тут подумал, — начал Сергей, не глядя ей в глаза. Он изучал пузырьки в стакане с минералкой. — Мы два года живём, как не родные. Всё твоё — это твоё. А моё — вроде как общее.
Автор: Елена Стриж © Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Ангелина замерла с чайником в руке. Вода лилась в кружку, пар поднимался к потолку. Она знала, к чему он клонит. Этот разговор всплывал уже третий раз за месяц, как гнилое бревно в весенний паводок.
— И что ты предлагаешь? — её голос был спокойным, но в нём скрывалось напряжение натянутого троса.
— Квартира, — Сергей наконец поднял взгляд. В его глазах читалась смесь ЖАДНОСТИ и неуверенности. — Отец тебе её подарил, да. Но ремонт мы делали? Делали. Мебель покупали? Покупали. Я считаю, справедливо переписать долю на меня. Для гарантии. Семья же.
Ангелина поставила чайник на подставку. Звук удара металла о пластик прозвучал в тишине слишком громко. Она развернулась. В этот момент она решила не сдерживаться. Точнее, использовать гнев как инструмент. Сергей привык к покорности нарушителей на дороге, но он забыл, что его жена работает там, где любая ошибка стоит жизни.
— Гарантии? — выкрикнула она, и лицо её исказилось в гримасе, которую Сергей принял за истерику. — Тебе нужны гарантии?! А МНЕ они не нужны?!
— Геля, тише, соседи... — он попытался осадить её привычным жестом власти, выставив ладонь.
— ПЛЕВАТЬ мне на соседей! — Ангелина швырнула кухонное полотенце на пол. — Ты живешь здесь два года, не платишь коммуналку, потому что «копишь на новую машину», и теперь ты открываешь рот на мою жилплощадь?
Её крик был пронзительным, режущим. Сергей опешил. Он ожидал логических доводов, споров, но не этого шквала эмоций. Он не видел, что за внешним бешенством её глаза цепко следили за его реакцией. Она прощупывала его оборону.
— Хочешь продать квартиру? Сперва заработай её, а мою, не трогай! — жёстко заявила Ангелина мужу, уже не крича, а чеканя каждое слово.
Сергей сжал челюсти. Его план легкого нажима провалился. Жена оказалась не мягким воском, а куском гранита. Но отступать он не собирался. В его голове уже зрел новый маршрут, обходной путь к цели. НАГЛОСТЬ была его вторым счастьем, а первое он планировал отобрать у жены.
Часть 2. Скользкая дорога
Сергей выбрал тактику постепенной осады. Если нельзя взять крепость штурмом, нужно отравить колодцы. Он начал с собственной сестры.
Ксения была женщиной прямой, работала логистом в крупном порту и терпеть не могла витиеватых схем. Они встретились в кафе недалеко от набережной. Чайки кричали над водой, заглушая шум города.
— Ксюх, ну ты пойми, — Сергей разливался соловьем, подливая сестре чай. — Я там на птичьих правах. А мы детей планируем. Как я могу чувствовать себя хозяином, если меня в любой момент могут выставить?
Ксения помешивала сахар, глядя на брата с прищуром. Она знала Сергея с пеленок. Знала его привычку приукрашивать и тянуть одеяло на себя.
— А Ангелина что говорит? — спросила она сухо.
— Истерит, — махнул рукой Сергей. — Орет, как резаная. Никакого конструктива. Жалко ей, понимаешь? Жадность фраера сгубит. Я же для нас стараюсь.
Он умело жал на болевые точки: семья, будущее, стабильность. Ксения молчала. Ей не нравилось, как брат говорит о жене, но зерно сомнения было посеяно. Может, и правда Ангелина перегибает?
Не остановившись на достигнутом, Сергей начал «обрабатывать» и дальний круг. На дне рождения общего друга, Вадима, он, подвыпив, отвел в сторону дядю Ангелины, добродушного, но ведомого человека.
— Дядя Миша, вот вы мудрый человек, — вкрадчиво шептал Сергей, дыша смесью коньяка и лука. — Скажите Геле. Нельзя так мужика унижать. Я же не приживалка какая-то. Доля в квартире — это просто уважение.
— Ну, Сережа, времена сейчас сложные... — мялся дядя Миша.
— Вот именно! Сложные! Поэтому мы должны быть единым целым. А она делит: мое, твое... ПРЕДАТЕЛЬСТВО это, дядя Миша, натуральное.
Сергей плёл эту паутину неделю за неделей. Он был уверен: вода камень точит. Ангелина, занятая сложным заказом по покраске фасада высотки, казалось, не замечала шепотков за спиной. Но она, привыкшая проверять каждый карабин перед спуском, чувствовала вибрацию натянутых струн.
Её «истерики» дома становились чаще. Она била тарелки, кричала, выгоняла Сергея спать на диван. Но каждый раз в этих сценах отсутствовала покорность. Был только гнев и холодный расчет. Она выматывала его. Сергей думал, что она сходит с ума от жадности, а она просто наблюдала, как далеко он готов зайти.
Часть 3. Срыв страховки
Развязка первой фазы наступила на даче у родителей Ангелины, где собралась разношерстная компания родственников. Шашлык шкворчал на мангале, пахло дымом и нагретой хвоей. Сергей решил, что момент идеальный. Публика разогрета, он подготовил почву.
— А давайте выпьем за доверие! — громко провозгласил он, поднимая рюмку. — Которого, к сожалению, в некоторых семьях не хватает.
Повисла неловкая пауза. Птицы в лесу, казалось, замолчали. Ангелина, нанизывающая овощи на шампур, медленно подняла голову.
— Ты о чем, Сережа? — спросил отец Ангелины, человек суровый, бывший военный.
— Да все о том же, Петр Ильич, — Сергей картинно вздохнул. — Живу у дочери вашей в гостях уже два года. Как неродной. Прошу по-человечески: давай оформим отношения имущественно, чтобы я знал, что я муж, а не квартирант. А в ответ — только злоба.
Ропот пробежал по беседке. Дядя Миша одобрительно кивнул, кто-то из тетушек зашептался. Сергею показалось, что победа близка. Сейчас общественное мнение задавит её, заставит уступить.
Ангелина выпрямилась. В руке она сжимала шампур, как ледоруб.
— Ты смеешь здесь, при моем отце, обсуждать мой дом? — её голос зазвенел, набирая обороты. — Ты, который палец о палец не ударил, чтобы заработать на этот дом?!
— Геля, успокойся! — рявкнул Сергей, чувствуя поддержку. — Люди смотрят!
— Пусть смотрят! СТРАХ потерял?! — завопила она, опрокидывая миску с маринадом. Жидкость брызнула ему на брюки. — Убирайся!
Родственники загудели. Мнения разделились.
— Дочка, ну может он прав... — неуверенно начал кто-то.
И тут встала Ксения. Сергей победно улыбнулся сестре, ожидая решающего залпа с фланга. Ксения посмотрела на брата, на его самодовольное лицо, на пятно маринада, на Ангелину, чья ярость была похожа на стихию.
— Ты идиот, Сережа, — отчетливо сказала Ксения.
Улыбка сползла с лица Сергея, как плохо приклеенные обои.
— Ксюша? Ты чего?
— Ты живешь на всем готовом, — жестко отчеканила сестра. — У тебя зарплата уходит на твои игрушки. Ангелина содержит дом. И ты еще смеешь рот открывать на долю? Я бы на её месте тебя еще год назад выгнала. Иметь совесть надо! НАГЛОСТЬ это, брат, беспредельная.
Сергей стоял оплеванный. Его главный козырь сыграл против него. Ангелина перевела дыхание. Её «истерика» мгновенно прекратилась, сменившись ледяным спокойствием хищника.
— Спасибо, Ксюша, — тихо сказала она. А потом повернулась к мужу. — Слышал? Тема закрыта. Ещё слово про квартиру — и ты вылетаешь.
Сергей остался. Но это было начало конца.
Часть 4. Жизнь на карнизе
Следующие два месяца прошли в режиме холодной войны. Сергей жил в квартире, но чувствовал себя диверсантом во вражеском тылу. Ангелина не выгнала его, и это он ошибочно принял за слабость, за страх остаться одной. «Пошумит и успокоится», — думал он, зализывая раны и копя злобу.
В доме воцарился странный режим. Ангелина общалась с ним короткими фразами-командами.
— Купи хлеб.
— Вынеси мусор.
— Не трогай это.
Она наблюдала. Её промышленный альпинизм научил её главному: нельзя паниковать, когда висишь над пропастью, но нельзя и расслабляться. Она видела, как в Сергее бродит УНИЖЕНИЕ, смешанное с желанием реванша. Он стал задерживаться на работе, чаще встречаться с друзьями в гаражах.
Ангелина знала: он не смирился. Такие люди не понимают слова «нет», они понимают только силу. Её внезапные вспышки гнева, когда он оставлял грязную посуду или забывал выключить свет, держали его в тонусе. Он боялся её реакции, но этот СТРАХ порождал не уважение, а ненависть.
Однажды вечером Сергей пришел навеселе.
— А я премию получил, — буркнул он, плюхаясь в кресло.
— Молодец, — не оборачиваясь от ноутбука, бросила Ангелина. — На коммуналку отложишь?
— ТЕБЕ всё мало! — вдруг взорвался он, но тут же осекся, наткнувшись на её тяжелый взгляд.
— Что ты сказал? — она встала. Медленно. Угрожающе.
— Ничего, — проворчал он, отводя глаза. — Отложу.
Он думал, что контролирует ситуацию, что просто выжидает момент. Он не понимал, что Ангелина уже давно перерезала его страховку, и он держится лишь на силе инерции.
Часть 5. Падение
Корпоратив по случаю дня сотрудника органов внутренних дел проходил в ресторане с претензией на роскошь: позолота на лепнине, тяжелые портьеры, хрусталь. Сергей настоял, чтобы Ангелина пошла с ним. Ему нужно было продемонстрировать статус: красивая жена, успех.
К середине вечера алкоголь развязал языки. Сергей сидел в кругу сослуживцев и их жен. Ангелина скучала рядом, цедя сок. Ей был чужд этот мир погон и мелкой власти.
Вадим, тот самый друг, чей день рождения они праздновали, громко спросил:
— Ну что, Серёга, как ремонт? Доделали балкон?
Сергей, раскрасневшийся, с расстегнутым воротом рубашки, ухмыльнулся. В нем взыграла старая обида, умноженная на выпитое. Он забыл запрет. Ему захотелось пожаловаться, получить сочувствие, показать, кто в доме хозяин, хотя бы на словах.
— Какой там ремонт, — громко, чтобы слышали за соседним столом, заявил он. — Моя-то удавится за копейку. Я ж говорю: вкладывайся, делай, а она долю зажала. Живу, как примак. Бабы, они ж сейчас какие? Только под себя гребут. Никакого доверия мужу. ЖАДНОСТЬ, мужики, это порок.
За столом повисло молчание. Несколько жен переглянулись. Вадим кашлянул.
— Зря ты так, Серый...
Ангелина медленно положила салфетку на стол. Внутри неё не было ни жара, ни дрожи. Только абсолютный, кристальный холод. Расчет был окончен. Формула сложилась.
Она встала. Стул скрипнул по паркету, как выстрел. Сергей, заметив движение, поднял на неё мутный взгляд.
— Что, правда глаза колет? — с пьяной ухмылкой бросил он. — Скажи им, как ты...
Звук пощечины перекрыл даже музыку. Это был не легкий женский шлепок, а тяжелый, поставленный удар рабочей рукой, привыкшей тягать тросы. Голова Сергея мотнулась, на щеке мгновенно вспух красный след.
Ангелина не стала кричать. Не стала плакать. Она склонилась к его уху, но так, чтобы слышали все сидящие рядом.
— Ты не примак, Сережа. Ты — паразит. И твой карантин закончился. ТРУС.
Она выпрямилась, взяла сумочку и, не оглядываясь, пошла к выходу. Её шаги были твердыми. Никто не посмел её остановить.
Сергей остался сидеть, оглушенный, под взглядами коллег, в которых читалось не сочувствие, а брезгливость и ПРЕЗРЕНИЕ. Он попытался перевести всё в шутку:
— Во дает, баба-огонь...
Но никто не засмеялся.
Поздно вечером, нетвердым шагом добравшись до дома, Сергей долго возился с ключом. Замок не поддавался. Он чертыхнулся, пнул дверь, позвонил. Тишина.
Он позвонил еще раз. И еще. Прислонился ухом к двери. Изнутри не доносилось ни звука. Телефон пискнул сообщением. Он достал его непослушными пальцами. Сообщение от Ангелины. Одно фото.
На фото — черные мусорные мешки, аккуратно сложенные у подъезда его родителей на другом конце города. И короткая подпись: «ТВОЁ. ЗАБИРАЙ».
Сергей не поверил. Он дергал ручку, начал колотить в дверь кулаками, кричать:
— Геля! Открой! Ты не имеешь права! Это моя квартира тоже! Я там жил!
Дверь соседней квартиры приоткрылась. Выглянул здоровенный сосед, с которым Ангелина иногда курила на лестнице.
— Слышь, бывший, — спокойно сказал сосед. — Вали отсюда. Она квартиру на охрану поставила полчаса назад. Сейчас наряд приедет, тебе добавят.
— Какую охрану? Я здесь прописан! — визжал Сергей.
— Ну-ну, а ты в этом уверен? — усмехнулся сосед.
Он вдруг всё понял. Она не истерила вчера, не забывала о нем сегодня. Она готовилась. Она ждала именно того момента, когда его временная регистрация истечет, чтобы вышвырнуть его законно, без суда и следствия, в тот самый миг, когда он проявит свою гнилую сущность при свидетелях.
Гнев Ангелины был не эмоцией. Это был отвлекающий маневр.
Он сидел на полу подъезда, сотрудник ГАИ, привыкший к власти, и понимал, что остался ни с чем. Ни жены, ни квартиры, ни репутации. Внизу, в темноте двора, его ждали мешки с вещами и долгий путь к родителям, где ему на сорокалетнем рубеже придется спать на раскладушке.
А где-то высоко, на 19-м этаже, Ангелина пила чай, глядя на ночной город. Ветра не было. Только тишина и свобода.
СТРАХ исчез. Осталась только высота.
Автор: Елена Стриж © Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»