Варвара сидела у окна и смотрела, как дождь барабанит по стеклам. Двадцать два года ей было, а мужу уже перевалило за сорок. Когда батюшка объявил о свадьбе с прославленным полководцем, она обрадовалась. Сам Суворов! Генерал, которого сама императрица жаловала. Какая девица от такого откажется?
Первое время после свадьбы всё было хорошо. Муж оказался внимательным, рассказывал про походы, делился мыслями. Она слушала и восхищалась его умом. Потом родилась Наташенька, и Варвара решила, что жизнь удалась.
Но дальше началось другое. Александр Васильевич всё время в разъездах, то там война, то здесь учения. Она пробовала ехать с ним, жить в палатках, есть солдатскую кашу. Только толку что? Мёрзла, простужалась, мечтала о нормальной постели. А муж вообще не понимал, в чём проблема. Для него это обычная жизнь была.
Как-то раз в походе с ней случился совсем неприятный случай. Ночью к их палатке подкрался вор, думал украсть что-нибудь ценное. Варвара проснулась от шороха, закричала. Суворов выскочил в одной рубахе, голыми руками схватил грабителя и связал его прямо на месте. А потом, как ни в чём не бывало, вернулся спать. Варвара до утра не могла уснуть от страха, а муж храпел как ни в чём не бывало. Вот тогда она поняла окончательно – не её это жизнь.
В один прекрасный день, когда Суворов опять уехал куда-то на юг, Варвара Ивановна собрала чемоданы и вернулась в Петербург. Написала мужу, что останется в столице, будет дочку растить в нормальных условиях. Он ответил коротко – оставайся, мол, если так хочешь.
В столице её жизнь совсем другой стала. Балы каждый вечер, приёмы, разговоры про моду и сплетни. Варвара была красивая, умела поддержать беседу, и мужчины всегда крутились вокруг. Сначала она просто принимала комплименты, ничего такого. А потом граница какая-то размылась.
Граф Шувалов постоянно где-то рядом оказывался. Цветы присылал, стихи читал, комплименты говорил. После одного бала они гуляли в саду, и он взял её за руку. Варвара руку не убрала. Вот с этого всё и началось.
Что интересно, первым про измену Варвары Суворову сообщил не кто-нибудь, а его собственный денщик. Старый солдат приехал в столицу по делам, увидел барыню с графом в театре. Сидели они в ложе, слишком близко друг к другу, смеялись. Денщик сразу к генералу поскакал. Рассказал всё как есть, даже расстроился – верой и правдой служил семье, а тут такое.
Слухи в светском обществе разлетаются моментально. Суворов примчался в Петербург, нашёл жену на приёме в окружении кавалеров. Дома устроил разговор.
«Варвара Ивановна, что мне про вас рассказывают?» – спросил холодно.
Она побледнела, но держалась. «Не понимаю, о чём речь. Я просто веду себя как положено даме моего круга».
«Дама моего круга? Жена генерала должна честь беречь, а не языкам повод давать».
Варвара расплакалась, стала клясться, что это всё сплетни, что она верна. Суворов поверил. Любил он её всё-таки, простил, велел осторожнее быть. Даже подарок ей сделал – бриллиантовое колье привёз из похода. Думал, так искупит своё долгое отсутствие.
Прошло какое-то время, и опять то же самое. Теперь её с молодым офицером видели слишком часто. Причём этот офицер служил под началом самого Суворова! Представляете, какой удар? Друг написал письмо, когда Александр Васильевич на юге был. Прочитал он и сразу в столицу поехал. Всю дорогу молчал, только кулаки сжимал.
Когда он в дом вошёл, Варвара по лицу поняла – всё, конец. Прощения не будет.
«Вещи собирайте. Вы мне больше не жена».
«Александр Васильевич, послушайте же...»
«Молчать! Дал вам шанс, вы его растоптали. Убирайтесь».
Варвара на колени упала. «Я беременна! Ваш ребёнок!»
Суворов остановился, посмотрел на неё. Столько боли и презрения в глазах было. «Мой? После того, что вы натворили? Нет. Этот ребёнок не мой. И никогда не смейте моим именем его называть».
Того самого офицера, любовника Варвары, Суворов вызвал к себе на следующий день. Разговор был короткий. «Переводитесь в дальний гарнизон. Немедленно. Если через три дня ещё в столице увижу – под трибунал отправлю». Офицер побледнел и через день уже уехал куда-то на Урал. Больше его в Петербурге никто не видел.
Развелись быстро. Варвара к родным вернулась, скоро мальчика родила. Аркадием назвала. Суворов знать о нём ничего не хотел, запретил даже имя при нём упоминать.
Наташа, старшая дочка, умная девочка росла. С отцом жила, но с матерью и братом связь поддерживала. Когда Аркаше пять стукнуло, она его к отцу привела. Специально выбрала момент, когда папенька в хорошем настроении был – только что очередную победу одержал.
«Папенька, посмотрите на Аркашу. Вылитый вы».
Суворов хотел прогнать, но на мальчика взглянул и застыл. Ребёнок смотрел на него теми же серыми глазами. Лицо, подбородок упрямый – всё его.
«Здравствуйте», – мальчик поклонился серьёзно, не по годам.
Александр Васильевич молчал, но в следующий раз, когда Наташа брата снова привела, не выгнал. А через месяц случилось совсем удивительное. Аркаша заболел сильно, температура, бред. Доктора качали головами, говорили – плохо дело. Суворов об этом узнал, примчался среди ночи. Сидел у постели мальчика до утра, холодные компрессы прикладывал сам. К рассвету температура спала. Врачи удивились – мол, чудо какое-то. А Наташа потом рассказывала, что отец всю ночь молился и плакал. Впервые она видела слёзы на его лице.
После этого случая Суворов стал спрашивать про сына постоянно, интересоваться его делами и успехами.
Екатерина про эту историю узнала и решила любимому полководцу помочь. Аркадия в свиту к цесаревичу взяли. Это большая честь была. Мальчик к сестре переехал, она к тому времени уже замуж за князя Зубова вышла.
Суворов сам наставника сыну выбрал. Офицера своего, строгого, но справедливого. «Учите его всему. Пусть настоящим воином растёт», – приказал. Наставник оказался человеком интересным. Воевал под началом Суворова двадцать лет, знал его привычки и методы. Аркадию рассказывал истории про отца, про битвы и походы. Мальчик слушал, глаза горели. Хотел быть таким же великим.
Отец с сыном постепенно сближались. Аркадий смелым рос, всем интересовался. В пятнадцать лет отец его в поход взял. Но перед этим устроил проверку. Разбудил сына в пять утра зимой, велел бежать вокруг усадьбы три версты. Аркадий не пикнул, оделся и побежал. Вернулся весь красный, но довольный. Суворов кивнул – годится.
«Нужно настоящую жизнь видеть, а не в салонах киснуть», – сказал отец.
Первый бой Аркадия до глубины души потряс. Пушки грохочут, раненые кричат, порох и кровь. Рядом с ним солдат упал, убитый ядром. Но Аркадий держался, страх не показывал. Более того, когда увидел, что молодой офицер растерялся и не знает, что делать, сам скомандовал солдатам, куда идти. После боя отец об этом узнал, подошёл, руку на плечо положил. «Молодец. Настоящий Суворов».
Эти слова Аркадий навсегда запомнил. Дальше во всех походах с отцом участвовал, учился. Суворов его не жалел, закалял характер. Однажды велел сыну три дня провести в обычной солдатской палатке, есть из общего котла, спать на нарах. Аркадий не возмутился, сделал всё как приказано. Солдаты сначала косились на барчука, а потом приняли – видели, что парень не гордый, работает наравне со всеми.
Вырос Аркадий статным, красивым. Увлечений масса была – охота, карты, скачки. Девушки, конечно. На одной охоте с ним приключилась история, о которой потом весь Петербург говорил. Медведь на него напал, огромный. Ружьё осечку дало. Аркадий остался один на один со зверем. Кинжалом отбивался, раненый медведь ревел, лапой размахивал. Егеря прибежали, добили зверя. А Аркадий весь в царапинах стоял, но живой. Шкуру того медведя он потом в кабинете повесил, гостям показывал.
В двадцать лет влюбился в княжну Елизавету Александровну Нарышкину. Красавица, весёлая, живая. Познакомились на балу. Она танцевала с другим кавалером, а Аркадий не выдержал, подошёл, попросил разрешения на танец. Кавалер обиделся, вызвал на дуэль. Дуэль состоялась на рассвете за городом. Аркадий выстрелил в воздух, противник промахнулся. Честь была удовлетворена. А через месяц сыграли свадьбу большую.
Только семейная жизнь не заладилась сразу. Оба молодые, горячие, уступать не умели. Ссорились постоянно, мирились, опять ругались. Елизавета говорила, что муж только о службе думает. Аркадий жену в легкомыслии и тратах обвинял. Она за месяц три новых платья заказывала, на балах пропадала. Он на учениях сутками, приезжал усталый, злой.
«Ты прямо как мать твоя», – он как-то сгоряча сказал.
Елизавета вспыхнула. «Как ты смеешь!»
«Прости», – Аркадий сразу спохватился. Обнял жену. «Не хотел обидеть. Просто устал».
Елизавета заплакала. «Я боюсь стать такой, как она. Боюсь, что ты меня разлюбишь».
Аркадий прижал её к себе крепче. «Никогда. Ты другая. Ты моя».
После этого разговора стали друг друга лучше понимать. Елизавета меньше тратила, больше времени дома проводила. Аркадий старался раньше с работы уходить.
Несмотря на прежние ссоры, детей четверых родили. Двух девочек, двух мальчиков. Аркадий их обожал, старался время с ними проводить, когда служба позволяла. Старшего сына учил верховой езде с четырёх лет. Мальчик постоянно падал с пони, но не плакал, снова залезал. Отец гордился.
По службе всё отлично шло. В двадцать пять генералом стал, император доверял. Все говорили, что по стопам отца идёт, большое будущее его ждёт. Сам Александр Васильевич на приёме у императора сказал: «Сын мой способнее меня будет».
В апреле тысяча восемьсот одиннадцатого Аркадий Александрович на юг поехал с инспекцией. Перед отъездом Елизавета попросила его не ехать. Сказала, что ей всю ночь дурной сон снился. Аркадий только рассмеялся. «Какие глупости. Я через неделю вернусь». Поцеловал жену, детей, уехал.
Погода менялась постоянно, то дождь, то солнце. Подъехали к реке Рымник, кучер говорит, что вода высокая, переправа трудная будет. Предлагал дождаться, пока спадёт.
«Ничего, справимся. Времени нет ждать», – Аркадий ответил.
Карета в воду въехала медленно. Течение сильное оказалось, намного сильнее обычного. Лошади пугались, упирались, фыркали. Одна вдруг оступилась, провалилась в яму на дне. Карету качнуло резко в сторону. Кучер не удержался, полетел в реку с криком.
«Держись!» – Аркадий даже не думал, сразу за ним прыгнул.
Вода ледяная была, хотя апрель уже. Сковала мышцы моментально. Он кое-как кучера за руку схватил, к берегу плыть попытался. Но течение их куда-то в сторону понесло. Потом водоворот подхватил, закрутил. Аркадий вырваться пытался, одной рукой кучера держал, другой греб. Сил не хватило. Отпустил кучера, думал сам выплывет. Но водоворот его на дно потянул. В последнюю секунду подумал об отце, о жене Елизавете, о детях. О том, что так и не успел сказать отцу главное – как благодарен за всё.
Кучер выплыл, его солдаты вытащили. А Аркадия нашли только через несколько часов ниже по течению. Тело принесли на берег, солдаты сняли шапки, стояли молча. Весть быстро разнеслась по округе.
Старые солдаты головами качали – тут же, на Рымнике, великий Суворов турок разбил когда-то в одной из главных битв. Словно судьба круг замкнула. Один старик, который ещё в том сражении участвовал, перекрестился и сказал: «Река помнит. Кровью полита была, героя к себе забрала».
Александру Васильевичу в имении про смерть сына сообщили. Он молча выслушал офицера, побледнел, в кабинет ушёл. На весь день заперся, никого не пускал. Слуги слышали, как он там ходит, что-то бормочет. Вышел только вечером, постаревший на десять лет, но спокойный внешне. Распорядился насчёт похорон, о вдове с детьми позаботился. Велел выплатить Елизавете содержание приличное, детей на своё попечение взял.
Потом сел дочери письмо писать. Рука дрожала, буквы расплывались. «Наташенька, единственная отрада моя. Аркаша достойным человеком был. Героем умер, как и полагается Суворову. Горжусь, что он мой сын. Простил я его мать давно, да и сам виноват был. Слишком поздно признал его, слишком мало времени вместе провели». Это признание запоздалое было, которого Аркадий всю жизнь ждал.
На похоронах собралась вся военная знать. Император лично приехал, речь произнёс. Солдаты, которые служили под началом Аркадия, плакали в голос. А Александр Васильевич стоял прямо, как на параде, не проронил ни слезинки. Только когда гроб в землю опускали, сжал кулаки так, что костяшки побелели.
Елизавета с детьми переехала в имение Суворовых. Старый генералиссимус взял внуков под своё крыло, воспитывал их сам. Старшему мальчику было всего семь лет, но дед уже учил его всему, что знал. Говорил: «Ты продолжишь дело отца и деда. Суворовы не должны исчезнуть».
Иногда вечерами Александр Васильевич доставал письма сына, перечитывал. В одном Аркадий писал: «Папенька, спасибо вам за всё. Знаю, что был для вас обузой сначала, но вы дали мне шанс. Постараюсь быть достойным нашего имени». Суворов складывал письмо, прятал в ящик стола. И снова шёл учить внуков. Жизнь продолжалась.
❤️🔥 Рекомендуем вам:
Он вышел утром — и не вернулся
Моя подруга позвонила — и разрушила семью