Всякого рода обременений, которые ложились на плечи податного сословия, в России всегда было хоть отбавляй. Самой тяжкой из них была, безусловно, рекрутчина – поставка «живого товара».
Однако, рекрутская (а с 1874 года - воинская) повинность была не единственной (и далеко не последней) напастью для населения. Кроме неё, существовала ещё одна, чрезвычайная - военно-конская повинность, введённая Высочайшим указом от 24-го октября 1876 года «О комплектовании войск лошадьми в случае войны» .
Мало того, что человек был обязан предоставлять государству самого себя. Так теперь он ещё должен был жертвовать и своим имуществом!
Огромный дефицит бюджета, проблемы с подводами, с которыми столкнулась армия во времена Крымской войны, а также появление скорострельного оружия, которое способствовало массовой гибели животных, в свою очередь, привели генералов к мысли о том, что восполнить эти потери можно за счёт населения. Ведь испокон веков считалось, что Россия богата лошадьми, т.е. имела их с избытком. Раз так, значит, можно было реквизировать животное для нужд армии.
Правда, поначалу мысли были благие – за лошадь назначалась цена, т.е. государство её покупало! Но уже в начале XX века большевики придумали иной способ – за личное имущество можно было уже ничего не платить, а просто отобрать, пригрозив расстрелом.
Так что, военно-конская повинность 1876 года, по сравнению с реквизицией Гражданской войны казалась детской шалостью.
Исторически способов приобретения лошадей имелось всего три:
1., коммерческие – покупка, вербовка и подряд;
2., обязательные – раскладка на имущество (налог), конскрипция и реквизиция и
3., насильственный – контрибуция.
Коммерческие способы есть добровольная сделка между казной и частными лицами, желающими уступить казне лошадей на определённых условиях.
Если лошадь поступала в казну немедленно по соглашению с её владельцем, то имела место обыкновенная вольная покупка. Если между казной и владельцем заключалось лишь соглашение на случай покупки, а сама покупка отодвигалась на будущее время, то такой способ приобретения назывался вербовкой. Если же в соглашении определялось выставить заранее определённое число лошадей за известное вознаграждение, то такой способ назывался подрядным.
В том случае, когда раскладка делалась на имущество, могли быть два вида выполнения повинности:
а) денежный налог, пропорциональный имущественным средствам, и приобретение уже в момент надобности на имеющиеся денежные средства необходимого числа годных для армии лошадей, и
б) обязательное содержание определённого числа лошадей, независимо от того, нужны ли такие лошади для самих обывателей или нет. В этом случае необходим постоянный контроль со стороны правительства для проверки соблюдения интересов Военного Ведомства.
Конскрипция и реквизиция различаются между собой тем, что в первом случае выставляется определённый процент годных лошадей, для чего ежегодно из числа годных 4-х леток, известное число зачисляется в резерв, для службы в войсках; во втором- в случае мобилизации потребное число наличных годных лошадей берётся на службу.
Как для конскрипции, так и для реквизиции требуются статистические сведения о лошадях, с той лишь разницей, что в первом случае необходимо иметь точные сведения не только о числе годных лошадей, достигающих 4-х летнего возраста, но и о их дальнейшей убыли (как за смертью, так и за негодностью); вместе с тем должны вестись списки лошадей, зачисленных в резерв.
При реквизиционном же способе достаточно знать общее число лошадей в каждой местности, и из них число годных в виде среднего значения.
Насильственный способ – контрибуция, обусловливался крайней необходимостью и не допускал никаких предварительных расчётов. В этом случае брали всех годных лошадей, которых можно было забрать, естественно, безо всякого вознаграждения.
Введение военно-конской повинности в России предшестововал казус, случившийся в 1872 году в Англии. К осенним манёврам потребовалось приобрести 2,000 лошадей для обоза. Военное Министерство поручило это дело особому подрядчику, которому была назначена очень хорошая цена – около 283 руб. за лошадь (45 фунтов стерлингов). Однако, несмотря на такую высокую цену и на относительно большое число годных для службы в войсках лошадей, которое имелось в таком относительно небольшом государстве, как Англия (2,648,000 лошадей, из числа которых годных для армии считалось около 400 тысяч), подрядчик не мог найти подходящих лошадей. В результате около 1,300 голов было закуплено в Нормандии и Бретани.
Таким образом, Англия, которая снабжала своими кровными лошадьми все государства европейского континента, сама для себя, в случае надобности, не могла приобрести одновременно 2 тысячи голов!
По новому российскому закону 1876 года поставке в войска «за определённое денежное вознаграждение от казны» подлежали «все годные к военной службе лошади», за исключением:
а) состоящих в дворцовых конюшнях Императорской Фамилии;
б) принадлежащих иностранным посольствам и миссиям;
в) принадлежащих генералам, штаб- и обер-офицерам и классным чиновникам, состоящим в полевых войсках и управлениях, в числе, определённом для каждого чина или должности по штатам военного времени, а в прочих войсках – по особому росписанию Военного Министерства;
г) принадлежащих чиновникам исполнительной полиции, по особому росписанию, составляемому по соглашению Министерств Внутренних Дел и Военного;
д) почтовых, на государственных, земских и обывательских почтах, в числе, которое положено по контрактам или определено почтовым ведомством для каждой станции особыми постоянными или дополнительными росписаниями;
е) жеребцов и кобыл, содержимых исключительно для приплода в государственных конских заведениях и на частных конских заводах;
ж) одобренных для случки Главным Управлением Государственного Коннозаводства жеребцов частных владельцев и содержимых сельскими обществами случных жеребцов, на которых выданы свидетельства Уездными Земскими Управами, а где таковых нет – уездными по крестьянским делам учреждениями, в том, что они необходимы для поддержания коневодства.
Условия годности лошадей для службы в войсках и распределения по сортам определялось Военным Министерством.
Для поставки лошадей каждый уезд разделялся на военно-конские участки, которые образовывались из частных владений и принадлежащих к одной волости сельских обществ. Города образовывали особые участки, а в столицах и больших городах могло быть по несколько участков.
Заведующие военно-конскими участками избирались на 3-х летний срок из местных обывателей; в уездах – Уездным Земским Собранием, а в городах – Городской Думой.
Волостной старшина волости, входящей в участок, занимал должность помощника заведующего.
В каждом уезде открывался один или несколько приёмных пунктов для приёма лошадей, для чего назначались особые Приёмные Комиссии, состоящие из члена Земской Управы, чиновников по назначению Губернатора и офицера по распоряжению Военного Министерства.
При этом, из общего числа лошадей, принадлежащих одному владельцу, в войска бралось не более половины, причём за определённое вознаграждение.
Размер вознаграждения за лошадей устанавливался на каждое трёхлетие, в зависимости от «действительной торговой их ценности, по каждому уезду, особым росписанием, которое составлялось Военным Министерством, по соглашению с Министерствами Внутренних Дел, Финансов и Государственных Имуществ».
Так, например, в «Памятке по военной-конской повинности и военно-конской переписи для заведующих военно-конскими участками, их помощников, волостных старшин и волостных писарей», изданной в С.-Петербурге в 1900 году, на трёхлетие (1899 – 1901 гг.) устанавливались следующие цены:
А. в Петербургском военном округе (в Петербургском, Царскосельском и Петергофском уездах) -
1., за верховых – 250 руб.;
2., за артиллерийских – 215 руб.;
3., за обозных 1-го разряда – 175 руб.;
4., за обозных 2-го разряда – 115 руб.
Б. в Киевском военном округе, в Киевской губернии -
1., за верховых – 200 руб.;
2., за артиллерийских – 180 руб.;
3., за обозных 1-го разряда – 125 руб.;
4., за обозных 2-го разряда – 80 руб.
При добровольной поставке к назначенной цене добавлялось 20%. Набор лошадей прои
Военно-конские переписи проводились в России через каждые 6-ть лет для определения количества лошадей, пригодных для армии в случае начала войны. Лошадей рабочего возраста распределяли по сортам – верховые, артиллерийские, обозные и вьючные.
Впервые перепись были проведена накануне войны, Высочайшим повелением 24-го октября 1876 году, в 33-х губерниях Западной полосы Империи (последняя – в 1912 году).
О том, как происходила мобилизация лошадей в русско-турецкую войну, хорошо описал А. Н. Энгельгардт в своих «Письмах из деревни».
«… Началась мобилизация: лошадей брали, бессрочных брали, наш полк выступил, по железной дороге прекратилось товарное движение, началось передвижение войск. Около станции разложены костры, толпа баб, дожидающихся того или другого поезда, чтобы в последний раз взглянуть на сына, мужа, сунуть ему рублик, какую-нибудь рубаху, поднести стаканчик водки.
- И моего сегодня ночью увезли, - проговорила Саша и заплакала.
- Может, даст Бог, и воротится. Вон Федосеич вернулся.
- Слышала. Только, говорят, конницу набирают, а мой-то в уланском полку был.
- Да, может, еще и войны не будет.
- Давай-то господи. Только нет, не на то идет.
- А может и уладится.
- Хорошо бы. Толкуют вот, Китай за нас против англичанки подымается, только царь ему не верит - боится, как бы не обманул, на нас потом не повернул. А что в газетах про Китай пишут?
- Я ничего не читал.
- Толкуют, что Китай за нас подымается. Дай-то господи.
- А как же ты будешь, Саша, если Филиппа возьмут?
- Додержу патент до нового года, долги соберу.
- А потом что?
- К мужнину брату в деревню перейду. Мне одной кабак не держать. А там, даст Бог, вернется с войны муж, мельницу у вас снимем. Ему-то и служить немного осталось…»
Всё, естественно, делалось через одно место.
Когда стало известно, что за лошадей, «взятых под войска», будут платить, то среди крестьян пронёсся слух, что платить будут после, т.е. по окончании войны. Да притом ещё только за тех, которые вернутся. Слух был основан на опыте Крымской войны, когда за не вернувшихся домой ратников выдавали зачётные квитанции, которые крестьяне потом продавали.
«… Никто толком ничего не знал, но предполагали, что население будет нести огромные расходы, не говоря уже о тех бесполезных тратах, которые понесли крестьяне, когда лошадей отрывали от работы для представление на просмотр начальству. Даже ближайшее местное, конское начальство (как прозвали заведующего военно-конским участком), не сочло нужным ознакомиться с уставом, потому как дело любого начальства – только приказывать. Зачем ему устав знать? Всё и так сделают, а в городе высшее начальство само всё разберёт, что к чему. Главное, «гони, чтобы круто»
Мобилизация проводилась чрезвычайно не экономно, и стоила простому народу очень дорого.
Первым пришло ночью известие, что приедут выбирать лошадей. Принёс его какой-то сторож или десятский, толком ничего не объяснявший, очень спешил и с ходу заявил:
- Чтоб были все! Приедут выбирать коней!
Староста разбудил помещика и передал слова десятского.
На резонный вопрос, когда именно приедут, последовал ответ:
- Чего же ты толком не спросил, когда приедут.
- Приедут, говорит.
- Да когда же? Как же мы теперь будем?
- Спешил он очень, в Федоровщину, говорил, бежать нужно.
- Но кто же приедет?
- Становой, говорит, офицер, начальники все.
- Да где же становой?
- У барыни Семеновской.
- Ну, это близко, скоро, значит, будет. Они в один день успеют осмотреть. На работу запрягать не нужно, не в лес же начальству идти лошадей смотреть. Санки вели приготовить, верно, проезжать будут.
С утра приехал становой, спросил, сколько имеется лошадей, сколько кобыл, жеребцов, меринов, и всё это записал в книжечку.
Привели лошадей. Офицер взял мерку и стал её прикидывать к каждой лошади, а становой опять заносил это в книжечку. Тем смотр и кончился.
Каких в итоге лошадей будут брать, никто не говорил, которая лошадь годная, которая неладная, которую возьмут, которую не возьмут.
- А в работу всех можно запрягать?
- Можно, можно.
- А если продать?
- Можно.
- Да которых же возьмете?
Не говорят…»