глава 1
глава 3
Старая добрая традиция — впускать сначала кошку в новый дом, а потом уже самим заселяться. Впереди нас ожидала целая эпопея с ремонтом, поэтому с «запуском кошки» мы решили не тянуть. Наша Анфиска, персидская красавица с огромными голубыми глазами, то и дело показывала свою испуганную мордочку из кошачьей переноски. Куда её везли на папиной машине. Зачем? Она понятия не имела, и это её явно тревожило. Её пушистый хвост нервно подергивался, выдавая недовольство.
Папа вдруг собрался ехать в квартиру. Я напросилась с ним, чтобы наконец-то выгулять наше домашнее животное. И вот, мы с Анфисой уже на заднем сиденье авто. Я любуюсь городскими видами из окна, стараясь отвлечься от её тревожного мяуканья. Анфиса сжалась в переноске, пытаясь побороть свои животные страхи перед поездкой на машине. Папа же, сосредоточенно глядя на дорогу, размышлял о предстоящем ремонте, о рабочих, о стройматериалах — о делах насущных.
— Если хочешь успеть со своим кошачьим ритуалом, заходи сразу, — сказал он, повернув руль. — Рабочие уже на месте, готовы к демонтажу — сейчас там столько пыли будет! Сама не захочешь заходить.
— Да, папочка, — ответила я, улыбнувшись. — Тем более Анфисе не терпится познакомиться с её новым домом.
— А что, зайчонок, нельзя было подождать? — смеялся надо мной папа, обращаясь ко мне, как к маленькой девочке. — И впустить кошку в уже отремонтированную квартиру?
— А ты знаешь, для чего вообще кошка в этом обряде? — спросила я, с интересом глядя на него.
— Я? Нет. Упаси Боже! — ответил он, явно не желая вдаваться в мои «мистические» рассуждения.
— Кошка заводит дружбу с духами, — пояснила я, немного понизив голос. — А в этой квартире, судя по рассказам, что-то есть. Если бы прошлые хозяева, те самые, злополучные, любили домашних животных, с ними, может, ничего и не случилось бы.
— Вы посмотрите, как всё просто! — подшучивал надо мной папа. Мне было тридцать, но папа до сих пор относился к моим серьёзным рассуждениям, как к детскому лепету. Его юмор всегда был немного снисходительным, но я к этому привыкла.
Тем временем мы уже подъехали к дому. Там, у подъезда, нас с отцом ждали ребята: мы сразу поняли, что это бригада Дениса. Крепкие коренастые ребята восточной наружности, одеты в рабочую одежду, в руках одного — ящик с инструментами. Кисти, валики, строительные мешки — всё это было разложено у самого входа, будто они уже готовились к началу работ.
Увидев моего отца, все подошли здороваться с ним за руку — восточное воспитание, демонстрация уважения к старшим. Хорошо бы, чтобы они и к своей предстоящей работе относились так же серьёзно. Но, вообще, бригады Дениса хвалят — он не держит у себя халтурщиков и тунеядцев. Отец решил с ребятами несколько организационных вопросов, потом добавил:
— Вы пока покурите на улице, нам нужно подняться, кое-что забрать из квартиры.
Отец не стал объяснять ребятам, что есть у нас такой обычай, с кошкой. Тем более не стал рассказывать про страшные байки, что про эту квартиру ходят. Хотя, они бы, наверное, только посмеялись над всеми этими суевериями.
Мы поднялись. Дверь квартиры, как и раньше, смотрела на нас неприветливо. Папа открыл замок, приоткрыл дверь, и мне даже показалось, что повеяло чем-то зловещим, холодным. Было ощущение, что из квартиры на нас кто-то смотрит.
— Ну, чего стоишь? Заводи зверя! — поторопил меня отец.
Я протиснулась в дверь, стараясь не зацепить дверной косяк. Присела на корточки у порога. Поставила переноску и выпустила из неё Анфиску. Тут такое началось! Кошка, которая до этого момента сидела в переноске, как приклеенная, вдруг ощетинилась, выгнула спину и медленно, словно хищник, прошлась к тому самому турнику. Она смотрела на него выпученными глазами, и на секунду мне показалось, что она увидела то же самое, что видела я в наш первый приезд. Потом, будто по щелчку, поведение Анфиски резко изменилось — так бывает у пугливых кошек, когда им притопнешь ногой. Она подскочила на месте, приподнявшись над полом на сантиметров тридцать, не меньше, да как давай носиться по коридору, словно её окатили крутым кипятком.
В какой-то момент она, кажется, вспомнила, что из коридора есть выход, повернулась ко мне. Я протянула ей руки, но она меня как будто не видела. У неё была одна цель — убежать из этого коридора как можно скорее. Она рванула в мою сторону, наткнулась на меня, чуть не расцарапала мне лицо острыми коготками и выскочила наружу. Папа вместо того, чтобы поймать её, испуганно отскочил в сторону.
Мы только и видели, как тень кошки мелькнула на лестничной площадке этажом ниже.
— За ней! — закричала я отцу, и мы вместе с ним устремились в погоню за беглянкой. Сами не заметили, как преодолели семь этажей по лестнице вниз. Кошки нигде не было — как сквозь землю провалилась.
Мы выбежали на улицу, с одышкой, с испуганными глазами. Работники, терпеливо ожидающие нас внизу, посмотрели на нас с опаской.
— Кошку не видели? — спросил у них отец, едва справляясь со своим дыханием. Со стороны это выглядело комично — как будто мы с отцом бегаем по подъездам, гоняем кошек. Но нам было не до смеха.
Работники молча пожали плечами. Анфису они не видели.
— Что за дела?! — негодовал папа.
— Ладно, пап, сама кашу заварила, сама и расхлёбывать буду. Иди, показывай ребятам фронт работы. А я Анфиску поищу, — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё дрожало от страха.
Папа увёл работников в подъезд, а я принялась ходить по двору, заглядывать в каждый уголок, в каждое отверстие, которое могло стать для нашей Анфисочки пристанищем. Я звала её, но в ответ — лишь тишина.
Наконец, я её нашла. Она сидела высоко на деревце, вся тряслась от страха. Бедная! Но как она так пробежала, что рабочие даже не заметили? Видать, были увлечены разговором.
— Кис-кис-кис! — я позвала Анфису, но она как будто не видела меня. Глаза её бешено сканировали по сторонам, как будто она боялась нападения с любой стороны.
Делать нечего, пришлось вспомнить детство, ту его часть, в которой я учила братика Игорька лазать по деревьям. Благо, на мне были кроссовки, лёгкие штаны и кофточка. В юбке и туфлях я бы на дерево не полезла.
С трудом отодрав Анфиску от ветки, в которую она вцепилась всеми когтями, я прижала её к себе одной рукой, второй помогала себе спускаться обратно на землю. Почувствовав под своими ногами твёрдую поверхность, я пошла к лавочке, на которой папа оставил переноску для Анфисы. С каждым шагом я приближалась к дому, а Анфиса шипела на него всё агрессивнее и агрессивнее. Я чувствовала, как её худое гибкое тело извивается, но я держала её крепко.
Дошла до переноски, буквально забросила туда Анфиску и тут же застегнула молнию. Всё! Птичка в клетке! Ритуал провалился, зато теперь я точно знала, что мои видения — это не чушь собачья. Анфиска тоже что-то видела, жаль, не могла рассказать, что. Я смотрела в её глаза и понимала — животное не на шутку испугалось.
В этот момент из подъезда вышел папа.
— О! Нашла! — ударил он в ладоши. — Анфиска, ты — сумасшедшая кошка! Так и знал, что не понравится ей в новом месте.
— Я думаю, дело вовсе не в этом, — помотала я головой.
— А в чём тогда? — спросил папа.
— Понимаешь, папа, кошки видят то, что большинству людей увидеть не под силу, — ответила я, глядя на него серьёзно.
— Ну вот, ты опять туда же, — вздохнул папа, но в его голосе не было раздражения, скорее усталость. — Да, квартирка не очень, да, жуткие истории рассказывают про её прошлых жильцов. Но дай мне время, дочка! Вот ремонт сделаем, и заживём здесь…
Договорить ему не дал скрип резко открывшейся двери подъезда. Мы увидели, как на улицу буквально вывалились папины работнички. Они громко кашляли, отхаркивались, что-то там ругались на своём.
— А вы чего сбежали-то? Профессионалы? — возмутился папа, поставив руки на пояс.
— Шайтан! — выругался старший бригады, поднимая руку и указывая на дверь подъезда. — Там что за запах? Что делали люди в этой квартире?
— Что за запах? Нормальный там запах! — стоял на своём папа, явно не понимая, что происходит.
— Мы начали сдирать пол в коридоре, и тут пошло. Мы чуть не задохнулись! — потрясал рукой работник, словно пытаясь стряхнуть с неё невидимую пыль.
— Успокойтесь! — разводил руками папа с лицом невозмутимым, как у дипломата. — Сейчас всё выветрится, и продолжите.
— Вот когда выветрится, тогда и звони, — старший подошел к папе, похлопал его по плечу. — Туда сейчас никто не пойдёт. Там Шайтан!
Они, развернувшись, зашагали за соседний дом.
— Эй, а инструменты? — напомнил им папа, как будто он мог их этим остановить.
— Потом заберём, — ответил старший за всех, не оборачиваясь.
Папа выругался ещё несколько раз, потом прикрыл рот рукой, будто пытаясь удержать поток брани. Затем, повернувшись, вошел в подъезд. Я осторожно пошла за ним, прижимая к себе переноску с рычащей и ощетинившейся Анфиской.
Мы шли туда снова…