Глава ✓277
Начало
Продолжение
- Ах, голубушка моя, Машенька, вы играете в кошки-мышки с опасным соперником. - Анна Алексеевна заботливо пожала руки подруге и увлекла её в дальние комнаты здании Дворянского собрания.
Здесь, в мягких покойных креслах расположились те, для кого шум бала был слишком навязчив и громок. Здесь можно было спокойно и без лишних ушей обсудить дела имений и дела торговые, покупку и продажу земли, леса и людишек, на той земле проживающих.
В этих сумрачных комнатах, облачённые во фраки, нелюбимые мужья ожидали, пока нафлиртуются их нелюбимые жёны. Несколько часов покоя и приятной беседы вблизи сверкающих зал, в которых их блистательные супруги дарят улыбки и многозначительно пожимают пальцы тем, кто может поспособствовать продвижению по службе постылого мужа. Есть и альковы для дам, обязаных присутствовать на бале, но не обязаных танцевать на нём.
Сюда и увлекла Анна Алексеевна госпожу Арендт. Таинственно тают пузырьки в бокалах с шампанским, которые разносят ливрейные лакеи, хрусталь резной холодит разгорячённые руки даде сквозь перчатки, и Марья Яковлевна делает поспешный глоток, .
- Как же волновалась я, графинюшка, когда этот человек предложил мне станцовать с ним польского. У меня ещё и дерзости хватило наговорить ему глупостей.
- Не берите в голову. Он снова хочет привлечь вас к своей тайной закулисной работе, тем времен как сам мечтает вернуться в Варшаву, к своей легкомысленной супруге. Не поддавайтесь, друг мой, на эти, воистину детские провокации. Он же дразнит вас - это видно каждому.
Уверяю вас, что это был последний раз, когда этот несносный человек и писаный красавчик, уж будем честны, пытался завлечь вас в свои тайные дела. Он от чего-то предубеждён против масонов и желает знать, о чём говорят на тайных своих заседаниях члены русских лож. Ему самому туда дороги нет, как он ни старался вступить в братство вольных каменщиков.
- Но при чём здесь я?
- О том, что Николай Фёдорович является членом одной из лож масонских знают многие. Вот он и попытался зайти в ложу из-под вашей юбки, да вы ловко его по носу щёлкнули. И смешно, и необидно.
Но давайте оставим политику мужчинам, а сами побеседуем о делах куда более увлекательных - хозяйственных. Вы вновь отказались от моего приглашения, разве остановиться в моём особняке для вас неудобно?
- Анна Алексеевна, голубушка, да как вы подумать такое могли?! - Машенька нежно улыбнулась подруге своей и пожала ей пальцы, - но для меня Москва была и останется связанной с домом графини Каменской. Анна Павловна жестоко обиделась бы, если бы я остановилась в любом другом доме, кроме её собственного особняка, который сохранила для неё во время нашествие и большого пожара.
- Теперь, когда Москва отстроилась, надеюсь, все её гости и постояльцы покинули этот гостеприимный дом?
- О да! И теперь Анне Павловне ужасно скушно.
Машенька улыбнулась, намекая весёлостью своей на различные увеселения, которыми развлекает даму почтенных 69 лет. На самом обе дамы в великой тайне руководили разбором заваленных погребов под домом на зубовском бульваре, собственноручно обрушенных Машей в страшном 1812 году.
Часть событий на время выпали из её памяти, вероятнее всего из-за удара полученного от одного из кирпичей. Всё что она помнила - это птицы, выложенные на красных карпичах. Коли не знаешь о них, никогда глазам своим не поверишь.
Думала Маша, что погреба те давно очищены и разобраны, а добро, в них схороненное, давно в комнаты парадные вернулось. Увы и ах!
Увидав в подвалах обрушения, графиня и помыслить не могла о разборе тех завалов - уж слишком полны людьми оказались её старинные палаты. К доброй и хлебосольной графине все, кто потерял в страшном огне свой кров.
А родни у графини Каменской, урождённый княжны Щербатовой, с половину старинных аристократических семейств московских: она 4-юродная сестра канцлера графа Н.П.Румянцева и действительного тайного советника I класса князя С.М.Голицына, двоюродная тётя мемуаристки графини А.Д.Блудовой, троюродная сестра министра юстиции князя Д.И.Лобанова-Ростовского, в сродстве с Шереметевыми через супругу брата, Варвару Петровну, Разумовскими, Репниными, Уваровыми и протчими.
Теперь же кирпичи времён бунта стрелецкого понемногу разбирались, и обнажалась лестница, ведущая глубоко под землю. Оказалось, что там всё осталось в целости, двери тайным замком замкнуты и все драгоценности на своих местах обретаются.
Вытирая горькие слёзы, Анна Павловна проводила пальцами по почерневшим от времени родовым иконам, по старинным рукописям, кубкам и ларцам - подаркам прежних царей предкам её самой и супруга её, фельдмаршала.
Один только ларец велела она с собою наверх поднять, да там, в комнатах, разбирая старинные нити умирающего жемчуга, велела Маше забрать себе содержимое его, найти мастера, умеющего оживлять жемчуга хворые, и дать перлам старинным вторую жизнь.
Ни о чём из этого даже Анне Алексеевне Маша не повЕдала. Тайна, она тайна и есть, пока о ней только двоим известно. А им о многом поговорить надобно: о лошадях-тяжеловозах из Франции, об особенностях разведения рысаков орловских, о питании и тренировках, о возможностях получить интересный приплод.
А бал - он ведь не только для танцев и флирта предназначен.
Углядев среди зрителей знакомое лицо, Анна Алексеевна, подхватив под руку Марью Яковлевну, увлекла её в галерею, где представила её княжне Марье Николаевне Волконской.