Рассказывайте, как вам история? Завтра будет продолжение. Скоро увидимся! Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
Папа позвонил спустя десять минут, стоило мне войти в номер и положить сумку на кровать.
Я не хотела отвечать. Как и не хотела слышать, что скажет он или мама.
Я ошиблась.
Все вышло из-под контроля. И я виновата в слезах матери, в ее недоверии, к которому прибавится неодобрение отца.
— Вот же! — закричала я и закрыла лицо руками.
Слезы душили меня так сильно, что я была готова сдаться и разреветься. От боли, от злости. Слишком много эмоций. Это не я.
— Это не я, — шепнула в потолок, запрокинув голову.
Поднеся телефон к уху, я молчу.
— Амелия, — голос папы был твердым.
Таким голосом он давал мне наставления, когда я поступила в университет. Когда был мой первый рабочий день и когда он назначал меня на очередную должность.
Я трудилась так много лет, и сейчас, слыша эту горечь в его голосе, мне становится по-настоящему больно.
— Да, отец.
— Где ты?
— Пап…
— Где ты? — он не дал договорить, повторяя вопрос.
— Останься с мамой. Ты ей нужен сейчас…
«И мне тоже», — осталось на губах невысказанным.
Но если он будет тут, я не получу его тепла. Я получу осуждение.
Он молчал. Потому что дважды повторил вопрос. В третий раз он спрашивать не станет.
Папа был самым добрым человеком на свете. Я даже не смогу перечислить всю сумму, которую он отдал в детские дома, больницы и разные фонды по сбору средств. Строгим он был не меньше этого.
Стать той, кого он хвалит не потому, что ты дочь, а потому что это заслуженно, было всегда честью. И я умела получать эту похвалу. С осуждением было сложнее.
— Я в «Хилтоне», — ответила, сдаваясь, и он отключился.
Выйдя на огромную террасу, я легла на ротанговую софу, украшенную мягкими коричневыми подушками, и посмотрела в безоблачное небо. Золотые лучи уходящего солнца выглядывали из-за горизонта, и голубой небосвод становился все темнее. Словно кто-то впрыскивал краску оттенка темного индиго, добиваясь идеального тона, чтобы звезды выделялись на его фоне.
Получалось идеально.
Неидеальным был стук в дверь, заставивший сердце подпрыгнуть, затем сжаться в маленький комок.
Я любила своих родителей. Отец был примером для подражания, моим кумиром. Но сейчас я была потеряна.
Подойдя к двери, я уверенно открыла ее и отошла в сторону, чтобы папа вошел внутрь.
Мама не приехала. Этот факт расстроил, но и обрадовал тоже. Я не хотела, чтобы она волновалась или была между мной и отцом. Вряд ли мы будем говорить спокойно.
Папа прошелся по номеру и остановился, засунув руки в карманы брюк, у выхода на террасу.
— Как мама?
— Ты бросила ей под ноги бомбу, Амелия.
— Пап…
— О чем ты думала? — прикрикнул он, не дав сказать больше ни слова, и развернулся ко мне лицом.
Оно было перекошено от разочарования и злости.
— Этим ты занимаешься в длительных поездках? Когда ведешь проекты в других городах?
— Ты несправедлив.
Мой голос был звонким, потому что я никак не ожидала услышать подобные слова. Его сомнения в моей работе.
— Разве?
— Я веду дела идеально. Мои проекты всегда удачные. Не принижай мои достижения из-за… — я поперхнулась, не найдя слов.
— Что? Не можешь договорить?
— Папа, это личное и не имеет отношения к бизнесу.
— Это имеет отношение к нашей семье. К нашей фамилии. Господи, Амелия, — он провел рукой по коротким волосам, злясь. — Ты приехала и скинула на нас эту правду, а теперь смотришь на меня так, словно я неправ. Чего ты хотела?
— Вернуться домой и побыть со своей семьей. Но вижу, что сделала это зря.
— Я не могу поддержать дочь, когда она лезет в чужую семью. Эльвира тем более.
— Я не хочу, чтобы вы гладили меня по голове, но и чтобы отчитывали тоже. Мне тридцать четыре. На два десятка больше, чем тот возраст, когда это было приемлемо.
Мы замолчали и смотрели друг на друга сурово. Мы стояли по разные стороны, и я не понимала почему.
— Учитывая, что раньше ты ни разу не сбегала внезапно, голова была у тебя холодной. В этот раз все иначе, не так ли?
Он сжал переносицу, закрыв глаза.
