"Мой отец продал меня за шесть миллионов". Эти слова я произнес на третий день нашей с Катей жизни. Она тогда смотрела на меня так странно — то ли с жалостью, то ли с насмешкой. Ни да, ни нет не сказала.
Начиналось всё как в тумане. Я проснулся с раскалывающейся головой, во рту — будто кошки нагадили, а перед глазами плясали цветные пятна. Не сразу даже понял, что я в своей комнате. Память выдавала только обрывки: рёв мотора, крики друзей, бутылки водки, полицейские сирены... и чей-то фонтан, который мы раздолбали, когда я пытался въехать на нём на своей тачке.
Дверь распахнулась без стука. Отец.
— Восстал, герой, — не вопрос, а констатация. Голос у него был обманчиво спокойный. Так бывает перед штормом.
Я зажмурился, притворяясь спящим. Не помогло.
— Не прикидывайся дохлым, Руслан. Уже два часа дня, а нам в четыре к мэру, — отец подошёл ближе. Я чувствовал его взгляд даже сквозь закрытые веки. Потом услышал тяжёлый вздох: — Иногда жалею, что не придушил тебя в детстве. Сэкономил бы на валидоле.
Пришлось открыть глаза. Савелий Николаевич стоял возле кровати — прямой, подтянутый, в идеально выглаженной рубашке. Типичный директор банка даже дома. Ненавижу эту его идеальность.
— Пап, ну ничего такого не случилось, — промямлил я. — Подумаешь, фонтан... Мы просто повеселились.
— Повеселились? — его глаза сузились, а в голосе появились те нотки, от которых даже его подчинённые вжимаются в кресла. — Фонтан за шесть миллионов, открытый мэром три дня назад? И это, по-твоему, "ничего такого"? Ты хоть помнишь, что там ещё и полиция была?
Вот блин. Шесть лямов?! Я сглотнул. В горле пересохло.
— Мы с пацанами скинемся, — неуверенно предложил я, понимая всю абсурдность этой идеи.
Отец засмеялся. Не весело, а как-то... жутко.
— С какими пацанами, Руслан? С теми, которые разбежались, как только увидели полицию? С теми, чьи папаши звонили мне всю ночь, извиняясь за то, что их сыновья "попали под твоё влияние"? — он присел на край кровати, от чего меня передёрнуло. — Ты один за всё ответишь. Но ответишь по-взрослому.
Что-то в его тоне мне очень не понравилось.
— В смысле... по-взрослому?
— Ты женишься, — просто сказал он.
Я рассмеялся. Потом понял, что отец не шутит.
— Ты сбрендил? Мне двадцать три! На ком жениться-то?!
— На Екатерине Сомовой.
Это имя ни о чём мне не говорило.
— Это кто ещё такая? — я пытался вспомнить, не цеплял ли я какую-нибудь Катю на последней вписке.
— Дочь владельца "СтройИнвеста". Того самого, который устанавливал этот фонтан.
Вот теперь до меня начало доходить. Я аж подскочил на кровати.
— Да ты... ты продаёшь меня, что ли?!
Отец посмотрел на меня так, что я заткнулся.
— Нет, сынок. Я спасаю твою задницу от тюрьмы. Я убедил Сомова не выдвигать обвинения и замять скандал. Взамен ты станешь мужем его дочери. Она давно хочет замуж, а женихи не задерживаются. Семьи договорились.
Меня затрясло. Реально затрясло, как в лихорадке.
— Да это средневековье какое-то! Я не буду! Не имеешь права!
— Имею, — отрезал отец. — Пока ты живёшь на мои деньги, разъезжаешь на моей машине и творишь всё, что взбредёт в твою пустую голову. Выбирай: либо свадьба через неделю, либо я снимаю свое заявление в полиции, и ты отправляешься под суд. Поверь, Сомов тебя закопает.
— А если я сбегу? — выпалил я.
— На что? — усмехнулся отец. — На твоих картах нет ни копейки, я всё заблокировал. Паспорт у меня в сейфе. Беги, если хочешь. Поглядим, долго ли ты протянешь.
Я уткнулся лицом в подушку. Всё это не могло происходить наяву. Просто похмельный кошмар.
— У тебя сорок минут на сборы, — отец встал с кровати. — Мы едем к мэру, а потом к Сомовым. Там ты познакомишься со своей невестой.
Он ушёл, а я остался в полной прострации. Подтянул колени к груди, как делал в детстве, когда было страшно.
Всё произошло именно так, как сказал отец. Мэр орал на меня полчаса, потом мы поехали к Сомовым. Огромный особняк, пафосные хозяева, а потом появилась она — Катя.
Я ожидал увидеть страшилу с кривыми зубами и характером мегеры. Но она... ну, она была нормальная. Обычная девушка лет двадцати, с длинными русыми волосами и зелёными глазами. Тихая такая, почти не говорила. Просто сидела рядом с отцом и смотрела в пол, пока наши "папаши" обсуждали детали свадьбы. Как будто нас вообще там не было.
Назначили дату — через пять дней. Никаких банкетов, только роспись в ЗАГСе. Родители с двух сторон, мы двое и всё. Катя за весь вечер не сказала мне ни слова. А я ей — тем более.
В день свадьбы я проснулся с похмелья. Не потому что праздновал — просто пил всю ночь от безысходности. На церемонию притащился в мятом костюме, с красными глазами, еле стоя на ногах. Думал, может отец хоть тут психанёт, отменит всё. Но он просто бросил мне мятные конфеты и сказал:
— Жуй. От тебя несёт как от бомжа.
Катя пришла в простом белом платье. Ни фаты, ни букета, ничего такого. Бледная, с синяками под глазами. Явно тоже не от счастья это всё.
Когда регистратор спросила: "Согласны ли вы...", я молчал так долго, что отец толкнул меня в спину.
— Да, — сказал я. — Куда деваться-то?
Сомов посмотрел на меня как на таракана, но промолчал. Катя тихо сказала своё "да". Мы расписались. Всё.
Теперь я был женат.
Свёкор — ой, блин, тесть — выделил нам квартиру. Трёшка в центре, дорогущий ремонт. Мы с Катей въехали в тот же день. Поставили чемоданы и замерли в разных углах гостиной.
— И что теперь? — спросил я наконец.
Она пожала плечами. Впервые посмотрела на меня прямо.
— Не знаю. Жить, наверное.
— Слушай, — я почесал затылок, — это всё... ну, не по-настоящему же. В смысле, мы не по любви. Ты-то зачем согласилась?
Катя усмехнулась. Не весело, как-то горько.
— А ты как думаешь? Папа сказал — надо. У меня столько же выбора было, сколько у тебя.
Мы молчали. Потом она спросила:
— Хочешь есть?
В холодильнике было пусто. Мы заказали пиццу. Потом ещё пиво. Потом водку. К ночи были уже в хлам. Я рассказывал ей, как разбил этот сраный фонтан. Она смеялась, закрывая рот ладонью, как воспитанные девочки.
— А я, знаешь, думала, что ты — мажор конченный, — сказала она, когда мы допили первую бутылку. — Папа так рассказывал, как будто ты вообще монстр.
— А я думал, что ты — страшная старая дева, — признался я. — Типа, почему замуж не вышла в свои... сколько тебе?
— Двадцать четыре. Я старше тебя, — хихикнула она.
— И почему не вышла? — не отставал я. — Страшная? Или стерва?
Катя внезапно помрачнела.
— Я была помолвлена. Дважды. Оба раза женихи сбегали перед свадьбой. Один вообще в день церемонии.
— Почему?
Она покачала головой.
— Потому что узнавали, что я не могу иметь детей.
Я чуть не подавился пивом.
— В смысле?
— В прямом, — она нервно убрала прядь со лба. — Врождённая патология. Я не могу забеременеть. Никогда. А папа мечтает о внуках. Кому нужна такая жена?
Я мог поклясться, что в её глазах блеснули слёзы, но она быстро моргнула.
— А твой отец знает? — тупо спросил я.
— Конечно, — Катя налила себе ещё водки. — Он спросил папу напрямую, не обманывают ли его, раз такая "выгодная партия". Папа всё рассказал. Твой отец сказал, что ему плевать, что у вас не будет детей. Главное — чтобы у него был "нормальный" сын. Женатый, остепенившийся...
Я ошарашенно смотрел на неё.
— И ты... ты согласилась на всё это? На брак с незнакомым человеком, который даже не...
— А какие варианты, Руслан? — она пожала плечами. — Мне двадцать четыре. Все подруги давно замужем. А на меня смотрят как на прокажённую, когда узнают о диагнозе. Кому я нужна? А тут... хоть какая-то семья.
В ту ночь мы спали в разных комнатах. А утром я уехал, не сказав ни слова. Просто не мог находиться в этих стенах. Бродил по улицам, заходил в бары, напивался.
Вернулся через два дня. Пьяный в стельку, грязный, злой. Катя открыла дверь и просто посмотрела на меня. Ничего не сказала. Помогла снять ботинки, отвела в душ. Потом накормила супом.
— Мой отец продал меня в мужья за шесть миллионов, — сказал я ей тогда.
Она промолчала. Только странно посмотрела.
Через неделю такой "семейной жизни" я пришёл домой с девушкой. Какой-то Маринкой из клуба. Думал, вот сейчас Катя устроит скандал, и я смогу сказать отцу, что всё, развод.
Но когда я привёл Маринку в квартиру, Кати не было. На столе лежала записка: "Уехала к подруге на выходные. Еда в холодильнике".
Мне стало так мерзко, что я выставил Маринку за дверь. Просто сказал — иди домой. И остался один. Напился до отключки.
Проснулся от того, что Катя трясёт меня за плечо.
— Руслан, у тебя телефон разрывается. Твой отец звонит.
Оказалось, отец вызывал нас на семейный ужин. Все вместе — мы, он и Сомовы. Нужно было "показать, что у вас всё хорошо".
— Не поеду, — буркнул я.
Катя села рядом.
— Слушай, — сказала она тихо. — Я понимаю, что ты меня ненавидишь. И этот брак. И вообще всё. Я тоже не в восторге. Но... может, попробуем хотя бы не делать друг другу ещё хуже?
Я посмотрел на неё — действительно посмотрел, наверное, впервые с нашего знакомства. Она была... красивая. Не как модель или там светская львица. По-другому. Такая... настоящая. С этими зелёными глазами и тихим голосом.
— Я тебя не ненавижу, — вдруг сказал я. — Просто... всё это неправильно.
Она кивнула.
— Знаю. Но мы уже здесь. Давай хотя бы... подружимся?
Не знаю, почему я согласился. Может, устал воевать со всеми. Может, она действительно мне понравилась. Но мы поехали на этот ужин. И я старался. Правда старался. Улыбался, держал её за руку, рассказывал, как мы "обживаемся".
А потом, когда мы вернулись домой, я поцеловал её. Просто так. Без всяких там причин. И она ответила.
Вот с этого момента всё изменилось.
Мы не стали сразу "идеальной парой". Я всё ещё психовал из-за отца и этого брака. Она всё ещё стеснялась и думала, что я её жалею. Но мы... разговаривали. Много. О семьях, о детстве, о мечтах. О том, как нас используют родители в своих играх. О том, как страшно быть никому не нужным.
Спустя месяц отец позвонил и предложил развод. Сказал, что фонтан уже восстановлен, скандал замят, Сомов тоже не против разойтись. "Вы выполнили свою часть", — сказал он.
Я посмотрел на Катю, которая читала книгу, поджав ноги на диване. Она не слышала разговор.
— Нет, — ответил я отцу. — Мы остаёмся вместе.
Мой отец продал меня в мужья за шесть миллионов. Но я не о той цене, что можно измерить деньгами — я о той, что измеряется человеческой душой, вывернутой наизнанку. Самое удивительное, что теперь, спустя три года, я иногда думаю, как поблагодарить его за это.
Когда Катя сказала мне, что беременна, я сначала не поверил. Это же невозможно, так? Врачи ошиблись? Чудо?
Мы усыновили малыша из детдома. Назвали Мишкой. Катин отец сначала психовал — не родная кровь, как так? А потом Мишка назвал его "деда", и всё. Растаял. Влюбился в пацана, как и мы.
Савелий Николаевич часто приходит к нам с игрушками для внука. Держит его на руках, улыбается. Не думал, что когда-нибудь увижу отца таким... счастливым. Обычным.
Знаете, в чём ирония? Мы с Катей так и не дождались развода. Не потому, что нас держат родители. А потому, что... я не представляю жизни без неё. Без нас. Без Мишки.
Когда жизнь даёт тебе второй шанс — бери. Даже если приходит он через боль и унижение. Даже если сначала кажется худшим кошмаром.
А свадебное путешествие мы всё-таки устроили. На годовщину. И знаете, что? Катя беременна. По-настоящему. Врачи говорят — чудо. Я думаю — судьба.
Отец до сих пор не знает. Будет сюрприз на его шестидесятилетие. Интересно, заплачет ли суровый банкир, когда узнает, что его авантюра подарила ему уже второго внука?
*****
Я пишу о том, что многие боятся сказать вслух… Судьбы, выборы, ошибки, любовь и потери…
Всё это прожито, пережито, а теперь рассказано.
🙏 Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории: