Глава ✓282
Начало
Продолжение
Как я понимаю теперь авторов долгих повествований - у меня тоже уже руки чешутся скомкать повествование и быстро распихать по углам героев и всех-всех осчастливить.
Но мой маленький злой внутренний критик топает задними ножками, шипит, что так нельзя, и что товарищ Шекспир за такое - коленками да на горох! Так что продолжаем в ритме вальса.
Анна Павловна Каменская мучилась бессонницей.
После того, как Государь собственным своим повелением запретил ей появляться при дворе, ход в петербургский высший свет для неё закрыт. Никто из царедворцев и шаркунов дворцовых не хочет впасть в немилость у императора за то, что принимает у себя опальную графиню.
Причина неудовольствия государя была проста и банальна: Серёжа, ненаглядное дитя и не очень рачительный хозяйственник, пользуясь тем, что цены на зерно в последние годы неурожая в Европе увеличились многократно, выгреб у своих крестьян всё, что можно было. Не обошлось в орловском имени и без голодухи, и без волнений.
Как начали детишки с голоду пухнуть, так мужики и бабы за вилы и косы взялись, управляющего вздёрнули на берёзе, а перепуганный батюшка в Синод жалобу написал, что за последние 2 года он отпел больше душ крестьянских, чем окрестил. Помимо Синода ту жалобу и исправник губернский прочёл, и от себя добавил петицию о дурном состоянии не только Сабурово, но и иных имений сёл и деревенек орловских, Сергею Михайловичу принадлежащих. Народец де сеет, пашет да жнёт, а зерна ему хозяин только на будущий сев оставил. И всё от голоду и бескормицы народец гибнет.
Осерчал государь, да на свою беду на аллее Павловского встретил статс-даму Анну Павловну, у которой поинтересовался делами имения. Ну не будешь же сына любимого перед царём поносить? Она и похвалилась и урожаями высокими, и доходами сыновьими. Разгневанный Александр Павлович велел ей в свои имения отправляться и дела в них наладить.
А какая она в Сабурово хозяйка, если сын и наследник там уже всё на свой лад повернул? Да делать нечего, уехала Анна Павловна в Москву, в любимый свой особняк на Зубовском бульваре.
Вот уже полгода живёт она здесь, в тишине и покое, полновластной и единоличной хозяйкой, компанию ей составляет бывшая её крепостная девка, певица и танцовщица её крепостного театра, а ныне дворянка, супруга прекрасного доктора. Не считать же дворню бесчисленную за ровню?
За что ей нравилась Машенька, так это за добрый нрав и твёрдый характер, находчивость и бесстрашие.
Один единственный раз решилась спуститься в фамильные подклети под особняком московским, в которых со времён Смутного времени ржавеют вкрученные в красный кирпич крепкие цепи, порастают мхом и грибами дубовые сундуки, где в тайниках под спудом хранится Память. Тогда княжна Аннушка Щербатова только обвенчалась с графом Михаилом Каменским, и он устроил ей обзорную экскурсию в самые тайные подвалы, где показал секретные кирпичи, на которые надобно нажимать, чтобы схроны отворились, и кирпичи, навеки те схроны затворяющие.
И до сих пор об одном воспоминании о мёртвенном холоде тех подвалов мурашки бегут по коже состарившейся Аннушки. Ибо не только драгоценные реликвии, книги, злато, жемчуга и каменья драгоценные хранились в тех подвалах - в отдельной каморе, навеки прикованная к ледяным кирпичам, покоится "фигура" женщины в дорогом истлевшем одеянии, и только длинная толстая русая коса осталась нетленной. За какой грех её сюда заточили, за какие преступления приговорили боярыню к столь страшной кончине?
Некому рассказать.
Каменские всегда умели хранить свои секреты.
Михаил Федотович лишь намекнул, что боярыня эта решилась на самый страшный и подлый поступок - сбежать от мужа венчаного к полюбовнику. Но как написано в Книге, что Бог соединил, человек да не разлучит, ибо их уже не двое, а одна плоть. С тех пор каждая невеста, что становится членом семьи, и каждая невеста, что покидает дом, обязательно вместе нареченным своим посещают эту камору, ненадолго свечами разгоняя вековой мрак. Да только осталась легенда, что прокляла она перед смертью безумием мужчин рода, преступающих венчальные клятвы.
Давно уже нет Михаила Федотовича, забывшего о клятвах церковных - никак покарал его рок за клятвопреступления. Вздорная дочь Мария во всём слушается мужа, Ржевского, мать для неё - лишь зажившаяся вздорная старуха, которая невесть когда помрёт да отпишет ей свои драгоценности.
Любимый сын, Сергей, женат уже второй раз на тихой мышке, слова ему против не молвящей и исправно детей рожающей. Да только проклятый рок и над ним тяготеет: всё эксцентричнее его поступки, всё взбалмошней поведение, всё страннее речи.
Одна Машенька - светлое утешение, вернулась из дальних странствий и сейчас то и дело развлекает старую графиню то голосом своим волшебным, то гостей приводит интересных, то чт6тает ей книги, господином Скоттом написанные, то в лицах балы изображает.
Как ни увещевала её Марья Яковлевна, как не уговаривала составить ей компанию на бале, а в этот раз она решила, что злить императора не стоит. Тем более, что хотелось провести этот вечер в тишине и покое, перебрать старинные жемчуга, что Машенька из погребов заветных на свет божий вынесла. Уже и нити шёлковые, на которых он был нанизан, стали хрупкими, почти истлели.
Некоторые снизки как вчера набраны, сияют жемчужины светом волшебным, таинственным, а на иных зёрна потемнели, слоятся чешуйками, иные и вовсе почернели.
Чёрный прах отправился в печь, а здороввый и заболевший жемчуг лежат в разных ларцах, авось найдётся умелец, что рискнёт возвратить их к жизни?
Продолжение следует...
Всех обнимаю и люблю. А книжка к НГ кажись-таки закончится, я, как метростроевец, пошла встречным штреком с конца. Карта Сбера 2202 2069 0751 7861.