В истории многих народов бывают периоды, когда формальные титулы уступают реальному влиянию. Так было и в Натхокуадже XIX века. Номинальными верховными правителями считались князья из родов Заноко и Бастоко, но истинной опорой, административным стержнем и военной элитой натухайского общества был могущественный дворянский род Шупако (также известный как Чупако, Супако). Они десятки лет определяли политику самого западного черкесского народа.
Кто такие Шупако?
Род Шупако был тлекотлешским – то есть принадлежал к высшему слою дворянства (орков), имевшему собственные земли и зависимых крестьян. Как отмечал Хан-Гирей, это была «первенствующая дворянская фамилия натххоккоадьского племени».
Их влияние было настолько велико, что российские агенты доносили: даже вернувшийся из изгнания князь Сефер-бей Заноко («Цифербей») опасался, что его место «главы народа» будет занято «Чипуаками». Фактически, Шупако стали «менеджерами» натухайского сопротивления и дипломатии, в то время как князья часто выполняли представительские функции.
Род был разветвленным, но три его ветви сыграли ключевую роль в истории периода Кавказской войны:
- Индароко – «хозяева» долины Пшада.
- Калабатоко – владетели Геленджика и окрестностей.
- Кехрико – влиятельные лидеры и военачальники.
Мехмет Индароко: Дипломат и «Хозяин Пшата»
Мехмет Индароко (ок. 1737–1838) был, пожалуй, самым известным представителем рода. Его владения находились в плодородной долине реки Пшад, где он фактически был полноправным правителем. Европейские путешественники, как Тебу де Мариньи, по привычке называли его «князем», однако тонкий знаток черкесских обычаев Джеймс Белл пояснял: формально Индароко не был «пши» (князем) и номинально подчинялся князю Бастоко, но его реальная власть и авторитет были огромны.
Индароко был, прежде всего, прагматиком и дипломатом. Именно в его ауле, расположенном у слияния Пшада и Дооба, располагалась фактория российского комиссара Р. Скасси. Он активно торговал с русскими, а в 1820 году ввел на своей территории карантин, чтобы остановить эпидемию чумы, – функция, характерная для настоящего правителя.
Однако его лояльность имела пределы. Когда давление царских войск на его народ усилилось, его семья перешла в лагерь сопротивления. Его сын Ногай и внук храбро сражались и погибли в стычках с отрядами генерала Вельяминова. Судьба Индароко – это путь от выгодного партнерства с Россией к бескомпромиссной защите своей земли.
Шамуз Кехрико: «Белобородый старец» и солдат
Если Индароко был дипломатом, то Шамуз Кехрико-Шупако был живой легендой и непримиримым воином. Джеймс Белл, встретивший его в 1837 году, описывал его как высокого худощавого старца с белой как снег бородой, пронизывающим взглядом и саркастическим выражением лица.
Шамуз был опытным солдатом, сражавшимся против французов в Египте и бывшим свидетелем прорыва британского флота через Дарданеллы. Война с Россией для него была личной трагедией: он потерял в ней тридцать два родственника, включая двух братьев и трех зятьев, погибших в одном бою. «Эта потеря не печалит его: они погибли со славой и он еще надеется умереть так же», – записал Белл его слова. Шамуз олицетворял собой стойкость и жертвенность всего рода в этой неравной борьбе.
Калабатоко: «Друзья русских», преданные своими союзниками
Ветвь Калабатоко (Калабат-оглу) демонстрирует другую, не менее трагичную стратегию. Они были наследственными владетелями Геленджикской бухты – стратегического пункта на всем черкесском побережье. Еще в 1810 году глава рода, Калабат-оглу, заключил мир с Россией и до самой смерти сохранял верность договоренностям. Его сыновья даже воспитывались в Одессе.
Их пророссийская ориентация была настолько известна, что в рапорте 1811 года генерал Симонович прямо называет Геленджик владением «черкесского кн. Калабат-оглу». Они вели активную и выгодную торговлю, содействуя миссии Скасси.
Однако в 1826 году эта верность обернулась против них. Отряд черноморских казаков под командованием атамана Власова совершил набег на аул племянника Калабат-оглу, Саат-Гирея. Были разграблены и сожжены жилища, угнан скот, а в плен взяты две тетки, сестра и малолетний брат князя. Российский комиссар Скасси был в ярости от этого акта, подрывавшего доверие к самым лояльным союзникам. Этот инцидент наглядно показал, что даже самая верная служба не гарантирует безопасности от произвола местного военного командования.
Заключение: Стержень натухайского сопротивления
Род Шупако стал тем каркасом, который скреплял натухайское общество в самые тяжелые годы его истории. Они сочетали в себе разные стратегии выживания: от прагматичного сотрудничества до бескомпромиссной борьбы. Их трагедия в том, что ни одна из этих стратегий в конечном счете не спасла их народ от катастрофы.
Индароко, пытавшийся балансировать, увидел, как его семья гибнет в боях. Калабатоко, сохранявшие верность договорам, были разорены теми, кому служили. Шамуз Кехрико, сражавшийся до конца, положил на алтарь свободы десятки своих родных.
История рода Шупако – это не история князей, чьи имена часто выносят в заголовки хроник. Это история реальных правителей, администраторов, дипломатов и воинов, которые до конца пытались отстоять независимость и достоинство своей земли.
Подготовлено по материалам работ историка Самира Хотко
Дополнительные материалы по теме:
Аул Натухай: история переселения из Суворово-Черкесского
Демографическая война: сколько на самом деле было натухайцев?
Натухаевское знамя: европейский штандарт, ставший символом черкесской веры и доблести
Тайна Цемесской бухты: Как адыгское слово стало названием для гавани Новороссийска
Народ Натхокуадж: самые красивые и непокорные