— Ты права, я не должен тебя отчитывать, — его голос стал таким горьким, что у меня самой появилась горечь на языке. — Но и соглашаться с тем, что ты тратишь свою жизнь на вторые роли, тоже не хочу. Когда твоя мама давила на тебя по поводу семьи, я ее останавливал. Просил дать тебе время. Вижу, что зря.
— Да не хочу я семью, детей, кольцо и прочее. Это для вас, а не для меня, — окончательно сорвалась я, прикрикнув на него.
— Роль любовницы значит для тебя?
Из его уст это звучало ужасно и унизительно. Он вкладывал в это слово именно те ноты и смысл, которым я противостояла.
— Ты подала заявку для участия в тендере? — он внезапно перевел тему, и только ответив, я поняла, куда он клонит.
— Да. Стой, — остановила его. — Папа, не делай этого.
— Но я сделаю. Новым проектом буду заниматься я, как только подтвердится, что мы купили землю. Ты закончишь с Глазуновым и поедешь в Новосибирск.
Меня внезапно охватила паника. На смену ей пришла ярость.
— Ты отдал место главы мне.
— Но я по-прежнему основатель. Сдавай здание в эксплуатацию и поезжай.
На этом он закончил разговор. Он поставил точку в вопросе и просто развернулся, чтобы уйти.
Но остановился в дверях.
— Я не спрашиваю, кто он, Амелия. Потому что не хочу знать этот ответ, потому что могу догадываться. Если я буду знать наверняка… — отец сглотнул и сжал челюсти. — Ты моя дочь, в первую очередь.
Я не знаю, каким образом. Но он знал. Я была в этом уверена. И ненавидела этого подонка. Господи, как же я его ненавидела.
Стиснув челюсти, я закричала, чтобы ни одного громкого звука не просочилось в тишину этой бездушной коробки.
Мне нужно было возвращаться. Возвращаться и снова доказывать отцу, что я его дочь и что я могу работать, несмотря ни на что. Но не сегодня, а завтра. И когда я снова его увижу, я буду прежней Амелией Викторовной Ростовой. А это значит, что я шлю к чертям этого мужчину.
— Я с тобой закончила, Глазунов.
Поменяв билет на самолет, я и еще небольшое количество пассажиров приземлились в аэропорту к шести утра.
За ночь не сомкнула глаз. Все думала и думала… Вот и решила пустить свои силы в правильное русло.
Я слишком долго работала над верой в меня окружающих, над своим именем, чтобы этот у меня вот так просто все забрал. Он успел отнять почти половину. Это наполовину больше, чем я могла бы ему позволить.
Возможно, я все еще на адреналине или движима злостью, но это тоже неплохо.
Как только оказываюсь в квартире, меня встречает удивленная Елена.
— Здравствуйте. А я думала…
— Я знаю, о чем вы думали, — прохожу мимо нее, даже не взглянув на женщину. — Подготовьте для меня белый костюм, он висит в чехле. На завтрак я буду крепкий кофе и… что-нибудь еще.
Бросаю сумку на пол. Раздеваюсь, пересекая спальню, и вхожу в ванную комнату, слыша за собой ее торопливые шаги.
Принимаю быстрый душ, так как могу опоздать в офис, и выхожу, обернувшись в полотенце. Занимаюсь макияжем, когда Елена входит с вешалкой в руках и вешает ее на специальную штангу у шкафа. Однако она не уходит, а стоит на том же месте, нервируя своим присутствием.
— У вас все хорошо? — удивленно поднимаю на нее глаза и с усмешкой качаю головой.
— Все ли у меня хорошо? Это что, жест милосердия? Или я ваша подруга? — она смыкает губы в жесткую линию. — Занимайтесь тем, за что вам платят деньги, Елена Родионовна.
Она задирает подбородок, ее тело выпрямляется, и исчезает этот отвратительный жалостливый взгляд. Сейчас она злится, а может, и нет. Наплевать.
Но женщина слегка кивает и выходит из спальни.
Я и правда дала слабину, раз она решила, что мы подруги.
— Негодяй, — дергаю полотенце и начинаю одеваться, вынув белый комплект белья.
Закончив сборы в офис, я дополняю образ зелеными туфлями, сумкой в тон и шелковым платком.
Стоит сделать шаг и закрыть дверь комнаты, как на мои плечи наваливается усталость. Бессонная ночь дает о себе знать. Но ее события заставляют двигаться быстрее.
Еще не дойдя до кухни, я уже почувствовала аромат кофе.
На столе в тарелке лежали маленькие сырники. Разные дополнения и чашка кофе, от которого пар, извиваясь тонким силуэтом, растворялся в воздухе.
Елена стояла неподвижно, когда услышала, что я здесь, и не сдвинулась с места.
— Вам нечем заняться? — спросила резким голосом, садясь на стул.
Не выношу, когда на меня так пристально смотрят.
— Знаете, некоторые человеческие чувства могут быть полезны, и ими делиться можно. Это даже не заразно и ни в коем случае не унизительно.
— Сегодня не тот день, когда меня устроит, что вы не лезете в карман за словом. Лучше подумайте, прежде чем отвечать.
Отпив кофе, закрываю глаза.
— Таблетки обезболивающие…
— Есть.
Она полезла в шкафчик за моей спиной и положила передо мной блистер.
Запив большим, обжигающим глотком капсулу, поворачиваю голову к ней.
— Итак, на этот раз мой нерушимый приказ не обсуждается. Глазунова сюда не пускать. Войдет — вы выйдете вместе с ним и зарплатой. Попытается это сделать — можете вызывать охрану, полицию, мне наплевать. Это ясно?
— Предельно.
— Идите, я хочу поесть.
Как только она скрывается за поворотом, я выдыхаю.
К офису меня подвозит водитель, так как, очевидно, ночью был дождь. Плюс мое настроение не для прогулок.
— Евгений, — говорю громко, еще до того, как вхожу в приемную.
— Амелия Викторовна… вы… — он поднимается со стула и смотрит, широко раскрыв глаза.
— С утра была ею. Ко мне с отчетом по тендеру, вчерашними сообщениями после обеда, когда меня не было, если они были, и… В общем, в кабинет.
Он кивает и тут же начинает собирать со стола листочки.
Получив отчет, принимаю сообщение и от Кирилла. Ему необходима встреча для обсуждения сметы.
— В общем, покупатели нам известны. Тогда проблем не будет.
— Со мной связался Виктор Николаевич.
При упоминании имени моего отца мои плечи опускаются.
— И?
— Он тоже попросил отчет по тендеру.
— Конечно.
— Ответ я пока еще не получил, — его глаза нашли точку в полу.
— Что еще?
— Он… сказал, что будет сам руководить дальнейшей судьбой этого объекта.
У меня затряслись руки. Но я сохранила лицо.
— Хорошо. Тогда мне это больше не нужно, — двигаю бумаги в его сторону. — Кириллу передайте, чтобы зашел ко мне в одиннадцать, если ему удобно.
Обсуждение рабочих моментов происходит как в тумане. Внутреннюю пустоту заполняет боль. И когда Евгений покидает мой кабинет, я чувствую, как что-то глубоко во мне ломается.
«Я тебя услышала, отец», — отправляю ему и получаю ответ моментально, словно он знал, что я напишу.
«Ты не оставила мне выбора, Амелия».
«Ты не оставил его и мне тоже».
Вижу, как две галочки становятся синими, и блокирую мобильный.
Рабочий день тянется, как карамель. Словно кто-то играет со временем. Хотя спешить мне, по сути, некуда. Да и не к кому.
Господи. В какой момент это стало важным для меня? Все эти привязанности к кому-то, желание быть кем-то встреченной, кем-то обнятой… Я же не такая.
Холодная, строгая, заносчивая и даже напыщенная змея — это то, какой меня видят остальные.
Видимо, все-таки слово с иным окончанием — видели, если даже домработница задает вопрос, все ли у меня хорошо.
Закрыв кабинет ровно в пять, выхожу.
— До свидания, Амелия Викторовна, — доносится в спину, и, бросив короткое «До свидания», быстро ухожу.
Андрея отправляю домой, так как решаю прогуляться. Асфальт сухой, будто дождя и не было, как и луж. Сворачиваю за угол и нахожу бар, о котором уже слышала не раз.
Внутри немноголюдно. Забавно, но здесь полно людей в строгих офисных костюмах. Неужели сегодня все устали от работы и суеты, как и я?
Заказываю напиток и остаюсь за барной стойкой.
Бар обычный. Столики у стены выстроены в ряд. Такая же длинная барная стойка, с зеркальной стеной, вот, в общем-то, и все. Тут пахнет дорогим парфюмом и деревом. А еще сигаретами.
— Вы курите? — доносится слева мужской голос.
— Нет. Но прямо сейчас подумала о том, что мне нравится сегодня этот запах, хотя обычно я его ненавижу.
— Мудро.
Мужчина садится на стул и опускает запястья на столешницу. Часы, выглядывающие элементы тату из-под рукава рубашки, серый костюм. Но рубашка уже расстегнута сверху, а русые волосы взъерошены.
Он смотрит на меня так же оценивающе.
— Так зачем вы спросили о пагубной привычке?
— Хотел попросить огня и предложить.
— Но не сделали ни того, ни другого.
Он улыбается уголком губ. Выглядит красиво.
Я ни разу не знакомилась ни с кем где-то. Каждый раз это было что-то другое, но точно не бар.
— Зажигалки нет, а предложить могу.
— Не стоит, я все еще хочу быть здоровой.
Он смотрит на мой бокал.
— Относительно здоровой, — поправляю себя.
— Тогда и я попытаюсь.
— Вы не обязаны.
— Знаю.
— Вы не спросили моего имени.
— А вы бы его назвали?
— Разве у меня был бы повод его не называть?
— Полагаю, так поступают, если не хотят знакомств.
— Я знакомлюсь с новыми людьми почти каждый день.
— В баре?
— Нет.
— В этом разница. Мое ведь вы тоже не спросили.
— Я не проявляла инициативу для знакомства.
— Михаил.
— Амелия.
— Ого, звучит так же красиво, как и женщина, что сидит рядом со мной.
— Спасибо.
Мы молчим в течение нескольких десятков секунд.
— Тяжелый день?
— Он начался вчера и заканчивается сегодня.
— Печально.
— А вы приходите сюда выпить только после тяжелого дня?
— Когда как. Сегодня он был действительно тяжелым.
— Печально.
Сделав последний глоток, я ставлю бокал на стол и спускаюсь с барного стула.
— Надеюсь, что увижу вас снова, — он салютует мне своим напитком.
— Была рада знакомству, Михаил.
— И я рад, Амелия.
Выхожу на улицу и неспеша направляюсь к комплексу.
Это было так странно и нормально, что в груди заныло. И я не могу списать эти чувства на усталость или алкоголь.
На его пальце не было кольца, и я заметила это лишь в тот момент, когда посмотрела на его руки. Там не было даже отметины. Он такого же возраста, как я сама, и дух свободы чувствуется во всем. Мне кажется, это мое первое знакомство с мужчиной вне обычных правил. И если бы не негодяй в моей голове, то я бы ждала следующей неожиданной встречи с ним.
Разочарование в самой себе не выветривается до самой квартиры. На часах всего шесть, и поэтому я спускаюсь к бассейну, отправив Елену домой.
Я осуществляю свой привычный ритуал. Но когда вылезаю из воды, на соседнем с моим шезлонге лежит Алла.
И она смотрит на меня. Будто точно знала, что я буду здесь в это время. На этом месте.
Ее привычная улыбка заставляет быть еще более резкой.
— Амелия, добрый вечер.
— И вам. Приехали в отпуск?
Она смеется так, будто ей и правда смешно, хотя глаза абсолютно безучастны.
— Соскучилась по мужу. Оставила мальчиков со свекром и свекровью и поехала к Артуру.
Пока она выплевывает словесную рвоту, я ложусь на свое место, стерев лишнюю влагу
Она меня ужасно бесит.
— Тяжелый день?
— Боже, неужели это так заметно всем?
— Кто-то вам уже об этом говорил сегодня?
Я поворачиваю голову и смотрю в ее глаза. О да, будто щеночек, ждет от меня подробностей. Дура. Господи, какая же она дура.
— Кое-кто.
— Выглядите усталой.
— Правда? Значит, мне солгали.
— Мужчина?
— Да. Он сказал, что я красивая. Как же предсказуемо.
— Я просто сказала, что вы выглядите уставшей. О красоте речи не шло.
— Видимо, сказалась бессонная ночь и перелет, — зачем-то рассказываю ей.
— Перелет? — ее голос такой удивленный, что я поворачиваю голову, чтобы понять, в чем дело.
— Да. Вчера я улетала домой.
— Вчера… — повторяет потерянно. — Вы имеете в виду… Простите, что интересуюсь. Возможно, мы могли столкнуться в аэропорту с вами.
— Не знаю. Мой самолет был в пять вечера. В шесть утра этого дня я прилетела обратно. Вряд ли.
Она нервно поправляет накидку и смотрит по сторонам, словно о чем-то думает.
— Что ж, хорошего вам вечера. Пойду к себе, — она быстро собирается и уходит, а я, наконец, остаюсь наедине с собой и отдыхаю.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Любовница", Лила Каттен ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение