Майское солнце щедро заливало веранду дачного дома, когда Глеб развалился в плетёном кресле с бутылкой пива в руке. Музыка гремела из колонок так, что было слышно на соседних участках. На мангале шипело мясо, а во дворе собралось человек пятнадцать — его друзья, двоюродный брат с женой, мамаша со своим новым ухажёром и какие-то знакомые знакомых.
— Глебушка, а где же Верочка? — мать подошла к сыну, покачивая бёдрами в новом сарафане.
— Да копается там где-то с грядками, — отмахнулся он, делая очередной глоток. — Пусть занимается, ей нравится.
Вера действительно была на огороде — в резиновых сапогах, старых джинсах, с повязанной косынкой на голове. Она пропалывала помидоры, которые сама же и высадила месяц назад. Руки болели от работы, спина ломилась, но останавливаться было нельзя — сорняки после дождей полезли как сумасшедшие.
— Вер, ну ты там долго ещё? — крикнул Глеб с веранды. — Народ есть хочет! Салаты там нарежь, стол накрой!
Она выпрямилась, вытерла пот со лба и пошла к дому. На душе было тяжко — третьи выходные подряд вместо отдыха приходилось обслуживать толпу его родственников и приятелей. А ведь дачу папа передал им год назад, когда после ранения не мог больше сам за ней ухаживать.
— Ох, невестушка, что-то ты припозднилась, — свекровь Лариса встретила её на пороге с недовольным видом. — Гости голодные сидят, а ты в земле копаешься!
— Я сейчас, Лариса Петровна, — Вера прошла мимо, стараясь сохранить спокойствие.
На кухне царил хаос — грязная посуда, объедки, пустые бутылки. Она принялась быстро резать овощи, доставать из холодильника заготовленные с утра блюда. Руки дрожали от усталости и злости.
— Эй, хозяюшка, где водочка? — в кухню ввалился подвыпивший друг Глеба, Костян. — Твой благоверный сказал, ты знаешь.
— В погребе, — коротко ответила она.
— Так сходи принеси! Чего мы, сами что ли?
Вера стиснула зубы, но промолчала. Спустилась в погреб, достала бутылку из запасов, которые покупала на свои деньги. За последний месяц на продукты и выпивку для глебовских сборищ ушла половина её зарплаты.
Когда она вернулась, на кухне уже хозяйничала тётка мужа, Светка, которая без спроса рылась в шкафчиках.
— Ой, Вер, а что у тебя специй-то нормальных нет? И посуда какая-то старая вся! Глебу надо сказать, пусть купит новую!
— ГЛЕБУ? — Вера не выдержала. — Это Глеб, по-вашему, всё покупает? Да он за год НИ КОПЕЙКИ сюда не вложил!
— Ну-ну, что ты заводишься, — Светка покровительственно похлопала её по плечу. — Мужики, они такие. Зато дачу вам отдали, живите — радуйтесь!
Вера прикусила язык до боли. Дачу отдал её отец, который сейчас лежал дома с последствиями контузии, а эти все считали, что им тут всё дозволено.
***
Вечер превратился в кошмар. Пьяная компания орала песни, мусорила по всему участку, втаптывала в землю её рассаду, которую она с такой любовью выращивала. Глеб, окончательно захмелевший, вещал о том, как он тут всё переделает.
— Вот снесём эту старую теплицу, — размахивал он руками, — поставим бассейн! И беседку с барбекю! Будем каждые выходные отдыхать!
— На какие деньги? — не выдержала Вера. — Ты же даже за свет не платишь!
Повисла неловкая тишина. Глеб медленно повернулся к жене, глаза налились злостью.
— Что ты сказала?
— То, что слышал! Я ОДНА всё оплачиваю! И ремонт крыши, и новый насос, и удобрения, и даже твои пьянки!
— Да ты совсем охренела! — вскочил он. — При людях меня позорить!
— Это правда, сынок? — вмешалась Лариса. — Ты что, жене содержать дачу позволяешь?
— Мам, не лезь!
— Нет уж, я полезу! — свекровь встала в позу. — Если эта выскочка думает, что раз папаша ей дачу подарил, так она тут хозяйка, то пусть знает своё место! МОЙ СЫН глава семьи!
— Глава семьи, который палец о палец не ударил! — взорвалась Вера. — Который только жрать сюда своих дружков таскает!
— Ах ты, НЕБЛАГОДАРНАЯ! — завизжала Лариса. — Да мы тебя, серую мышь, в люди вывели! Глеб на тебе женился — это счастье для такой, как ты!
— Чтоб вы все провалились! — крикнула Вера, срывая фартук. — НАДОЕЛО! Делайте что хотите!
Она выбежала из дома, слёзы душили, руки тряслись. Села в машину, завела мотор. В зеркале заднего вида увидела, как Глеб с матерью что-то кричат ей вслед, но ей было всё равно.
Дорога до города пролетела как в тумане. Вера ехала к отцу — единственному человеку, который мог её понять. Виктор Семёнович встретил дочь на пороге. Увидев её заплаканное лицо, всё понял без слов.
— Опять? — только и спросил он.
— Пап, я больше не могу... Они там все... Лариса сказала, что я неблагодарная...
— Так. Рассказывай всё по порядку.
Вера выговорилась, выплакалась. Отец слушал молча, только челюсти всё сильнее сжимались, а на скулах заиграли желваки.
— Собирайся, — коротко бросил он, поднимаясь. — Едем на дачу.
— Папа, не надо! Там все пьяные!
— ТЕМ ЛУЧШЕ, — процедил Виктор Семёнович таким тоном, что Вера поёжилась.
Отец переоделся в камуфляж, взял с собой какой-то мешок из кладовки. Вера не решилась спросить, что там. Всю дорогу он молчал, только костяшки пальцев побелели на руле.
***
Когда они подъехали к даче, веселье было в самом разгаре. Музыка орала так, что было слышно за километр. На участке валялись пьяные тела, кто-то блевал в её любимые розы, двое дрались на остатках теплицы.
Виктор Семёнович вышел из машины, оглядел разгром. Лицо его стало каменным.
— Вера, стой здесь.
Он прошёл к электрощитку, одним движением вырубил рубильник. Музыка смолкла, раздались пьяные возмущённые голоса.
— Эй, какого чёрта?! — заорал Глеб, выскакивая на крыльцо.
И тут же осёкся, увидев тестя. Виктор Семёнович, бывший десантник, даже после ранения выглядел внушительно. Особенно сейчас, когда глаза его горели холодной яростью.
— Ты... папа Веры... — пролепетал Глеб, мигом протрезвев.
— ВСЕ ВОН С МОЕЙ ЗЕМЛИ! — рявкнул Виктор Семёнович так, что с веранды попадали бутылки. — ЖИВО! У ВАС ПЯТЬ МИНУТ!
— Да вы что! — возмутилась подоспевшая Лариса. — Это дача моего сына!
— ТВОЕГО СЫНА? — отец Веры повернулся к ней. — Покажи документы!
— Но... вы же отдали...
— Я отдал КЛЮЧИ своей дочери! Временно! Дача записана НА МЕНЯ! И я ЗАБИРАЮ её ОБРАТНО! Зять копейки не вложил, не ему распоряжаться!
— Виктор Семёнович, давайте по-хорошему... — начал было Глеб.
— По-хорошему было год назад! А теперь — УБИРАЙТЕСЬ ВСЕ! ИЛИ Я ВЫЗЫВАЮ НАРЯД!
Он достал телефон, начал набирать номер. Пьяная компания засуетилась, стала собирать вещи, двигаться к выходу. Но Лариса стояла на своём.
— Вы не имеете права! Мой сын тут живёт! Верочка, скажи ему!
Вера вышла из машины, подошла к свекрови.
— Лариса Петровна, вы назвали меня неблагодарной выскочкой. Так вот — убирайтесь с дачи моего отца. И заберите своего сына!
— Ах ты, ДРЯНЬ! — взвизгнула свекровь и замахнулась на невестку.
Но Виктор Семёнович перехватил её руку, развернул и буквально вытолкал за ворота. Глеб кинулся было на тестя, но тот одним точным ударом под дых согнул зятя пополам, а потом пинком под зад отправил следом за матерью.
— ПАПАША, ТЫ ОТВЕТИШЬ! — заорал Глеб с земли.
Виктор Семёнович молча открыл принесённый мешок. Оттуда полился навоз — свежий, вонючий. Прямо в открытые окна машины Ларисы.
— АААА! МОЯ МАШИНА! — завопила свекровь.
— Убирайтесь. У вас тридцать секунд, — спокойно сказал отец Веры, доставая из кармана газовый баллончик.
Вся компания, матерясь и спотыкаясь, ринулась прочь. Глеб что-то кричал про суд, развод, раздел имущества, но Виктор Семёнович даже не обернулся.
Когда последний автомобиль скрылся за поворотом, он обнял дочь.
— Всё, солнышко. Хватит терпеть.
***
Вера вернулась домой — в квартиру, которую купила на свои деньги ещё до замужества. Глеба не было, только разбросанные вещи напоминали о его существовании. Она методично собрала всё в мешки, вынесла на лестничную площадку.
Телефон разрывался от звонков. Глеб, Лариса, их родственники — все требовали объяснений, извинений, угрожали. Вера отключила звук и легла спать. Впервые за долгое время она спала спокойно.
Утром в дверь забарабанили. За дверью стоял помятый Глеб с красными глазами.
— Вера, открой! Нам надо поговорить!
— УХОДИ!
— Да открой ты, чёрт возьми! Я муж твой!
— БЫВШИЙ муж! Документы на развод в мешке с твоими вещами!
— Ты не можешь так со мной поступить! Квартира наша общая!
Вера распахнула дверь, глаза её горели такой злостью, что Глеб отшатнулся.
— НАША? Ты ХОТЬ КОПЕЙКУ в неё вложил? Я её купила ДО СВАДЬБЫ! На СВОИ деньги! Брачный договор, придурок, помнишь? Ты его сам подписал!
— Но... мы же семья...
— Да КАКАЯ К ЧЁРТУ СЕМЬЯ?! — заорала Вера так, что соседи повыскакивали на площадку. — Ты год на моей шее сидел! Жрал мои деньги! Унижал при своих дружках! ПОШЁЛ ВОН из моего дома!
— Верка, ты пожалеешь...
— УБИРАЙСЯ! — она схватила швабру. — Или я тебе сейчас все мозги вышибу!
Глеб попятился, споткнулся о мешки, упал.
— Сука... Ты ещё приползёшь ко мне...
— Да чтоб тебя черти взяли! — Вера замахнулась шваброй.
Глеб подхватил мешки и бросился вниз по лестнице. Вера захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, но на душе было легко. Наконец-то она дала выход накопившейся злости.
Через час позвонила Лариса. Голос её дрожал от ярости.
— Ты совсем с ума сошла, девка?! Выгнать мужа из дома!
— Лариса Петровна, это МОЙ дом. И вход вам сюда тоже заказан.
— Да я тебя в порошок сотру! Мой сын...
— ВАШ СЫН — тряпка и нахлебник! Забирайте его себе и радуйтесь!
Вера бросила трубку. Больше она не собиралась выслушивать оскорбления.
Вечером пришло сообщение от Глеба: «Мам выгнала. Говорит, из-за меня она опозорена перед всеми знакомыми. Можно я вернусь? Поговорим спокойно?»
«Катись колбасой», — ответила Вера и заблокировала его номер.
***
Прошла неделя. Вера наслаждалась тишиной и спокойствием в своей квартире. Ездила на дачу к отцу, вместе они приводили участок в порядок после разгрома. Виктор Семёнович поменял замки, установил камеры.
— Не переживай, дочка, — говорил он. — Ты всё правильно сделала. Нечего было этому хлюпику на шею садиться.
В выходные Вера встретила общую знакомую, Марину. Та с порога выпалила:
— Слышала про Глеба? Живёт у какого-то приятеля в однушке на раскладушке! Мать его выперла после вашего скандала. Говорит, он её опозорил на весь район!
— И поделом ему, — спокойно ответила Вера.
— А ещё Лариса Петровна с новым ухажёром рассталась! Тот сказал, что не хочет связываться с такой скандальной семейкой!
Вера только плечами пожала. Ей было абсолютно всё равно.
Через месяц состоялся суд по разводу. Глеб явился — небритый, в мятой одежде. Пытался что-то доказывать про совместно нажитое имущество, но судья, изучив документы, отправил его ни с чем. Брачный договор был составлен грамотно, квартира осталась за Верой.
— Ты ещё вспомнишь меня! — прошипел Глеб после заседания.
— Да иди ты к лешему! — отрезала Вера и пошла прочь.
Вечером того же дня ей позвонил отец.
— Знаешь, что твой бывший удумал? На дачу приехал, ломиться стал! Говорит, имеет право, год там жил!
— И что?
— А то, что я его мордой в ту же навозную кучу ткнул! И участковому сдал за попытку незаконного проникновения!
Вера расхохоталась. Впервые за долгое время ей было по-настоящему весело.
Спустя ещё месяц она случайно увидела Глеба возле магазина. Он стоял с протянутой рукой — просил мелочь на пиво. Увидев бывшую жену, отвернулся. Она прошла мимо, даже не взглянув.
А ещё через неделю встретила Ларису на рынке. Свекровь выглядела постаревшей, осунувшейся.
— Вера... — начала она неуверенно.
— Даже не начинайте, — отрезала Вера.
— Я хотела... извиниться. Глеб мне всё рассказал. Что он ни копейки не вкладывал, что ты всё тянула...
— ПОЗДНО, Лариса Петровна. Убирайтесь с дороги.
— Вера, может, поможешь ему? Он же совсем опустился...
— Пусть катится ко всем чертям! И вы туда же!
Вера обошла бывшую свекровь и пошла дальше. За спиной раздались всхлипывания, но она не обернулась.
Вечером, сидя на веранде отцовской дачи с чашкой чая, Вера думала о том, как изменилась её жизнь. Год назад она терпела унижения, молчала, копила обиды. А потом что-то сломалось. Нет, не сломалось — освободилось. Её гнев, её ПРАВЕДНАЯ ЗЛОСТЬ вырвались наружу и смели всех паразитов из её жизни.
— Правильно сделала, что взорвалась, — сказал отец, присаживаясь рядом. — Нечего было терпеть. Злость иногда — это хорошо. Она границы ставит.
— Знаешь, пап, а я счастлива. Впервые за долгое время действительно счастлива.
— И это главное, доча. А Глебушка твой пусть теперь сам разгребает то, что натворил. Хотел на чужом горбу в рай въехать — получил по заслугам.
Солнце садилось за лес, окрашивая небо в багровые тона. Вера сделала глоток чая и улыбнулась. Жизнь только начиналась. Настоящая жизнь, без лжи, предательства и унижений.
А Глеб... Что ж, Глеб получил ровно то, что заслужил. Остался без жены, без дома, без дачи. Даже родная мать от него отвернулась. И всё потому, что был уверен — жена всё стерпит, никуда не денется. Не учёл только одного — что у терпения есть предел. И когда этот предел пройден, когда накопившаяся злость вырывается наружу — берегись. Потому что разъярённая женщина страшнее любого врага. Особенно если эта женщина права.
Автор: Елена Стриж ©