Илья Сергеевич встретил меня в своём кабинете с обычной профессиональной улыбкой, но я заметила, как внимательно он изучал моё лицо, словно пытаясь прочитать, что произошло с момента нашего последнего разговора.
— Ольга Владимировна, — он жестом пригласил меня сесть, — судя по вашему звонку, у нас есть новости?
— Андрей хочет отдать нам квартиру, — начала я без предисловий. — Полностью. Без всяких условий. Сказал, что не будет претендовать ни на что при разделе имущества.
Брови адвоката поползли вверх. Он отложил ручку, которой делал заметки, и внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с настороженностью.
— Интересно, — медленно произнёс он, и я услышала в его тоне скептицизм. — И что послужило причиной такой щедрости?
— У него проблемы со здоровьем, — осторожно начала я, с трудом выговаривая слова. — Серьёзные. И, видимо, это заставило его пересмотреть приоритеты.
Илья кивнул, не настаивая на подробностях. Профессиональная этика не позволяла ему любопытствовать сверхнеобходимого, но я видела в его взгляде понимание — он работал с достаточным количеством разводов, чтобы знать, как болезнь меняет людей.
— Понимаю. Но нам нужно оформить это правильно, — он достал из стола чистый блокнот и начал набрасывать схему, движения резкие, деловитые. — Устные обещания в семейном праве имеют очень ограниченную силу. Особенно когда речь идёт о крупных активах.
— Именно поэтому я и пришла, — сказала я, ощущая прилив решимости. — Как правильно всё оформить, чтобы потом не было проблем? На случай, если он передумает?
Простая мысль о том, что Андрей может изменить своё решение под влиянием Ирины, заставила меня сжать кулаки до боли в костяшках.
— Договор дарения доли в квартире. Немедленно, — Илья записал что-то в блокноте, подчёркивая слова с особой силой. — Это позволит исключить жильё из раздела совместно нажитого имущества при разводе. Юридически квартира станет полностью вашей собственностью ещё до вынесения судебного решения.
— У нас есть время? Суд же в конце недели, — тревога сдавила горло. Так близко к цели, и вдруг всё может сорваться.
— Именно поэтому нужно действовать быстро, — Илья посмотрел на календарь на столе, и я увидела, как его лицо стало жёстче. — Если мы подпишем дарственную завтра и сразу подадим документы в Росреестр, то к моменту судебного заседания квартира уже будет оформлена на вас. Это существенно упростит процесс.
Мы обсудили технические детали — кто будет заверять подписи, в каком порядке подавать документы в Росреестр, сколько времени займёт переоформление. Илья работал чётко, профессионально, но я видела в его глазах озабоченность, которая передалась и мне.
— А что с проблемами бизнеса Андрея? — спросила я, вспоминая наш прошлый разговор и чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия новых неприятностей. — Как это может повлиять на раздел имущества?
Илья нахмурился, листая наши прошлые записи. Его пальцы быстро перелистывали страницы, и я видела, как напрягались мышцы его челюсти.
— Учитывая то, что вы рассказывали о долгах и возможном банкротстве, дарственная становится ещё более важной, — сказал он серьёзно, и холод в его голосе заставил меня вздрогнуть. — Если кредиторы подадут иски к моменту развода, они могут попытаться наложить арест на совместное имущество. Включая квартиру.
Кровь отлила от лица. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— То есть нашу квартиру могут забрать за его долги? — голос прозвучал чужим, испуганным.
— Теоретически да, если долги оформлены как семейные обязательства. Но если квартира будет оформлена на вас до подачи исков кредиторами, это существенно усложнит им задачу, — Илья говорил осторожно, но я видела, что ситуация его серьёзно беспокоит. Он постучал ручкой по столу — нервный жест, который выдавал его волнение. — К тому же, раз Андрей сам предлагает дарение, это покажет суду его добровольное решение.
— А что с алиментами? Если у Андрея не будет денег... — страх за будущее Кати сдавил мне горло.
— Алименты — это первоочередное обязательство, — заверил меня Илья, и в его голосе прозвучала искренняя уверенность. — Даже при банкротстве они выплачиваются в приоритетном порядке. Но сумма может быть пересмотрена в сторону уменьшения, если доходы должника действительно упали.
Я закрыла глаза, пытаясь унять панику. Всё рушилось так быстро, так неожиданно.
— Когда можно будет забрать документы? — спросила я, удивляясь твёрдости собственного голоса.
— Завтра с утра, — Илья закрыл блокнот с решительным щелчком. — И постарайтесь убедить мужа подписать как можно скорее. Времени у нас в обрез.
Когда я выходила из офиса, ноги подкашивались. Начинался рабочий день, и я посмотрела на часы — нужно было торопиться, чтобы не опоздать в офис. Но мысли путались, адреналин всё ещё пульсировал в венах. У нас важный проект, меня ждали новые задачи, и я не хотела подводить команду.
Рабочий день прошёл как в тумане. Я старалась сосредоточиться на проекте торгового центра, отвечала на вопросы коллег, участвовала в совещаниях, но мысли постоянно возвращались к завтрашней встрече с Андреем. К документам, которые могли изменить всю нашу жизнь. К страху, что он передумает в последний момент.
Виктор Павлович заглянул к нам в отдел ближе к вечеру.
— Ольга, отличная работа с презентацией, — сказал он. — Заказчик просил передать благодарность лично вам.
Я улыбнулась, ощущая неожиданный прилив гордости среди всех переживаний. Как давно я не слышала таких слов! В последние годы брака все мои достижения казались Андрею чем-то само собой разумеющимся, не заслуживающим особого внимания.
— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как внутри загорается тёплый огонёк уверенности. — Было интересно работать над такой задачей.
— У нас ещё несколько проектов в планах, — добавил директор. — Думаю, вы справитесь с ними не хуже.
Домой я ехала с противоречивыми чувствами. С одной стороны, радость от признания на работе, с другой — тревога о завтрашней встрече. Если всё пройдёт хорошо, квартирный вопрос будет решён навсегда. Если нет...
Такси остановилось у нашего подъезда как раз в тот момент, когда сумерки окончательно сгустились. Я расплатилась с водителем и направилась к входу, доставая ключи. В голове крутились планы на завтрашний день, список вопросов, которые нужно обсудить с Андреем… и тут я её увидела.
Ирина стояла у подъезда, прислонившись к стене. В длинном тёмном пальто, с растрёпанными волосами, она выглядела совсем не так элегантно, как в торговом центре. Лицо бледное, глаза красные от слёз, в руках пакет. Вид у неё был отчаянный, загнанный.
— Вот ты и заявилась, — она оттолкнулась от стены и шагнула мне навстречу, и в её движениях чувствовалась едва сдерживаемая агрессия. — Думаешь, очень умная? Думаешь, переманила Андрея обратно?
Я инстинктивно отступила на шаг, чувствуя исходящую от неё враждебность. Адреналин снова хлынул в кровь.
— Ирина, что ты здесь делаешь? — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Тебе нужно домой.
— Не смей мне указывать! — она повысила голос, и я увидела, как несколько прохожих обернулись в нашу сторону, с любопытством и тревогой. — Это ты во всём виновата! Ты настроила его против меня! Наговорила гадостей!
В её голосе звучала истерика, и это пугало больше, чем крики.
— Я ничего не говорила, — я попыталась пройти к подъезду, но Ирина преградила мне путь, расставив руки. — Ирина, пожалуйста, успокойся. У меня защитное предписание...
— Плевать мне на это предписание! — она практически кричала теперь, и слюна брызнула из её рта. — Ты разрушила нашу семью! Андрей был счастлив со мной, а ты... ты как змея, подползла и всё испортила!
Из пакета в её руках что-то вывалилось на асфальт. Ирина наклонилась, подняла предмет — оказалось, это яркая погремушка в форме мишки. Её руки тряслись от ярости.
— Знаешь, что это? — она потрясла погремушкой. — Это для моего ребёнка! Для нашего с Андреем ребёнка! А ты хочешь лишить его отца!
— Ирина, я ничего не хочу лишать... — начала я, украдкой осматриваясь, в поисках защиты, но как назло ни ветки, ни ничего, чтобы могло напугать ненормальную не было.
— Лгунья! — она замахнулась погремушкой, и я инстинктивно уклонилась, чувствуя, как по спине прокатывается волна ужаса. Игрушка со звоном упала на асфальт, звук показался оглушительным в вечерней тишине.
— Ты… совсем? — рявкнула я, доставая телефон. — В твоём положении устраивать такие сцены, ты как...
— Скажи! Как сумасшедшая? — в глазах Ирины появились опасные огоньки. — А ты знаешь, что такое — бороться за свою семью? За своё счастье?
Она наклонилась к пакету и достала ещё одну игрушку — мягкого зайчика. Её движения стали резкими, неконтролируемыми.
— Это всё я покупала для нашего малыша! — кричала Ирина, размахивая зайчиком, и в её голосе слышались рыдания. — А теперь ты хочешь всё разрушить! Все, что я…
Зайчик полетел в мою сторону. Я увернулась и нажала кнопку вызова в телефоне.
— Хватит! — прервала истеричную особу, поднося телефон к уху. — Я вызываю полицию. Алло, полиция? Мне нужен наряд по адресу...
Ирина на миг замерла, тяжело дыша, глядя на меня с такой ненавистью, что мурашки пробежали по коже. Её лицо исказилось от злобы, живот поднимался и опускался от учащённого дыхания. Несколько секунд она колебалась, и я видела, как в её глазах борются ярость и страх. А потом она резко развернулась.
— Думаешь, выиграла? — выкрикнула она, удаляясь, и в её голосе звучало такое отчаяние, что на мгновение мне стало её жаль. — Ничего у тебя не получится! Андрей мой! А ты так и останешься никому не нужной разведёнкой!
Последние слова больно ударили, но я заставила себя не реагировать. Я закончила разговор с полицией и, подобрав разбросанные игрушки дрожащими руками, положила их на скамейку и зашла в подъезд.
Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как по щекам текут слёзы — от стресса, от страха, от всего, что произошло за эти месяцы. Завтра я обязательно расскажу Илье об этом инциденте. Ирина нарушила предписание, на подъезде есть камера, а значит, могут быть серьёзные последствия. И мне нужно как можно скорее убедить Андрея подписать документы на квартиру. Потому что после сегодняшней сцены стало ясно — Ирина отчаянно цепляется за него, и кто знает, на что она ещё способна в своём отчаянии.
Утро началось с тревожного звонка будильника в семь утра, но я проснулась задолго до него. Всю ночь я ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху за окном, к каждому скрипу лифта в подъезде. После вчерашней сцены с Ириной сон улетучился окончательно. В полудрёме я снова и снова прокручивала в голове её лицо, искажённое яростью, её крики, летящие в меня игрушки. «Андрей мой!» — эти слова звенели в ушах, как набат.
На кухне меня уже ждала мама с чашкой дымящегося чая. Она выглядела встревоженной, под глазами залегли тёмные круги.
— Плохо спала? — спросила она, когда я села напротив.
— Ты тоже, — констатировала я, заметив её усталый вид. — Извини, что вчера так поздно вернулась. И за весь этот... кошмар.
Мама протянула руку через стол и сжала мою ладонь:
— Не извиняйся. Ты ни в чём не виновата. Эта женщина просто... не в себе.
— Мам, — я посмотрела ей в глаза, чувствуя, как внутри нарастает тревога за её безопасность, — пожалуйста, сегодня никуда не выходи. Вообще никуда. Даже в магазин.
— Думаешь, она может вернуться? — в голосе мамы прозвучала нотка страха, которую она пыталась скрыть.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но лучше перестраховаться. А если что-то понадобится — закажем доставку.
Мама кивнула, понимающе. За долгие годы жизни она научилась распознавать настоящую опасность, отличать её от мнимой. И сейчас, видимо, тоже чувствовала, что угроза реальна.
В этот момент в кухню заглянула Катя, растрёпанная, в пижаме с котиками.
— Доброе утро, — пробормотала она, направляясь к холодильнику. — А в школе сегодня занятия отменили. Коммунальная авария какая-то.
Я почувствовала облегчение, которое было почти физически ощутимым. Катя дома. В безопасности. Одной тревогой меньше.
— Отлично, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Значит, можешь помочь бабушке по дому. И никуда не выходить без меня, хорошо?
Катя удивлённо посмотрела на меня:
— А что случилось? Ты какая-то... напряжённая.
— Ирина вчера приходила к нашему дому, обвиняла меня в разрушении их молодой семья, — хмыкнула я, поражаясь такой наглости.
— Она что совсем дура? Как отец мог выбрать ее, эту… — недоговорила дочь, вытаращив на меня глазищи.
— То, что у этой с головой проблемы. Было ясно, когда та сюда заявилась в первый раз, — подытожила мама, поставив перед внучкой тарелку с кашей.
Коротко кивнув, я допила чай и вернулась в спальню. Там первым делом позвонила Илье Сергеевичу. Он ответил после третьего гудка:
— Ольга Владимировна, доброе утро. Что-то случилось?
— Вчера вечером у моего подъезда была Ирина, — начала я без предисловий. — Она нарушила защитное предписание. Кричала, угрожала, бросалась игрушками. Я вызвала полицию, но она убежала до их приезда.
В трубке повисла пауза, затем голос Ильи стал жёстче:
— Есть свидетели?
— Камера на подъезде. Всё должно быть зафиксировано.
— Прекрасно, — в его голосе прозвучало удовлетворение. — Это серьёзное нарушение. Мы можем подать заявление об административном правонарушении, а если повторится — уже уголовное дело. Я сегодня же подготовлю документы.
— А что с дарственной? — спросила я, переходя к главному вопросу.
— Документы готовы. Можете забрать в обеденный перерыв. И постарайтесь встретиться с мужем как можно скорее — после вчерашнего инцидента ситуация может обостриться.
После разговора с адвокатом я почувствовала, как внутри разливается знакомое уже чувство боевой готовности. Ирина в очередной раз переступила черту, но теперь этому есть доказательство, и закон будет на моей стороне. Это давало силы двигаться дальше.
Рабочее утро прошло в напряжённом ритме. Я старалась сосредоточиться на проекте, отвечала на звонки, участвовала в планёрке. Но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече с Ильёй, к документам, которые могли изменить нашу жизнь.
В двенадцать я отпросилась у Виктора Павловича:
— Семейные обстоятельства. Очень важные.
Он кивнул, не требуя объяснений. За время работы в компании я зарекомендовала себя как ответственный сотрудник, и он доверял мне.
Офис Ильи Сергеевича встретил меня привычной атмосферой сдержанной деловитости. Секретарь проводила меня в кабинет, где адвокат уже ждал с готовыми документами.
— Вот дарственная, — он протянул мне папку с бумагами. — Всё оформлено согласно требованиям. Как только ваш муж поставит подпись, квартира юридически станет полностью вашей собственностью.
Я открыла папку, пробежала глазами по строчкам юридического текста. Сухие формулировки не передавали того облегчения, которое я чувствовала, держа эти бумаги в руках.
— А что насчёт заявления на Ирину? — спросила я.
— Подготовил. Завтра подадим в суд, — Илья достал ещё одну папку. — С учётом видеозаписи у нас отличные шансы на успех. Ей грозит штраф, а при повторном нарушении — реальный срок.
Мы обсудили детали предстоящего процесса, и я уже собиралась уходить, когда вспомнила о другой проблеме:
— Илья Сергеевич, у нас ещё одна неприятность. Квартира моей мамы пострадала от потопа. Соседи сверху затопили её, а теперь исчезли. Можно ли взыскать с них ущерб?
Адвокат нахмурился:
— Расскажите подробнее.
Я изложила ситуацию — как мы обнаружили последствия потопа, как соседи-арендаторы бесследно исчезли, как управляющая компания разводит руками.
— Кто собственник квартиры, из которой произошёл потоп? — спросил Илья, делая заметки.
— Пожилая женщина лет восьмидесяти. Но её забрали к себе дети в Якутию. Контактов у управляющей компании нет — коммунальные платежи поступают исправно через банк, и их это устраивает.
Илья задумчиво постучал ручкой по столу:
— Сложная ситуация. Собственник несёт ответственность за ущерб, причинённый его имуществом, независимо от того, кто там проживает. Но найти восьмидесятилетнюю бабушку в Якутии... Это может занять месяцы.
— А арендаторов?
— С ними проще, но только если удастся их найти. У вас есть копия договора аренды? Паспортные данные?
Я покачала головой:
— Управляющая компания говорит, что договор заключался напрямую с собственником. У них только номер телефона, который уже не отвечает.
— Тогда единственный вариант — подавать иск к собственнику квартиры, — Илья выглядел озабоченно. — Но сначала нужно его найти. Я дам вам контакты частного детектива — он специализируется на розыске людей. Недёшево, но эффективно.
Он записал номер телефона на листочке и протянул мне.
— А пока оформите всё через страховую — если она у вас есть. И сделайте профессиональную оценку ущерба. Это понадобится для суда. И ещё, — добавил Илья, взглянув на часы, — я записал вас с мужем к нотариусу на сегодня на семнадцать ноль-ноль. Если он, конечно, согласится подписать документы.
Выйдя от адвоката, я почувствовала, как голова идёт кругом от обилия проблем. Квартира мамы, Ирина, развод, работа... Словно судьба решила проверить меня на прочность, обрушив все беды разом.
Я достала телефон и набрала номер Андрея. Нужно было как можно скорее встретиться и договориться о подписании документов.
— Алло? — его голос звучал глухо, устало.
— Андрей, это я. Нам нужно встретиться. Сегодня, — сказала я без предисловий. — У меня документы по квартире.
— Да, конечно, — он ответил быстро, словно ждал этого звонка. — Где и когда?
— В том же кафе, где мы встречались. В четыре?
— Хорошо. Буду там.
В его голосе было что-то новое — решимость, которой не было раньше. И это странно меня насторожило.
Остаток рабочего дня тянулся мучительно медленно. Я старалась сосредоточиться на проектах, но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече. Что, если Андрей передумал? Что, если Ирина заставила его изменить решение?
В половине четвёртого я собрала вещи и направилась к кафе. Андрей уже ждал за тем же столиком у окна, за которым мы сидели вчера. Но выглядел он совершенно по-другому.
Если вчера он казался подавленным, растерянным, то сегодня в его облике читалась какая-то новая собранность. Спина прямая, взгляд ясный, движения чёткие. Словно за ночь с него свалился тяжкий груз, и он, наконец, мог дышать полной грудью.
— Привет, — я села напротив, внимательно изучая его лицо. — Ты... хорошо выглядишь.
Он слабо улыбнулся:
— Спасибо. Заказал тебе капучино — помню, ты его любишь.
Официантка принесла кофе, и мы несколько минут молчали, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, я достала папку с документами.
— Вот дарственная, — протянула я ему бумаги. — Адвокат всё оформил. Нужно будет подписать у нотариуса.
Андрей взял документы, внимательно прочитал каждую страницу. Его лицо оставалось невозмутимым, но я видела, как напряглись мышцы челюсти.
— Всё правильно, — наконец сказал он, аккуратно складывая документы. — Квартира полностью переходит к тебе и Кате.
— Илья записал нас к нотариусу на сегодня в семнадцать ноль-ноль, — сказала я, наблюдая за его реакцией. — Сможешь?
— Конечно, — ответил он без колебаний. — Где?
— Контора на Черкасовой.
Он кивнул, делая пометку в телефоне.
— Спасибо, — тихо сказала я. — Это... это многое значит для нас.
— Как твоя мама? — неожиданно спросил он, отпивая кофе. — Восстанавливается?
— Да, понемногу. Андрей, что изменилось? Ты выглядишь... по-другому. Более спокойным.
Он медленно поставил чашку на блюдце, и на его лице промелькнула тень какой-то боли.
— Я съехал от Ирины, — сказал он просто. — Окончательно.
— Что-то случилось? — спросила я, хотя часть меня не хотела знать ответ.
— Скажем так, — он говорил осторожно, подбирая слова, — открылись некоторые обстоятельства, которые заставили меня пересмотреть многие вещи.
В его голосе звучала такая горечь, что мне стало его жаль. Какой бы болью он ни причинил мне, сейчас он сам явно страдал.
Я не стала настаивать на подробностях. Было ясно, что тема болезненная, и он не готов обсуждать её. Да и нужно ли мне это знать? Наши пути уже разошлись, и чужие проблемы больше не должны меня касаться.
— А как Катя? — он сменил тему. — Она всё ещё... сердится на меня?
— Да, — честно ответила я. — Очень сильно. Она чувствует себя преданной. И не знаю, когда это пройдёт. Если вообще пройдёт.
Боль в его глазах стала ещё отчётливее.
— Я понимаю. Заслужил. Просто... передай ей, что я её люблю. Несмотря ни на что. И если когда-нибудь она захочет поговорить...
— Передам, — пообещала я. — Но не торопи события. Ей нужно время.
В семнадцать ноль-ноль мы встретились у входа в нотариальную контору на Черкасовой. Современный офис в старинном особняке с мраморной отделкой внушал доверие и серьёзность происходящего.
Нотариус Светлана Петровна — женщина лет сорока, в строгом тёмно-синем костюме — встретила нас профессионально и вежливо.
— Проходите, пожалуйста, — она провела нас в просторный кабинет с массивным столом и книжными шкафами. — У нас договор дарения квартиры?
Я передала ей папку с документами. Светлана Петровна проверила наши паспорта, внимательно изучила документы на квартиру, правоустанавливающие документы, техническую документацию.
— Андрей Сергеевич, — обратилась она к Андрею, поправляя очки, — вы понимаете, что дарите квартиру безвозмездно и добровольно? После подписания и регистрации вы теряете все права на данное имущество.
— Да, понимаю, — твёрдо ответил он, не отводя взгляда. — Это моё осознанное решение.
— У вас нет других собственников данной квартиры, которые могли бы претендовать на доли?
— Нет. Я единственный собственник.
— Хорошо. А вы, Ольга Владимировна, согласны принять данный дар?
— Да, согласна.
Нотариус кивнула и начала зачитывать вслух содержание договора дарения, объясняя правовые последствия. Её голос звучал монотонно, но каждое слово отпечатывалось в моём сознании. Квартира переходит в мою собственность. Безвозмездно. Навсегда.
— Есть ли у сторон вопросы? — спросила Светлана Петровна, закончив чтение.
Мы покачали головами.
— Тогда прошу подписать договор.
Андрей первым взял ручку и размашисто расписался на всех экземплярах. Его подпись была твёрдой, без дрожи — подпись человека, уверенного в своём решении. Затем очередь дошла до меня. Рука слегка дрожала, когда я выводила своё имя, — слишком важен был этот момент.
Светлана Петровна поставила печать и свою подпись, удостоверив договор.
— Поздравляю, сделка совершена, — сказала она, вручая нам нотариально заверенные экземпляры договора. — Теперь нужно подать документы в Росреестр для регистрации перехода права собственности. Это займёт от семи до десяти рабочих дней.
— Спасибо, — сказала я, аккуратно складывая документы в сумку. Бумаги казались тяжелее, чем должны были быть — весом ответственности, весом новой жизни.
На выходе из конторы мы остановились на широком крыльце особняка. Вечерний город шумел вокруг — машины, прохожие, огни витрин. Жизнь продолжалась, как будто не произошло ничего важного.
— Оля, я знаю, что у меня нет права просить. Но если что-то случится... если тебе или Кате понадобится помощь... позвони мне. Пожалуйста.
В его голосе звучала такая искренность, что на мгновение мне показалось — передо мной снова тот Андрей, за которого я выходила замуж. Надёжный, заботливый, готовый защищать свою семью.
— Хорошо, — тихо ответила я. — Если понадобится.
Мы попрощались сдержанно, почти формально. Я пошла к остановке, а он — к своей машине. И только отойдя на приличное расстояние, я позволила себе оглянуться. Андрей стоял у своего автомобиля, глядя мне вслед. В его позе было что-то одинокое, потерянное.
По дороге домой я не могла отделаться от ощущения, что за его решением съехать от Ирины стоит нечто большее, чем наш вчерашний разговор о диагнозе. Что-то произошло между ними, что-то серьёзное. И это что-то заставило его кардинально пересмотреть свою жизнь.
Но это уже не моя история. У меня есть собственная жизнь, которую нужно строить заново. И в руках у меня — подписанные документы на квартиру, которые станут фундаментом этой новой жизни.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. У него была другая жизнь", Лея Вестова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16
Часть 17 - продолжение