Тайга к концу декабря звенела от крепчайшего мороза. Кирилыч переживал очередной сезон не без усталости. Привычная тяжесть промысла утомляла, но и приносила хорошие результаты. Снег уже лежал глубоким слоем, тропы превращались в полосу препятствий, но охотник, как всегда, с особым мастерством выполнял договор по пушнине. Год подходил к границе, а значит, наступала пора готовиться к поездке.
В один из последних декабрьских вечеров он протапливал баню по-чёрному и долго не вылезал оттуда, будто хотел выпарить и смыть с себя всё, что давно тяготило.
Утренний мороз обжигал деревья, на Удоронге трескался лёд, и воздух становился всё гуще. Кирилыч встал затемно, напоил Гнедка, протянул Полкану горсть вяленого мяса. Собрал сани: охапки сена, мясо лося для родных и мешок пушнины.
Он сел в сани, вдохнул знакомый запах высушенной травы. Полкан рванул вперёд, показывая путь, Гнедко пошёл следом. Через каждые несколько вёрст Кирилыч спрыгивал и, чтобы разогнать кровь в застывших ногах, проходил небольшое расстояние пешком. Двадцать пять вёрст до Южно-Енисейского были испытанием, но промысловик привык и к этому. В одежде из шкур добытых животных низкие температуры уже не так страшны.
«Пока есть мука и зверь – в тайге не пропадёшь»
После Нового года в кругу родных мужчина направлялся в «Заготживсырьё», чтобы сдать пушнину и получить заработанные деньги. Там же сразу закупал необходимое. В первую очередь мука – главный продукт в тайге. Кирилыч знавал голод, видел на фронте, как он ломает, и был уверен: пока есть мука и зверь – человек не пропадёт. Вдобавок брал соль, хлеб, чай, немного водки, порох и дробь. Всё строго по потребности – ничего лишнего.
В январе начиналась другая работа – изготовление деревянных лопат для приискового посёлка. Он выбирал в тайге толстые осины, распиливал их на сутунки, затем раскалывал на драньё. Осина поддавалась легко. Работа приносила малый доход, но была делом полезным. Лопаты увозили ямщики, появлявшиеся здесь ближе к февралю. В Южно-Енисейске ими потом убирали снежные завалы.
Когда метели сходили на нет и снег твердел, Кирилыч принимался за подготовку к весенней охоте. Требовались силки, и тут снова нужен был Гнедко: из хвоста жеребца промысловик выдёргивал крепкие волосины и сплетал из них тонкие петли. Материал крепкий – ни одна птица не порвёт.
Охота на глухарей
В конце февраля охотник запрягал коня в лёгкие сани и отправлялся к местам глухариных токов. На насте уже виднелись глухариные следы. Кирилыч знал каждый ток вокруг, но всё равно проверял местность. Он выбирал площадку, упиравшуюся в густой ельник. Подвозил пару срубленных елей, раскладывал ветви, крепил петли, посыпая вокруг овсом. Простая приманка, но рабочая.
Глухарей он добывал без жадности: за месяц-полтора отлавливал десяток, редко чуть больше. Этого хватало и ему, и столовой, куда «Заготживсырьё» передавало птицу. В Южно-Енисейском из неё готовили жаркое, и люди, увидев его в меню, каждый раз мысленно благодарили Кирилыча. Обычно его поездка выпадала на Пасху – в столь великий праздник с пустыми руками к близким тоже не приедешь. Обязательно с собой брал гостинцы в виде мяса сохатого и глухарей.
Так тянулся год за годом: подготовка к охоте, промысел, заготовка сена, поездки, сбор ягод. От весны до следующей весны он снова входил в этот цикл, не позволяя себе расслабиться ни одного дня.
Последний удерейский промысловик
Прошло двадцать лет с того дня, когда Леонид ещё мальчишкой впервые ступил на становье Кирилыча. Охотник многое помнил: заимку, таёжные тропы, голос мужчины, его рассказы. Приехав однажды в Южно-Енисейский, он узнал: старик всё-таки перебрался в посёлок.
Леонид шёл по знакомой улице, узнавая каждый дом. И вдруг неожиданная встреча. Кирилыч был почти таким же, каким остался в памяти: крепкий, с каменским говорком, с тем самым спокойным взглядом. Поздоровались крепко, обнимались долго. От него исходило родное тепло, будто от отца.
Мужчины накрыли стол и предались воспоминаниям. Говорили о прежней охоте, о ловле ельцов, которых теперь использовали в качестве закуски.
Через короткое время пришло известие: Кирилыч умер. Разрыв сердца. Новость эта отдала острой болью в теле. Не стало легендарного охотника, отдавшего жизнь своему любимому делу. Михаил Кириллович Мутовин был последним удерейским промысловиком. С его уходом закончилась и исчезла промысловая охота на Удерейском Клондайке.
О том, почему Кирилыч выбрал такой путь и как проходил его год на заимке, мы рассказали в первой и второй частях.
Друзья, если вам нравятся истории о силе человеческого духа и необычных поворотах судьбы, на канале «Ямал-Медиа» мы ежедневно рассказываем удивительные случаи, произошедшие в реальности. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые статьи и видео.
Первые части доступны для чтения здесь:
Источник: Леонид Киселев, «Жизнь на охотничьем зимовье»