Глава 17: Странная математика
История с домом Светланы была старой, незаживающей язвой. В свое время Вера, не раздумывая, вложила в его постройку все свои сбережения и силы. Маргарита тогда еще жила с отцом, но помнила, как мать пропадала на участке, как таскала кирпичи, как экономила на всем, лишь бы у «Светочки» был свой угол. Угол, который та благополучно промотала после развода, продала и, истратив львиную долю вырученного, купила на остатки полуразваленную двушку, тут же начав жаловаться на несправедливость жизни и дороговизну ремонта.
Теперь же главной авантюрой Веры стало имущество Григория Матвеевича. И, как выяснилось, «золотая жила» оказалась основательно заминированной. Посыпались проблемы, одна нелепее другой.
Оказалось, старик годами не платил за коммуналку. Накопились гигантские долги за электричество, отопление, капремонт. Оказалось, документы на дом и землю были оформлены с ошибками еще после смерти его первой жены. Наследство не было переоформлено должным образом, в документах царила неразбериха. Годами сын от первого брака, предъявлял свои права на часть имущества, подавая в суд.
Вера была в панике. Ее воздушный замок, построенный на песке жадности и наивности, трещал по швам. И каждый новый виток проблемы сопровождался ее звонком Маргарите.
— Рита, ты не представляешь! — всхлипывала она в трубку. — Опять эти долги! Судебные приставы приходили! И сын этот мерзавец подает в суд! На все нужны деньги! Оформление, адвокаты, долги погасить… Мы ведь все потеряем!
Маргарита слушала, и у нее сжималось сердце. Не от жалости к «деду», а от отчаяния за мать. Она снова видела ее загнанной в угол, напуганной и одинокой. И снова, как заведенная, задавала тот самый вопрос:
— Сколько?
Суммы росли. Тысяча, пять, десять, двадцать… Собственные сбережения Маргариты, которые она так старательно копила после выхода на новую работу, таяли на глазах. Она снова вернулась к жизни в режиме жесткой экономии, отказывая себе во всем.
И тут в ее жизни возникла еще одна финансовая величина. Деньги Лизы. Триста тысяч. Та самая сумма, которую добрая, мудрая Лиза одолжила им с Анатолием без лишних вопросов на начало их общего бизнеса — небольшой кофейни. Планы были грандиозными, чертежи готовы, но в самый последний момент возникла проблема с арендой помещения, и все пришлось отложить. Деньги лежали на отдельном счете, неприкосновенный запас на их общее будущее. Вернуть их Лизе нужно было только через полгода.
Мать, конечно, об этих деньгах ничего не знала. И Маргарита не собиралась ей рассказывать. Это была ее и Анатолия тайна, их общая мечта, которую она берегла как зеницу ока.
Но однажды вечером Вера позвонила в состоянии, близком к истерике.
— Рита, все пропало! — рыдала она. — Нужно срочно погасить основной долг по ЖКХ, иначе мы не сможем оформить на дом дарственную! А еще адвокату нужен аванс для подачи встречного иска к сыну! Нужно триста тысяч! Срочно! Иначе мы все потеряем!
Триста тысяч. Цифра, которая прозвучала как приговор. Та самая сумма, что лежала на счете и означала для Маргариты свободу, будущее, жизнь с Анатолием не в долг, а в свое удовольствие.
— Мама, у меня таких денег нет, — честно сказала она, чувствувая, как предает саму себя. Ведь деньги-то были.
— Одолжи! У кого-нибудь! У Лизы своей! — всхлипывала Вера. — Я же все верну! Как только все оформим и продадим, я тебе все отдам! И даже больше! Мы же поделим все поровну! Тебе, мне и Свете! Я обещаю!
«Поровну». Это слово повисло в воздухе. Маргарита смотрела в стену и слышала его странное, искаженное эхо. Поровну. После того как она вложила в это безумие сотни тысяч? После того как месяцами содержала их обоих? После того как отказывала себе во всем? Поровну со Светланой, которая не вложила ни копейки и лишь выжидала свою долю?
Это была та самая, странная семейная математика, где вклады одного равнялись нулю, а вклады другого — долгу, который еще нужно вернуть. Где «поровну» означало «мы со Светой возьмем по половине, а ты останешься при своих, да еще и будешь нам благодарна, что мы тебя вообще включили в список».
И все же… Мысль о том, что мать останется ни с чем, что ее авантюра рухнет и она будет раздавлена, перевесила. Маргарита представила ее лицо, полное отчаяния, и не выдержала. Она не могла этого допустить. Не потому что верила в обещания, а потому что боялась моральной ответственности за возможный крах.
— Хорошо, мама, — тихо сказала она. — У меня есть деньги. Я дам тебе триста тысяч.
В трубке повисло ошеломленное молчание, потом взрыв благодарности, смешанной со слезами.
— Рита! Родная моя! Я же знала! Я знала, что ты не оставишь! Я тебе все верну! Честное слово! Мы все оформим и сразу же…
Маргарита не стала слушать. Она положила трубку, зашла в он-лайн банк с телефона и с каменным лицом перевела деньги со своего счета на счет матери. Каждый щелчок в телефоне, отдавался в душе глухой болью. Она чувствовала, как на ее глазах рушится ее собственное будущее. Как она сама, своими руками, хоронит свою мечту.
Она не плакала. Слез не было. Было лишь ледяное, ясное понимание того, что она только что совершила. Она отдала чужие деньги, деньги на бизнес с Анатолием, в бездонную яму маминых амбиций.
Бенедикт подошел и уставился на нее своими пронзительными желтыми глазами. Он тихо мяукнул, словно спрашивая: «Зачем?».
— Я не знаю, Бени, — прошептала она в ответ. — Просто не знаю.
Она посмотрела на экран телефона, где только что исчезли триста тысяч, и на фотографию с Анатолием. Она предала его доверие. Предала их общие планы. Ради чего? Ради призрачной надежды, что мать наконец-то станет счастливой и оставит ее в покое? Ради странной, уродливой математики, в которой ее жертва ничего не стоила?
Она положила голову на стол. Тишина в квартире была оглушительной. Теперь она была не просто одинока. Она была должна. Должна Лизе. И по самому страшному долгу — должна была себе и Анатолию. И как теперь жить с этим грузом, она не представляла.
Продолжение...