Глава 1
Глава 2
Больница оказалась огромной — целый город из стекла и бетона. Высокие потолки, блестящие полы, ровный свет от длинных современных светильников. Здесь не пахло хлоркой, как у них в областной, но вокруг было очень чисто, что сомневаться в отличной работе уборщиц не приходилось. На стенах висели интерактивные панели, все оборудование было новым. И это всё настолько отличалось от той маленькой, немного обшарпанной больницы, где когда-то Даша впервые встретилась с Ириной Верещагиной.
Ирина шла впереди, каблуки тихо постукивали по плитке. На ходу она рассказывала:
— Здесь — диагностический центр, томограф нового поколения, японцы делали. А вот там — реабилитационное крыло, у нас отдельная программа для онкопациентов.
Даша слушала, и не могла даже нормально переваривать всю ту информацию, которую узнала за день. Раньше такое она видела в сериалах, а теперь она была на пороге того, чтобы стать частью этой больницы. Периодически она ловила взглядом своё отражение в глянцевых поверхностях, и ей казалось, что это совсем не она. На ней была форма и бейдж с её именем — Дарья Соколова. Даша периодически поглядывала на Ирину, та тоже была будто совершенно из другой вселенной. Такие как она были в голливудских фильмах. Верещагина периодически посматривала на Дашу, она не говорила этого вслух, но она видела в каком восторге пребывает девушка, и ей почему-то это грело душу.
Они прошли через отделение терапии, реанимацию, хирургические блоки. Везде были люди, которые подходили к Ирине с какими-то вопросами, она вела себя с ними тактично и профессионально. Даша вообще отметила, что с первого взгляда здесь как-то побольше официоза, но потом уговорила сама себя не делать далеко идущих выводов.
— Ну как тебе? — спросила Ирина в конце, когда они остановились у панорамного окна недалеко от её кабинета. За окном сверкали огни домов, сплошное море света.
Даша чуть улыбнулась, но голос у неё дрожал, видимо слишком много эмоций она пережила за этот насыщенный день.
— Это невероятно. Как будто не больница, а космическая станция!
Ирина усмехнулась:
— Мы стараемся, чтобы пациенты чувствовали себя здесь спокойно. Нам важно, чтобы они чувствовали себя в безопасности.
— А я... — Даша запнулась. — Я даже не знаю, что мне больше понравилось!
— Вот это я и хотела спросить… — мягко сказала Ирина. — В каком отделении ты хотела бы закрепиться?
Даша задумалась. На секунду она представила себя в операционной. Нет, пожалуй это слишком нервная работа... Потом в терапии, это уже ближе к её внутреннему ощущению себя в профессии. Но нет. Перед глазами вдруг всплыло лицо старика, которого она когда-то держала за руку в своей провинциальной больнице, когда тот боялся умереть. Ей было страшно и больно осознавать, что сейчас она наблюдает за концом чьей-то жизни. А потом она собралась. Она поняла, что может стать тем, кто поможет этому напуганному старику пройти этот путь, облегчить мучения, подарить надежду на освобождение от мучений. Поэтому, когда Ирина спросила Дашу ещё раз, та поняла, что нужно выбрать.
— В паллиативном, — сказала Даша с полной уверенностью.
Ирина удивлённо подняла брови.
— Там? Но ведь это очень тяжело. Старики, безнадёжные больные, там умирают достаточно часто и очень болезненно. Ты уверена?
— Уверена, — ответила Даша. — Там людям больше всего нужна помощь. И не только медицинская. Просто, чтобы с ними кто-то был, говорил, слушал.
Ирина посмотрела на неё внимательно, как будто заново оценивая Дашу.
— Это достойный выбор, Дарья. Не каждый бы его сделал.
— Ничего. У меня терпения хоть отбавляй. Туда хочу.
— Хорошо, — сказала она. — Завтра я тебя туда проведу. А сегодня надо закончить оформление и отдохнуть.
Даша снова посмотрела в окно, на переливающийся город, в котором всё казалось чужим и непостижимым. Где-то там, далеко, за этими огнями, остался её дом, мама, папа, Миша, Соня... А здесь начиналась новая жизнь, сложная и пугающая.
***
Работа в паллиативном отделении оказалась действительно не из лёгких. Даша поняла это уже в первую неделю. Это отделение стояло особняком в больнице. Здесь были сложные случаи, в большинстве из которых позитивного исхода быть не могло. Даша ходила по палатам и раздавала лекарства. Потом помогала проводить процедуры, кормила, тех кому с этим нужна была помощь. Отец, узнав, куда записалась работать дочь, только ахнул.
— Дашка! Ну ты чего?! Молодость губить вот таким образом? Подумай хорошенько! Это очень благородно, но так тяжело!
— Пап, я уверена в своем выборе.
Отец не стал больше настаивать. Но зная все подводные камни, продолжал переживать.
Многие пациенты были измотаны не только болью, но и одиночеством. Даша старалась быть рядом, даже когда не знала, что сказать. Она садилась возле кровати, держала за руку, поправляла подушку, улыбалась.
— Ну что, Иван Петрович, опять без аппетита? А я вам компот из клюквы принесла, сама сделала вчера! — говорила она.
И старик соглашался. Потом она еще немного с ним говорила, он становился бодрее и соглашался уже основательно поесть.
— Вам силы нужны! А вы от такого борща отказываетесь! Не хорошо!
Иван Петрович смеялся и начинал есть с аппетитом.
В одной из палат была совсем молодая женщина. Рецидив рака желудка. И это была единственная пациентка, к которой Даша боялась идти. Она не могла смотреть, как медленно угасает тридцати трехлетняя женщина. Тут Даша не могла найти ни слов, ни надежды. Она была всего на шесть лет моложе, не было в этом ничего справедливого. И поэтому Даша в той палате не задерживалась.
В один из дней на посту зазвучал вызов именно в ту палату.
— Вам плохо? — сказала Даша, забежав внутрь.
На лбу у пациентки была испарина.
— Болит… — тихо простонала она.
Даша помнила, что уже колола ей двойную дозу обезболивающего.
— Я пока не могу вам вколоть ещё… Назначения нет…
Пациентка облизала губы.
— Знаю… — ели слышно ответила она.
Даша смотрела на нее. Ужасающая картина. Вот именно о таком предупреждали ее и Ирина, и отец. Но отступать было не в правилах девушки. Она бы не простила себе малодушия.
— А давайте я вас отвлеку как-то? А?
Даша увидела книгу на столике.
— Я вам почитаю немного.
И она начала читать. Это были сборники рассказов О. Генри. Даша старалась изображать голоса, меняла интонации, ей очень хотелось, чтобы ее пациентка хотя бы на несколько минут отвлеклась от боли. Потом пришел врач и разрешил вколоть еще морфина. Даша сразу же это сделала. Пациентка забылась беспокойным сном.
В тот вечер Даша вернулась домой, залезла в душ и разрыдалась. Она терла себя мочалкой, но смыть этот день не удавалось. На следующей своей смене она узнала, что пациентка умерла. А потом на сестринском посту она увидела ту самую книгу. Даша еле сдержалась, чтобы не разреветься. Она побежала болтать со старичками, только в этот раз это не она их отвлекать и спасать, а они её.
Но месяц спустя, когда на её руках умер уже третий пациент, Даша почувствовала, что внутри становится невыносимо тяжело. Она выходила после смены на улицу, садилась на скамейку у входа в их крыло и долго сидела, глядя, как гаснут огни в окнах.
Однажды, когда она снова вернулась и узнала, что женщина, которую она еще вчера кормила, умерла, она уже не смогла сдержать эмоций. Сёстры постарше отвели ее в сестринскую и начали отпаивать чаем. Вскоре в дверях появился заместитель заведующего, доктор Сафронов, сдержанный мужчина лет пятидесяти. Он тихо сказал:
— Дарья, можно вас на минутку?
Они вышли в коридор. Сафронов посмотрел на неё внимательно, он видел, что девушка уже на грани выгорания.
— Послушай, — сказал он негромко. — Ты молодец. И люди тебя любят. Но не стоит всё так близко к сердцу принимать. В нашем деле, если будешь привязываться к каждому, то скоро окажешься в психиатрическом отделении.
Даша опустила глаза.
— Я понимаю. — ответила она. — Но иначе не получается.
Он чуть вздохнул, кивнул, но в голосе его прозвучало не осуждение, а какая-то отцовская теплота.
— Тогда хотя бы береги себя. Мы все когда-то думали, что можем вынести весь этот груз. Но большинству пришлось строить огромную стену.
Когда он ушёл, Даша осталась стоять у окна. Она подумала, что, может, действительно не умеет держать дистанцию, не умеет быть «профессиональной». Но ведь если не вкладывать душу, то зачем тогда вообще приходить сюда?