Итак, монархия – плохо, анархия – плохо, демократия – тоже плохо, но лучшего способа правления, как говорится, ещё не изобрели. Кроме того, если бы даже мы знали лучший способ, это мало что дало бы. Потому что для того, чтобы лучший способ правления установился, недостаточно, чтобы он существовал, и недостаточно, чтобы о нём знали лучшие умы человечества. Требуется ещё, чтобы те, от кого зависит изменение политического строя страны, желали бы установить именно этот способ правления, и чтобы у них это получилось, а также, чтобы со временем этот способ управления не переродился в другой, в его полную противоположность, например.
Шарль-Луи де Монтескьё (похоже, что дальний родственник д’Артаньяна!) придумал принцип разделения властей. Должны, по его мнению, существовать на равных три ветви: законодательная, исполнительная и судебная.
Законодательная власть даёт законы, но не вмешивается в их исполнение.
Исполнительная власть обеспечивает руководство страной в соответствие с законами, но не издаёт их.
Судебная власть следит за тем, чтобы эти две власти не узурпировали права друг друга.
Следовательно, судебная власть не должна подчиняться ни одной из этих двух ветвей. Она должна быть независимой, не так ли? То есть она должна быть неподсудной? Но если судебная власть будет неподсудной, тогда она фактически узурпирует власть двух других! Так что не выходит ничего. А если судебную власть в отставку может отправить, например, исполнительная власть, тогда вообще она не нужна, ведь она не может ничего указать или приказать исполнительной власти, она лишь прикрывает её, придавая ей видимость законности.
Опять-таки, законодательная власть, которая не подчинена исполнительной, может творить любые законы, не имея для этого никаких серьёзных оснований, так как, прежде всего, она не имеет опыта управления страной. Кроме того, она очень инерционна, так как это – коллегиальный орган. Следовательно, она либо полностью зависима от исполнительной власти и тогда она в целом как бы и не особо нужна, или она просто является совещательным органом, придатком, рабочим комитетом при исполнительной власти, которая и есть главная, а при условии её сильной централизации это мало чем отличается от монархии, пусть даже и не наследственной.
Так что Монтескьё пофантазировал, ну и Бог с ним.
Так что же мы имеем в сухом остатке?
Ленин вовсе не требовал обобществления всего. Он говорил лишь об обобществлении средств производства. И к этому необходимо отнести также банки, инфраструктуру государства (дороги, энергетику, связь, промышленный транспорт), во всяком случае, основные элементы инфраструктуры.
Социализм допускает личную собственность, которая отличается от частной тем, что она не может быть средством эксплуатации человека человеком.
То есть вы можете иметь жильё, но если вы зарабатываете на этой собственности, сдавая его в аренду по драконовским ценам, вы присоединяетесь к классу эксплуататоров. Вы можете иметь личный транспорт, технику для возделывания сельскохозяйственных угодий, и землю тоже. Но при тех же условиях, то есть если вы не используете ваше особое положение к средствам производства для получения особой доли в национальных богатствах, то есть не получаете ту долю, которую не создавали ничем, кроме вклада в её создания вашей собственности. Вот что такое капитал.
Если вы хотите одалживать деньги кому-то и получать с этого прибыль, вы – часть капиталистической системы. Что угодно, что вы просто сдаёте в аренду за деньги, делает вас хотя бы чуточку капиталистом. Пушкин поручил управляющему управлять его деревеньками (их было две) и в этом смысле он тоже был капельку капиталистом.
Я не говорю, что это обязательно плохо. Просто это – элементы капитализма. Если вы можете заработать что-то, что позволит вам получить стабильный доход, пусть даже небольшой, но хотя бы какую-то защиту от бедности, если вас уволят, если вы по старости или по инвалидности не сможете работать, то вы своими собственными усилиями строите для себя лично маленький социализм на случай того, что вы не сможете или не захотите работать. Кто от этого откажется? Покажите пальцем?
Неприкосновенность вашей собственности – основное право и основной краеугольный камень капитализма. Если ваш банк может забрать себе государство, это уже не капитализм. Если ваши деньги, помещённые в зарубежные вклады, может забрать себе другая страна, это конец капитализма. Если государство помогает крупным банкам выйти из кризиса – это тоже элементы социализма. Ведь государство может помогать только за счёт средств, которые принадлежат всему народу. Если оно помогает лишь избранным владельцам банков, оно тем самым обкрадывает всех остальных. Это надо было бы взять на заметку руководителям США.
Продолжение следует.
Также полный текст тут