Часть 4. Цена любви
Предыдущие части:
Дома он застал Никиту в саду, играющим с Семёном:
— Пап, ты рано! А где Елизавета?
— Она вышла, — сухо ответил Илья.
— Вышла? Куда?
— Не знаю, Никита. Она не обязана сообщать мне всё, что делает.
Никита нахмурился, чувствуя необычный тон отца.
За ужином Илья был явно раздражён, резал еду резче, чем обычно, и отвечал Никите кратко и резко:
— Пап, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Никита.
— Всё нормально.
— Ты не выглядишь нормально. Ты как будто съел кислый лимон.
— Никита, просто ешь.
— Это из-за того, что Елизавета ушла? Ты скучаешь?
Илья перестал жевать и внимательно посмотрел на сына:
— Никита, Елизавета всего лишь работает у нас. Она может делать, что хочет.
— Но она тебе нравится.
— Дело не в этом.
Никита внимательно посмотрел на него:
— Ты ревнуешь, да?
— Никита, прекрати.
— Мой друг из школы говорит, что когда взрослые ревнуют, то злятся, как ты сейчас.
Илья вздохнул, понимая, что от сына ничего не утаишь.
Около девяти вечера Елизавета вернулась домой, улыбаясь после приятного вечера с друзьями. Она застала Илью в кабинете, притворяющимся, что читает отчёт:
— Привет, — сказала она из дверного проёма. — Как прошёл ужин с Никитой?
— Хорошо, — не поднимая головы, ответил Илья.
Елизавета заметила напряжение в его голосе:
— Всё в порядке? Ты кажешься напряжённым.
— Всё нормально. Как прошло свидание?
Тон, с которым он произнёс слово «свидание», сразу раскрыл причину его раздражения:
— Это было не свидание, Илья. Я просто была с друзьями.
— С друзьями? — Он наконец поднял голову. — Со стороны это выглядело довольно интимно.
— Ты следил за мной?
— Я просто проезжал мимо. Сложно не заметить, когда кто-то держит тебя за руку через стол.
— Борис — мой друг детства, почти брат.
— Выглядело это не очень по-братски.
Елизавета ощутила, как растёт её раздражение:
— Послушайте, Илья Петрович, я не обязана вам ничего объяснять о своей личной жизни. В нашем договоре нет пункта об эксклюзивности.
— Нет, нет такого пункта, — раздражённо ответил Илья, — но есть профессионализм. Не стоит давать людям поводы для сплетен.
— Сплетен? Я ела пиццу с друзьями!
— С мужчиной, который явно заинтересован в тебе.
— А если и так? Тебя это беспокоит?
Вопрос повис между ними напряжённым молчанием. Илья провёл рукой по волосам, явно раздосадованный:
— Да, беспокоит, хотя не должно.
Елизавета почувствовала, как сердце забилось чаще, но раздражение победило:
— Почему тебя это беспокоит?
— Потому что… — он не смог закончить предложение. Он не мог признаться, что сама мысль о том, что другой мужчина к ней прикасается, сводила его с ума.
— Знаешь что? — резко сменил тон Илья. — Наверное, лучше не заходить дальше, чем мы уже зашли. Через три месяца ты уйдёшь, как мы договаривались.
Его слова ударили Елизавету, как пощёчина:
— Как договаривались, — холодно повторила она. — Конечно, таков был изначальный план.
— Именно.
— Отлично.
— Отлично.
Они несколько секунд смотрели друг на друга, дыша тяжело, воздух стал тяжёлым от эмоционального напряжения:
— Тогда я пойду в свою комнату, — наконец сказала Елизавета. — Спокойной ночи, начальник.
Она вышла из кабинета, громко хлопнув дверью, оставив Илью наедине со своим раздражением и сожалением.
Наверху Никита слышал всё через приоткрытую дверь:
— Взрослые такие сложные, — пробормотал он разочарованно. — Почему они просто не скажут, что нравятся друг другу?
Внизу Илья бросил отчёт на стол, осознавая, что только что совершил большую ошибку. А в своей комнате Елизавета лежала в постели, сдерживая слёзы и удивляясь, почему его слова так больно её ранили.
На следующее утро атмосфера в доме Жураевых была ледяной. Елизавета проснулась с опухшими от слёз глазами и приняла решение. Если Илья хочет, чтобы она ушла после окончания трёх месяцев, ждать до конца она не собиралась, она начнёт собираться уже сейчас.
Она достала потрёпанный чемодан из огромного шкафа и начала складывать немногочисленные вещи.
В дверном проёме появился Никита, всё ещё в пижаме, протирая заспанные глаза:
— Елизавета, что ты делаешь?
— Доброе утро, генерал, — она натянуто улыбнулась. — Просто собираю вещи.
— Почему ты складываешь вещи в чемодан?
Елизавета замолчала, держа в руках рубашку и не зная, как объяснить шестилетнему ребёнку, что взрослые иногда сами делают жизнь сложнее, чем она есть на самом деле:
— Помнишь, я говорила, что поживу здесь немного? Это время почти прошло.
— Но… но ты не можешь уйти! — Никита подбежал к ней, обняв её за ноги. — Ты же почти моя мама!
— Никита, дорогой, — Елизавета опустилась на его уровень. — Ты самый особенный мальчик, которого я когда-либо встречала, но я всегда знала, что когда-то придётся уйти.
— Ты больше меня не любишь?
— Я очень сильно тебя люблю, больше, чем ты можешь представить. Но иногда взрослые сами всё портят и делают жизнь труднее.
— Это из-за ссоры с папой вчера вечером?
Елизавета удивлённо посмотрела на него. Он слышал:
— Частично да, но…
— Может, вы с папой просто помиритесь? Мы с Семёном вчера тоже поругались, потому что он не разрешал мне надеть носки на голову. Но утром мы уже помирились, и теперь я даже могу носить их, как заячьи ушки.
Несмотря на грусть, Елизавета улыбнулась:
— Некоторые взрослые ссоры немного сложнее, чем между детьми и домоправителями.
Никита замолчал, пытаясь понять:
— Ты правда уйдёшь?
— Пока нет, милый, но, возможно, через несколько недель.
Никита молча вышел из комнаты, оставив Елизавету с разбитым сердцем.
За завтраком напряжение чувствовалось особенно сильно. Илья был подчёркнуто вежлив, обращаясь с Елизаветой, словно с посторонней сотрудницей. Никита был необычно тихим и без аппетита ковырял вилкой в тарелке:
— Никита, ты должен поесть, — сказал Илья.
— Я не голоден.
— Тебе нужно хорошо питаться.
— Как вы вообще можете думать о еде, когда всё вокруг рушится? — тихо пробормотал Никита.
Илья и Елизавета обменялись быстрыми взглядами и тут же отвели глаза.
В последующие дни атмосфера дома изменилась окончательно. Пропали весёлые игры, исчез смех на кухне. Никита бродил по дому, как грустный призрак, а Елизавета старалась сохранять видимость нормальности, хотя было ясно, что улыбки давались ей с трудом. Илья погрузился в работу, уходил рано и возвращался поздно, избегая нахождения в одной комнате с Елизаветой.
Семён наблюдал за происходящим с растущей тревогой. Дом снова стал холодным и тихим, как прежде, и ему это совершенно не нравилось.
На четвёртый день после ссоры Семён постучал в дверь кабинета Ильи:
— Илья Петрович, у входной двери молодой человек, ищет Елизавету Мартынову.
— Кто он?
— Молодой человек по имени Борис. Говорит, дело срочное.
Илья почувствовал укол ревности, знакомый и острый, но постарался выглядеть безразличным:
— Пусть Елизавета сама поговорит с ним.
— Вообще-то, он настаивает поговорить именно с вами.
Заинтригованный и раздражённый, Илья направился к двери. Борис ждал его, явно встревоженный:
— Господин Жураев, я Борис Плигин, друг Елизаветы.
— Чем могу помочь?
— Можно войти? Это насчёт Елизаветы, и это важно.
Неохотно Илья пригласил его в гостиную:
— С Елизаветой всё в порядке?
— Она звонит мне каждый день на этой неделе, плачет и говорит, что ей срочно нужна новая работа.
Илья почувствовал резкую боль в груди:
— Она адаптируется к переменам.
— Переменам? — Борис наклонился вперёд. — Господин Жураев, на прошлой неделе она отказалась от невероятного предложения. Семья из Петербурга предлагала ей работу с отличной зарплатой, жильём и всеми условиями. Она отказалась, потому что обещала Никите и не может нарушить обещание данное ребёнку.
Слова прозвучали как пощёчина, Борис продолжил:
— Она правда так сказала. А теперь в панике ищет любую работу, как будто её вот-вот выгонят отсюда. Что происходит? Она что-то сделала не так?
— Нет, она ничего не сделала. Ошибку совершил я, — Илья провёл ладонью по лицу, чувствуя всю тяжесть своей ошибки.
— Господин Жураев, я не знаю, что случилось между вами, но Елизавета никогда прежде так не привязывалась к ребёнку. Она говорит о Никите, словно о собственном сыне. За все годы, что я её знаю, впервые она была так счастлива на работе, — Борис встал. — Мы дружим с ней с восьми лет, и я могу отличить, когда она притворяется, что всё в порядке, а когда она действительно влюблена.
— Влюблена? — переспросил Илья.
— В эту работу, в этот дом, в вас двоих, — Борис посмотрел ему прямо в глаза. — Не позволяйте ей уйти, господин Жураев. Вы оба будете жалеть.
Когда Борис ушёл, Илья остался один в комнате, пытаясь осмыслить всё услышанное. Елизавета отказалась от лучшей работы, чтобы остаться с Никитой. Сейчас она в панике ищет новую работу, думая, что он хочет её уволить. Он был полным дураком.
Илья стремительно поднялся по лестнице, решив всё исправить, и столкнулся с встревоженным Семёном возле комнаты Никиты:
— Илья Петрович, Никиты нет в его комнате.
— Что значит «нет»?
— Я обыскал весь дом и нашёл только это на его кровати.
Семён передал ему записку, написанную неровным почерком Никиты:
«Папа, если мама Лиза уйдёт, я уйду с ней. Ей тоже нужен кто-то, кто будет о ней заботиться. Я взял свою футболку супергероя и остатки блинов с завтрака. Мы станем семьёй где-нибудь ещё. P.S. Семён может оставить себе мою рыбку. P.P.S. Не сердись на маму Лизу. Это моя вина.».
Илья почувствовал, что мир рушится:
— Елизавета! — закричал он, выбегая в коридор.
Она мгновенно появилась из своей комнаты:
— Что случилось?
— Никита убежал, — дрожащими руками он передал ей записку.
Елизавета побледнела, прочитав её:
— Боже мой, Никита, — прошептала она. — Он думает, что я ухожу от него.
— Куда он мог пойти?
— Я не знаю… Подожди, может, в парк? Тот, куда я водила его на второй день. Он сказал, что это самое счастливое место в мире.
— Поехали, — Илья схватил ключи от машины.
По пути к машине Елизавета вслух винила себя:
— Я должна была лучше объяснить ему, поговорить, он же ребёнок!
— Лиза, — Илья остановился перед машиной. — Это не твоя вина, это моя. Я всё испортил.
Они посмотрели друг на друга. В этот момент злость и обиды растворились перед одной-единственной целью — скорее найти Никиту:
— Мы найдём его, — твёрдо сказала Елизавета.
— Обязательно, — согласился Илья, и впервые за последние дни они вновь почувствовали себя единой командой.
Илья вёл машину по улицам города, словно участвуя в гонке. Елизавета крепко держала записку Никиты, внимательно осматривая окрестности:
— Вон там, направо! — указала она на вход в парк.
Илья резко затормозил, и они выскочили из машины. Парк был полон: семьи отдыхали, дети бегали, собаки лаяли. Они проверили каждую горку, скамейку и дерево на детской площадке, но ничего.
Когда Елизавета начала отчаиваться, Илья крикнул:
— Лиза, вон он!
В тихом уголке возле пруда сидел Никита на клетчатом покрывале из их дома. Перед ним стоял импровизированный столик из коробки, на котором лежали блины в фольге, а на ветке была закреплена самодельная табличка: «Особенные блины, 100 рублей, чтобы помочь моей маме».
— Боже мой, — выдохнула Елизавета, испытывая одновременно облегчение и желание рассмеяться.
Они медленно подошли ближе. Никита как раз раскладывал блины, когда к нему подошла пожилая женщина:
— Здравствуй, малыш, ты продаёшь блины?
— Да, бабушка, это ручная работа от лучшей поварихи в мире. Каждый блин стоит 100 рублей, чтобы помочь моей маме оплатить аренду, когда ей придётся уйти.
— Твоя мама уходит?
— Её хотят выгнать, потому что она поругалась с папой, но это не её вина. Взрослые слишком сложные. Она защищала мою честь, когда плохая женщина назвала меня трудным ребёнком.
— Боже мой! — женщина приложила руку к груди. — Какая ситуация! Сколько тебе лет, милый?
— Шесть. Но у меня есть опыт в бизнесе. Дедушка постоянно говорит про прибыль и инвестиции за ужином.
К собравшийся вокруг Никиты небольшой толпе подошёл мужчина средних лет:
— Мальчик, твои родители знают, что ты здесь?
— Папа слишком занят работой и злится на тех, кто этого не заслуживает. Но не волнуйтесь, я ответственный: взял воду, перекус и даже нарисовал карту парка, — он гордо показал рисунок, выполненный карандашами. — А если сегодня не продам все блины, приду завтра. Предприниматель должен быть настойчивым.
Илья и Елизавета переглянулись, одновременно испытывая растерянность и с трудом сдерживая улыбки:
— Где он набрался таких выражений? — шёпотом спросил Илья.
— Наверное, от тебя, — еле сдерживая смех, ответила Елизавета.
К столу подошла девушка-подросток:
— Можно попробовать блин?
— Конечно! Но предупреждаю, после одного вы захотите купить все. У моей мамы волшебные способности на кухне.
Девушка откусила кусочек, и её глаза округлились:
— Вау, очень вкусно!
— Знаю, — скромно сказал Никита. — Мама научила меня секретным рецептам, которые ей поведали кулинарные ангелы.
— Кулинарные ангелы? — рассмеялась девушка.
— Долгая история, с блинами на потолке и говорящими холодильниками.
Толпа начала расти: людей привлекал и вкус блинов, и самый обаятельный продавец, которого они когда-либо встречали. Мужчина купил три блина и дал Никите пятьсот рублей:
— Сдачи не надо.
— Спасибо, дядя! Каждый рубль важен, чтобы моя мама осталась дома.
Женщина с двумя детьми подошла ближе:
— Какая милая история! Сколько у тебя ещё блинов?
— Тринадцать. Но можно сделать заказ на завтра, если сегодня раскупят. Мама научила меня управлять запасами.
Илья больше не мог сдерживаться. Вместе с Елизаветой он подошёл к импровизированному «бизнесу» Никиты:
— Генерал Никита, — мягко сказала Елизавета.
Никита поднял глаза, разрываясь между облегчением и страхом получить выговор:
— Мама Лиза, папа, вы пришли купить блины? Они всего по сто рублей, но для семьи могу сделать скидку.
Илья присел перед сыном:
— Ты нас очень напугал.
— Прости, пап. Но мне пришлось открыть свой бизнес, чтобы помочь маме Лизе. Ей понадобятся деньги, когда она уйдёт.
Елизавета тоже присела рядом:
— Милый, кто сказал, что я ухожу?
— Я слышал вашу ссору, видел, как ты собирала вещи. И папа сказал, что через три месяца ты уйдёшь.
Окружающие поняли, что стали свидетелями семейной драмы, и тихо отступили назад, но продолжали наблюдать. Илья глубоко вздохнул:
— Никита, я совершил большую ошибку. Сказал то, чего не должен был говорить.
— Ты извинишься перед мамой Лизой?
— Да. И перед тобой тоже.
Лицо Никиты озарилось надеждой:
— Значит, мама Лиза не уйдёт?
Илья посмотрел на Елизавету, у которой на глазах выступили слёзы:
— Это зависит от неё. Я был дураком и, наверное, обидел её.
— Мама Лиза, — Никита повернулся к ней, — ты простишь папу? Он иногда немного сумасшедший, но он хороший и всегда улыбается, когда ты рядом, особенно если думает, что никто не видит.
Елизавета вытерла слёзы и улыбнулась:
— Конечно, прощу. Все иногда делают ошибки.
— Значит, ты останешься?
Елизавета посмотрела на Илью, ища ответ в его глазах:
— Если папа хочет, чтобы я осталась, то останусь.
— Я очень хочу, — немедленно ответил Илья.
Никита радостно вскрикнул и бросился им в объятия, опрокинув столик и рассыпав оставшиеся блины по одеялу:
— Теперь мы настоящая семья!
Илья обнял их, чувствуя, как внутри наступает долгожданный покой:
— Может, хватит притворяться, — тихо сказал он, глядя на Елизавету поверх головы Никиты.
— Притворяться в чём? — мягко спросила она.
— Что это всего лишь договор. Что ты просто работница, и что я не…
— Что ты не что?
— Что я не влюблён в тебя по уши, — признание вырвалось у него само собой, прежде чем он успел подумать.
Елизавета смотрела на него в полном изумлении.
— Илья, я так и знал! — закричал Никита, подпрыгивая. — Я знал, что вы нравитесь друг другу!
Окружающие начали аплодировать, полагая, что наблюдают предложение руки и сердца. Илья и Елизавета рассмеялись, смущённые, но счастливые.
— Пойдёмте домой? — предложил Илья.
— Пойдём, — согласилась Елизавета. — Но сначала поможем Никите собрать блины.
— А можно завтра снова их продавать? — с надеждой спросил Никита.
— Нет! — одновременно ответили Илья и Елизавета.
— Но это же успех! Я заработал целых 1725 рублей!
Когда они собирали вещи, толпа начала расходиться, но многие всё ещё подходили, чтобы купить оставшиеся блины. Никита сиял от гордости за свой бизнес-успех. По дороге к машине он спросил:
— Пап, теперь, когда вы с Елизаветой официально нравитесь друг другу, можно мне братика?
Илья чуть не споткнулся от неожиданности:
— Никита, не стоит спешить.
— Хотя лучше сестричку. Я научу её печь блины, — заявил Никита.
Елизавета так сильно рассмеялась, что ей пришлось держаться за руку Ильи. Впервые за много недель они выглядели именно так, как давно себя чувствовали — дружной и счастливой семьёй.
Продолжение: