* НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 14.
Пётр понуро шёл по улице к дому, как назло, ещё и погода испортилась, начал моросить противный дождь. Капли попадали ему за шиворот, и он ёжился от этого. Не приехала Тася, зря только прождал… может быть вечерним приедет, думал Пётр.
И без того унылое настроение стало ещё хуже, когда он увидел Барсика. Тот сидел на соседском крыльце, и тётка Зоя гладила его по спинке, что-то ласково приговаривая. Рядом стояло блюдечко, видимо кот уже не в первый раз ходил к соседям столоваться. А ведь Пётр кота исправно кормил, пускал в дом и вообще никогда не обижал!
- Вот хитрец, - с натянутой улыбкой сказал Пётр соседке, указывая на кота, - Я ему положил еды утром, а он теперь и у вас угощается!
- Да, не в первый раз, пока Таси дома нет, - холодно ответила соседка и ушла в дом, Барсик даже не посмотрел на Петра, проскользнул в соседский дом вперёд хозяйки.
Что же все на него так взъелись, возмущённо думал Пётр, оказавшись в своём дворе. Взял метлу и стал убирать снег с крыльца, немного всего нападало, в этот год зима долго своей очереди ждёт. Невесело было у Петра на душе, обида душила… Он расстарался, все дела переделал, обед сварил, а Тася не приехала…
И тут обожгла Петра одна мысль, словно огнём опалило! А ведь… а что, если Тася не приехала потому, что этот Саша в город подался к ней? И гуляют они там теперь по паркам, по скверам, детство вспоминают, жалеют, что так много времени упущено. Может в кино, или в театр сходят, выходные же… Как назло председатель машину не дал, сам куда-то на ней поехал, а то Пётр бы посмотрел, как там жена, в городе поживает! Ну ничего, на будущей неделе ему всё равно отчёты в город везти, вот и заскочит к этой «ученице»!
И так стало Петру муторно, со злостью отбросил он метлу, черенок от удара о ступени сломался, но Пётр не стал прибирать, ушёл в дом и дверь запер. В чулане у него «поллитра» стояла, немного початая, вот её и достал. Достал из печи всё, что к приезду Таси приготовил, потом подумал, и из погреба огурчиков достал, Тася на эти дела мастерица, даже лучше, чем у его матери у неё огурчики получаются!
Налил, выпил, стал закусывать. Ничего он не запойный, как Таська думает, наливая себе третью рюмку, сердито думал Пётр. Это она намеренно так себя ведёт, чтобы из дома неугодного муженька выпроводить, когда тут уже и новенький кавалер у ворот топчется! Развод! Задаст ей Пётр развод, ничего не будет, никакого развода! А он сам и уши развесил, жалеть её стал! Да где бы она без него была? Так бы и возила носом по колхозным грядкам, вместо того чтобы в конторе бумажки писать!
Допил Пётр свою «поллитру», а хмель его и не берёт, видать от нервов это всё. Решил Пётр за добавкой сходить, хотя теперь уже в магазине не купишь, придётся к старой Руфине идти, та, говорят, самогоном промышляет по-тихому. Мужики приносили как-то на работу, Руфинины «подарки», хоть и воняет он, самогон этот, а всё ничего, даже голова на другой день не так болит, как после магазинной.
Пётр только теперь распознал, что ворот рубахи у него мокрый весь, дождём налило. Вот дурак, ещё у автобуса толкался, ждал эту Таську, промок весь! Она там по театрам и кино шатается!
Пошёл в комнату, достал из шкафа чистую глаженую рубашку, надел. Хорошо, что Таська перед отъездом запасла ему рубахи чистые, чтоб заботы не знал! Вот таким делом и должна жена заниматься, а не по городам мотаться! Пётр застёгивал пуговицы и думал, вот приедет Таська, скажет ей, пусть бросает эту учёбу, не за чем ей это! О семье надо думать, о детях… Тут Пётр нахмурился, махнул рукой на свои думы и пошёл к выходу. Надел куртку, проверил, есть ли в кармане деньги на «Руфинины гостинцы», и шагнул было к двери.
И тут глаза его упёрлись в висевшее на стене у выхода зеркало. В нём отразился помятый, чуть даже обросший волосами мужик в кепке и куртке. Ворот чистой глаженной рубахи только оттенял покрасневшее от выпитого лицо, мешки под глазами… Лет на сорок выглядит, а ведь ему и тридцати нет, только через год исполнится. Неужели это… он?
На кого он стал похож?! Пётр снял кепку и сел на старый табурет возле двери. Да ясно, на кого… вылитый отец, такой, каким его запомнил Пётр на последнем фото, которое мать хранила для них, детей… Говорила, чтобы помнили того, кто им жизнь дал. Вот мать у Петра, святая женщина, всё мужу прощала, никогда его не ругала, ни в глаза, ни за глаза, слова плохого о нём не сказала.
А сам Пётр её тогда осуждал за это! Зачем это, выгораживает отца, детям говорит, что тот работает. Да запойный он, Пётр это знал, слыхал, что бабы у колонки говорили про него, тесен мир, слухи-то хошь не хошь, а доходят! И после Пётр слыхал, как на селе болтали, что сгинул отец его, в сугробе по «синей лавочке» заснул, да и не проснулся больше, вот тебе и весь «трудовой путь»! Правда или нет, они не знали, мать говорила – сплетни всё, не верьте…
И теперь в зеркале Пётр увидел точную копию той фотографии, которая в серванте у матери стоит. А ведь он всем хотел доказать, что он сам не такой, что с отцом ничего нет у них схожего! И вот что вышло… и как же так, незаметно это получилось? Сгубило его это село, Таська сгубила!
Пётр сам себе не мог сказать, в чём именно он сейчас винит жену, просто было жалко самого себя, по щекам потекли слёзы, он вытирал их кепкой, и вспоминал, как ехал сюда, представляя, будут его уважать, ведь агроном он неплохой, выучился, «на отлично» все предметы сдавал, преподаватели прочили ему хорошее будущее. И представлял себе тогда Пётр, как станет приезжать в родное село к матери, а она будет рассказывать соседям про него, с гордостью, и вытирать радостную слезу.
Снял Пётр куртку, повесил обратно на крючок, не пойдёт он к Руфине. И от Таськи уйдёт, в домишко старой бабки Назаровой, ничего, проживёт. Не одни они такие, кто разводится, так Таська сказала, ну вот и ладно. А девок да баб на селе полно, за агронома любая пойдёт, он ещё повыбирает!
И тут покачал головой Пётр, не этот, который есть сейчас, а тот, которого уже почти не стало, тот самый, что ехал сюда с горящими глазами, полный надежд и стремлений. Тот, который влюбился в Тасю в тот самый миг, когда показалась она у забора деда Антипа, в стареньком ватнике, румяная и смущённая.
Вот тот Пётр и укорял теперешнего, во всём его одного винил. И в том, что Тася в родной дом из общежития не хочет возвращаться – он один виноват. Ничего нет хорошего, в общежитии сидеть, Тася любит свой дом, а вот не поехала даже на выходные… и дом свой она любит, и Петра тоже любит! Или… любила. Что-то потерялось на том пути, которым Пётр идёт, и не так всё, как он сам себе представлял, так кого винить, кроме себя самого.
Повесил Пётр рубашку обратно в шкаф, умылся, в кухне всё прибрал. Наверное, не вернуть ему уже ничего, теперь вот дальше надо жить, и тут уж только от него зависит, какая она будет, его дальнейшая жизнь.
Утром Пётр проснулся с головной болью, отыскал в комоде таблетку, запил крепким чаем, потом пошёл на двор. За ночь выпало много снега, чуть не по колено, и Пётр принялся убирать его широкой лопатой, слушая, как тётка Зоя кого-то распекает у себя во дворе.
На столе под черёмухой сидел Барсик распушив свою шубку, и наблюдал за извечными своими недругами, наглыми воробьями, которые скакали по крыше сарая, словно поддразнивая кота.
Тася всегда воробьям крошки сыпала, или семечки, вспомнил Пётр, и даже Барсик их не трогал, ждал, когда склюют угощенье. Такой уклад здесь был издавна, подумалось Петру, и ещё сильнее ощутил он то, что лишний тут. Да, это Тасин дом, и его, Петра, вина, в том, что он перестал ей быть родным.
- Барсик, дружище, - сказал негромко Пётр, - Хоть ты домой ночевать приходи, не бросай меня. А то уж шибко погано на душе у меня, такого огорода нагородил…
Кот обернулся на него, поглядел, словно бы и понял, а после запрыгнул на забор, воробьёв-наглецов погнал.
- С кем это вы так ласково беседуете, Пётр Никанорович? – у палисада показалась женская фигура в ярком нарядном платке с кистями, это было Тоня Колесникова, только в этот раз она была не одна.
Рядом с ней хмуро поглядывал на Петра Егор Суровцев, комбайнёром в колхозе работает, с Петром у него дружбы нет, отчего-то сторонится Егор агронома, может обиделся на что-то, Пётр того не знал.
- Сам с собою беседую, - ответил Пётр с прохладцей и тут же увидал, что на него со своего двора пристально глядит тётка Зоя и укоризненно качает головой.
- А что же, на концерт не пойдёте? Ведь сегодня концерт в клубе, я петь буду, - Тоня кокетливо поправила выбившуюся из-под платка прядку, - Вот, Егор на баяне мне аккомпанирует. Приходите с супругой-то, что же дома сидеть, пока молодые да бездетные!
Петра словно резануло, так Тоня сказала это «бездетные», с напором каким-то… а может показалось ему? Уж некоторые намекали ему, а больше запросто так спрашивали – когда детки-то пойдут? Село, здесь всё запросто, на Родине у Петра так же, но почему-то здесь это труднее что ли принимать.
- Нет, на концерт не пойдём, свои дела есть, - буркнул Пётр и снова принялся за лопату.
Тоня рассмеялась, сверкая белыми зубами, потом подхватила Егора под руку, а тот что-то говорил ей густым басом. Вскоре парочка свернула в проулок, и Пётр отставил лопату.
Хоть он вчера и был «под мухой», да сам себе всего напридумывал про жену, а всё одно не давало ему это теперь покоя. Что, если… Тоня конечно красивая, но это так… А Тася, она другой красотой хороша, на неё глядеть издали и любоваться, а про Тоню сразу всё понятно…
Да, мысли у Петра умные появлялись в тот день, а вот только всё равно, если уж завёлся такой червяк внутри, то всего источит. Не было ему покоя, даже до пятницы не удержался, сказал председателю, что нужно срочно бумаги в город отвезти, а тот не проверял, надо так надо.
В среду Пётр собрал бумаги в папку, сел в машину и кивнул водителю:
- Давай, Леонид, пораньше поедем Мне надо ещё к жене заехать, на учёбе она, может что-то надо. Дела сделаем сперва, а уж на обратной дороге заглянем в общежитие, ладно?
- А мне что, путёвка до города выписана, чего бы и не заехать, - ответил Леонид.
Пётр обрадовался, как раз дело будет к вечеру, тогда у Таси уже занятия закончатся. Вот и поглядит Пётр чем там жена занята… Только радость его улетучилась в один миг, когда любивший поболтать в дороге Леонид стал ему рассказывать про дела в гараже, и промеж прочего сказал, что новый-то механик, который только недавно приехал, Кулагин, отпросился на три дня по своим делам. А кому куда и по какой надобности – не сказал. Да и вообще, он про себя ничего не говорит, нелюдимый и скрытный, с таким и не поговоришь.
Всё всколыхнулось у Петра внутри… ведь не бывает таких совпадений! И тут пожалел Пётр, что в город сегодня отправился, и уже Леониду сказал, что к жене заехать надо… Хочет ли Пётр знать правду, он и сам теперь был не уверен.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, я пока не могу оформлять ежедневные публикации, надеюсь, что со временем получится вернуться в прежний формат.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025