Телефон зазвонил поздно вечером, когда я уже устроилась на диване с книгой. Олег дремал в кресле, по телевизору что-то бормотали про погоду. Обычный будний вечер после работы, ничего особенного.
— Алло, Настя? — голос Марины звучал как-то странно, взволнованно что ли. — Ты сейчас дома? Одна?
— Да нет, с мужем, а что случилось? — я сразу насторожилась, Маринка никогда просто так не звонила после десяти.
— Слушай, мне надо тебе кое-что сказать. Очень важное. Ты... ты садись лучше.
— Да я и так сижу, говори уже, — сердце почему-то забилось быстрее.
— Настюх, прости, но я не могу молчать больше. Видела сегодня твоего Олега. В кафе на Садовой. Он был не один.
Я усмехнулась, подумала, может она с ума сошла что ли.
— Марин, ну мало ли, с коллегами пообедал, бывает же.
— Настя, он был с женщиной. Молодой такой, лет тридцати. И они... ну, в общем, не по-деловому сидели, понимаешь? Он ей руку держал, в глаза смотрел... Я сразу узнала Олега, хотела подойти поздороваться, а потом увидела, как он ее по щеке погладил, и поняла...
Дальше я уже не слышала. Точнее, слышала, как Марина что-то говорит, но слова будто сквозь вату доходили. Посмотрела на Олега, он так мирно спал, рот приоткрыл даже. Двадцать три года вместе. Сын уже в другом городе учится, внук вот недавно родился. И что, все это время он...
— Настя, ты меня слышишь? Настя!
— Слышу, — выдавила я. — Спасибо, что сказала. Мне надо подумать.
Положила трубку и продолжила сидеть. Книга выпала из рук, но я даже не заметила. Олег проснулся от звука, потянулся, зевнул.
— Кто звонил?
— Марина, — ответила я ровным голосом. Удивительно, как я спокойно говорила, хотя внутри все дрожало. — Приглашала в гости на выходных.
— А, ну хорошо, — он встал, потрепал меня по плечу. — Я спать пошел, ты долго еще будешь?
— Скоро приду.
Он ушел в спальню, а я осталась сидеть в темноте. Телевизор выключила, свет не зажигала. Думала, вспоминала. Когда началось? Может быть, когда он стал задерживаться на работе? Говорил, проект важный, срочный. Или когда новый костюм купил, сказал, для встреч с клиентами надо прилично выглядеть? Господи, а я еще радовалась, что муж о себе заботиться начал, в спортзал записался даже.
Всю ночь не спала. Лежала рядом с ним и думала, что делать. Может, Марина ошиблась? Может, это просто коллега и они правда по работе встречались? Но внутренний голос нашептывал, что я дурочка, что все признаки были, а я не хотела замечать.
Утром встала раньше обычного, приготовила завтрак. Олег вышел на кухню бодрый, улыбающийся.
— О, яичницу сделала! Спасибо, дорогая, — чмокнул меня в макушку и уселся за стол.
— Олег, нам надо поговорить, — сказала я, наливая ему кофе.
— Угу, говори, я слушаю, — он уже уткнулся в телефон, просматривал новости.
— У тебя есть кто-то?
Рука с чашкой замерла на полпути ко рту. Он медленно поднял глаза на меня, и я все поняла еще до того, как он открыл рот. Виновато так посмотрел, растерянно.
— Настя, что за...
— Не надо, — перебила я. — Не надо врать. Вчера Марина видела тебя в кафе. С женщиной.
Он побледнел, опустил чашку на стол. Помолчал, потом выдохнул тяжело.
— Слушай, это... это не то, о чем ты подумала.
— А что это? — голос мой дрожал уже, злость начала пробиваться сквозь оцепенение. — Объясни мне, что это такое, когда мой муж держит за руку другую женщину и гладит ее по щеке?
— Настя, прости. Я не хотел, чтобы ты так узнала.
Вот эта фраза добила окончательно. Значит, не хотел, чтобы узнала вообще. Планировал дальше врать, изворачиваться.
— Кто она? — спросила я холодно.
— Из нашего отдела. Светлана. Она... мы... это случилось как-то само собой.
— Само собой? Серьезно? Ты случайно держал ее за руку, случайно по лицу гладил? Давно это у вас случается само собой?
Он не отвечал, смотрел в пол. Я стояла и чувствовала, как внутри нарастает такая тоска, что хоть криком кричи. Двадцать три года. Сын вместе вырастили, ипотеку выплачивали, болели вместе, радовались вместе... А он...
— Полгода, — наконец выдавил он.
— Полгода, — повторила я. — Значит, когда внук родился, ты уже с ней был. Когда мы к сыну ездили, радовались, фотографировались всей семьей, ты уже изменял мне.
— Настя, ну что ты... Я же не переставал любить тебя! Это просто... понимаешь, она другая, с ней легко как-то, весело. А мы с тобой... ну, ты же знаешь, мы стали как родственники, все предсказуемо, скучно даже иногда.
Вот тут я не выдержала. Схватила его чашку с кофе и швырнула в раковину. Чашка разбилась вдребезги, осколки разлетелись по всей кухне.
— Родственники?! Двадцать три года прожили, и я тебе теперь как сестра, что ли? А эта твоя Светлана молодая, небось, красивая, веселая! Конечно, с ней не скучно, у нее же ответственности никакой, ни ипотеки, ни кредитов, ни бытовых проблем! Легко быть веселой любовницей, когда у тебя все готовое!
— Не кричи так, соседи услышат.
— А мне плевать на соседей! Мне плевать вообще на все! Убирайся отсюда, Олег. Убирайся немедленно.
— Настя, ты же понимаешь, что это глупо? Куда я пойду, это моя квартира тоже. Давай успокоимся, поговорим нормально.
— Нормально? — я рассмеялась истерично. — Ты полгода водил меня за нос, врал каждый день, а теперь хочешь поговорить нормально? Я не хочу тебя видеть. Вон отсюда.
Он посидел еще немного, потом встал, оделся молча и ушел. Хлопнул дверью, и я осталась одна на кухне, среди осколков разбитой чашки и разбитой жизни.
Села на пол прямо там же и заплакала. Ревела в голос, как последняя дура. Потом позвонила Марине.
— Я все узнала, — сказала я сквозь слезы. — Ты была права.
— Настюша, родная моя, — голос подруги был полон сочувствия. — Держись. Я сейчас приеду, ладно? Только адрес скажи, где ты.
— Дома я. Приезжай, если можешь.
Марина примчалась через час. Принесла с собой торт, вино и коробку бумажных платков. Обняла меня крепко, и я снова расплакалась.
— Ну давай, поплачь, поплачь, легче станет, — гладила она меня по спине. — Сволочь он, вот что я тебе скажу. Такую женщину променять на какую-то девчонку.
— Марин, а может, я сама виновата? — всхлипывала я. — Может, правда скучной стала? Располнела, постарела, не слежу за собой...
— Прекрати сейчас же! — строго сказала Марина. — Никакой твоей вины здесь нет. Это он подлец, а не ты плохая жена. Ты дом содержала, сына растила, работала наравне с ним, а он? Ему захотелось новых ощущений, вот он и пошел налево. Таких мужиков полно, думают, что имеют право, раз мужики.
Мы сидели на кухне до вечера, пили вино, ели торт. Марина рассказывала про свой развод, про то, как она пережила измену бывшего мужа. Говорила, что первые месяцы тяжело, но потом отпускает. Что жизнь не кончается на одном мужике, даже если прожила с ним половину жизни.
— А ты не жалела, что развелась? — спросила я.
— Ни разу, — твердо ответила Марина. — Знаешь, лучше быть одной, чем с человеком, который тебя не ценит. Первое время страшно, конечно. Привыкла ведь, что муж рядом, что семья. А потом понимаешь, какое облегчение. Не надо готовить на кого-то, не надо подстраиваться, живешь для себя.
Вечером позвонил сын. Видимо, отец ему уже успел настрочить, пожаловаться.
— Мам, пап мне написал. Говорит, вы поругались. Что случилось?
— Все случилось, Ванюша, — устало ответила я. — У твоего отца роман. Полгода уже.
Молчание в трубке. Потом сын выругался сквозь зубы, извинился передо мной.
— Мам, а ты как? Держишься?
— Держусь. Марина приехала, мы с ней сидим, разговариваем.
— Если что, я прилечу, только скажи. Работу брошу, приеду к тебе.
— Не надо, сынок. Все нормально будет. Ты там внуком занимайся, жену береги. А я разберусь.
Но внутри было совсем не нормально. После Марининого ухода я ходила по квартире и смотрела на все по-новому. Вот диван, который мы вместе выбирали. Вот его кружка с надписью "Лучший муж". Вот фотографии на стене, счастливая семья, улыбки, объятия. Все это казалось теперь таким фальшивым, ненастоящим.
Олег вернулся на следующий день. Вошел виноватый, осторожный.
— Настя, давай поговорим спокойно. Я все обдумал. Готов прекратить эти отношения, если ты простишь меня.
— Готов прекратить? — я посмотрела на него внимательно. — А ты ее любишь?
Он замялся, потом кивнул.
— Не знаю. Наверное. Но семья важнее. Сын, внук, наша с тобой жизнь... Я не хочу все это терять.
— А я не хочу быть запасным вариантом, — сказала я твердо. — Понимаешь? Ты хочешь вернуться не потому, что любишь меня, а потому что так удобнее. Квартира своя, жена готовит-стирает, семья на месте. А той, молодой, можно было бы продолжать названивать тайком.
— Да нет же! Я действительно хочу все исправить.
— Олег, ты меня обманывал полгода. Каждый день смотрел в глаза и врал. Приходил от нее и ложился со мной в одну постель. Как я теперь могу тебе верить? Как?
Он молчал, потому что ответа не было. Я поняла это в ту же секунду, когда задала вопрос. Доверие сломано, и склеить его невозможно. Всегда будут сомнения, подозрения, проверки телефона...
— Мне нужно время, — сказала я. — Поживи пока у матери или где хочешь. Мне надо во всем разобраться.
Он собрал вещи и ушел. А я осталась в пустой квартире и не знала, радоваться или плакать. С одной стороны, облегчение какое-то. С другой — страшно. Что теперь? Как жить дальше одной?
Прошла неделя. Я взяла больничный, сказала, что простыла. Не могла идти на работу, не могла притворяться, что все в порядке. Лежала дома, смотрела в потолок, думала. Звонила подругам, советовалась. Одни говорили — прости, все мужики такие, надо сквозь пальцы смотреть. Другие — гони его, не позорься, зачем тебе изменник.
Но решение, оно ведь внутри зреет. Не умом, а чем-то другим. И в какой-то момент я просто поняла — не хочу. Не хочу жить с человеком, которого не могу больше уважать. Не хочу каждый вечер гадать, где он и с кем. Не хочу притворяться, что все хорошо, ради пресловутой семьи.
Позвонила Олегу и сказала:
— Давай разводиться.
— Ты серьезно? — он опешил явно. — Настя, ну не горячись...
— Я никогда еще не была так спокойна и уверена. Приходи, обсудим, как делить имущество.
Мы встретились у нотариуса. Поделили все мирно, без скандалов. Квартира осталась мне, машина ему. Накопления пополам. Олег выглядел подавленным, несколько раз пытался заговорить о чем-то личном, но я обрывала.
— Только по делу, Олег. О прошлом нечего говорить.
Выходя от нотариуса, он вдруг остановил меня за руку.
— Настя, прости меня. Правда, прости. Я все испортил, понимаю.
— Прощаю, — сказала я и удивилась, что это правда. — Но это не значит, что мы будем вместе. Прощаю, потому что не хочу носить в себе злость и обиду. Но нам не по пути больше.
Он кивнул и пошел к своей машине. Я смотрела ему вслед и чувствовала странное спокойствие. Конец. Точка. Новая жизнь начинается прямо сейчас.
Марина была права. Первые месяцы тяжело. Привыкала жить одна, заново училась радоваться простым вещам. Записалась на йогу, стала ходить в театр, съездила к сыну погостить. Внук подрос, уже узнавать меня начал. Сидела с ним, качала на руках и думала — вот оно, настоящее счастье. Не в муже дело, не в семейном статусе. А в том, что ты цельная, честная перед собой, не предаешь себя.
Недавно встретила Олега на улице. Он был один, выглядел постаревшим как-то. Поздоровались, поговорили о сыне, о внуке. Спросила, как дела с той, из-за которой все началось.
— Расстались, — буркнул он. — Не сошлись характерами.
Не стала ехидничать, не стала говорить "я же говорила". Просто пожелала ему удачи и пошла дальше. Потому что это уже не моя история. Моя история только начинается, и она будет хорошей. Обязательно будет.
А Марине я звоню теперь часто. Благодарю за то, что не побоялась сказать правду. Многие бы промолчали, не хотели бы лезть в чужую семью. А она сказала. И спасла меня этим от годов обмана и унижения. Настоящая подруга — это та, что скажет горькую правду, даже если знает, что ты обидишься. Та, что придет с тортом и вином, когда тебе плохо. Та, что поддержит и скажет — все будет хорошо. И окажется права.
Рекомендуем вам: