*Начало здесь.
Глава 83. Окончание 1 части.
После всё было, как и должно быть. Поехали с дядькой Сидором и Антипом Головановым в Тверь, все свои дела справили, Куприяну тот раз повезло – товара было много, всё больше новый, интересный, он понимал, что в Торжке такому народ обрадуется, кто в Книжную Лавку любит заглядывать.
Заказал новых книг купцу, что в саму Москву ездит за товаром, и прочего всякого, перьев новых, немецких, бумаги. Обратно собрались через неделю, повозку загрузили нетяжело, почти весь товар обозом придёт, как и уговорились с продавцами.
Теперь уж Куприян сам на облучок сел, шибко страшно ему было вспоминать тот морок, когда ему Сидор Ильич в чужом обличье привиделся. Вот и сидел теперь Куприян с вожжами в руках, да украдкой сам себя щипал, мало ли, может так хоть будет знать, что не морок это.
Позади него в повозке негромко переговаривались Антип с дядькой Сидором, и Куприян невольно слышал их беседу.
- Мало вы у нас-то погостили, хоть бы подольше остались. Куприяну вон дорога тяжко даётся, а сам ещё на облучок напросился…, - говорил Антип, - Хозяйка моя говорит, вид у парня усталый. Может плохо ему на сеновале-то спалось у нас. Переживает, плохо гостя приветили, надо было на перину в светёлке, как и положено гостей-то привечать. Вы уж на нас не серчайте, мы вас завсегда ждём, гости вы жданные, дорогие!
- Да нет, что ты, хорошо вы нас всегда встречаете, и хозяйка твоя как расстарается, любо-дорого, - отвечал Сидор Ильич, - А Куприян у нас перед дорогой-то хворал, не оправился ещё. Я тоже говорил, чтоб не спешил в Тверь-то, да разве молодые-то нас, стариков, слушают. Голова да кровь горячая, себя хоть вспомни.
- А что там про волка белого у вас в Городенцах поговаривают, - любопытствовал Сидор Ильич, - Что за напасть такая? Али сказки придумывают, детей пугать?
- Да кто знает, - зевая, отвечал Антип, - Может и сказки. Вреда от волка нет никакого, а уж сколь народу у нас его видало, не может быть такого, чтоб всем приблазнилось-то. Сидит себе на пригорке, словно ждёт кого. Да вот вы третьёго дня как приехали, а после, когда гостили у нас ещё два дни, так больше не видал никто волка того. Бабка наша слыхала, охотники говорят, кто ходит в лес-то, те сказывают – и следов теперь не видать. А раньше были - от озера лесного след шёл до пригорка, и обратно. А теперь нет, ушёл волк. Видать, дождался, кого поджидал.
Антип снова зевнул и устроился в повозке поудобнее, а Куприян стал думать про своё. Ушёл Белый Волк… иные у него теперь заботы, думал Куприян, теперь и он знал, что Ларион у Зелёного Деда жил, ему помогал много лет, уж после, когда предшественница Марьи в тех краях поселилась, ушёл ей в помощники. Теперь вот как уж сам он решит, может к Хозяину Леса вернётся, а может станет Анне Помощником. Как бы знать…
Изба Марьи за Городенцами стоит, у большого лесного озера, там она и жизнь свою прожила, Пути хранила, а когда пора пришла передавать свой Дар, тогда уж и увёл её Ларион в обитель, туда, где была Зима.
«Какая она, Анна, - думал Куприян, жалея лошадей и чуть отпустив вожжи, - Может быть и не такая вовсе, какой я её в мороке увидал. И захочет ли она сюда ехать, в Городенцы, из приёмной семьи… может ей там хорошо, ведь может и отказаться. Увидимся мы с Ларионом, или нет, как знать… Хороший он, храбрый, себя не жалел, а ведь мог и уйти, я видел, как дорога ему открывалась, когда Зелёный Дед посохом своим пытался Зиялат одолеть, но не ушёл он, со мной погибать остался. Ох, и попадёт мне от Ермила, скажет снова, что я его намеренно не взял, и больше одного меня в Тверь пускать не станет, со мной отправится».
- Ты уж носом заклевал, парень, - Куприяна тронул за плечо Сидор Ильич, - Поди вон в повозку, Антип храпит на всю округу, так ты его в бок ткни. Сам поспи малость, скоро уж доедем, Городенцы вон они, за холмом.
Куприян улёгся в повозку, где и в самом деле давал жару Антип, храпел так, что кусты придорожные колыхались, как смеялся дядька Сидор, но сонному Куприяну это не мешало – он приладил под голову дядькин мешок и улёгся. Потрогал на руке волчьи укусы, болят ещё, если нажать, значит, наяву это, не морок… На этом и заснул Куприян, уронил голову на мешок, и храп Антипов его не беспокоил.
Не видал он и того, как стоит на пригорке, под которым ехала его повозка, Хозяин Леса, старик с седыми волосами и бородой, глядит на них с суровым видом, опершись на берёзовый свой посох. Рядом с ним сидит огромный волк, серебрится в солнечном свете его белая шерсть, он тоже смотрит вниз, на едущую под пригорком повозку. Зеленоватый туман, словно лёгкая весенняя дымка, скрывает их от постороннего взгляда.
- Что скажешь, Ларион, - проговорил старик, - Нешто чист он душою, этот человек, нешто не алчен до золота, власти и прочего, пустого, что человека искушает?
- Ты сам видал, что он может, - проговорил Волк, и будто даже сердитым был его голос, - Ты и шагу туда ступить не мог, не пускала тебя Зиялат, за что-то она в душе твоей зацепилась… Нешто и тебя тронули грехи человеческие? А он смог, на пустошь пришёл, к самой избе, и вызволил Марью! А ты… тебя спрошу – ответь мне, Лесной Хозяин, которому доверены сии места… Почто ты оставил Марью погибать там, на пустоши? Или до сей поры не забыл ты старой обиды, за отказ её таишь? Потому и не сладил ты с Зиялат, не смог гадью пустошь одолеть. Тебе ли про Куприянову душу спрашивать! О своей пекись! Уходит Марья, скоро век её здесь закончится, отпусти сам свою душу, не терзай.
Потемнело лицо Хозяина Леса, но ничего он Волку не ответил. Глядел вслед повозке, которая катилась по дороге, оставляя пыльный след позади. Да, верно говорил Ларион, не утаишь от того, кто звериное чутьё соединил с человеческим. Помнил Хозяин Леса то время, когда самого его сюда призвали, давно это было… Таким же вот и был он, как этот Куприян, молодым, смелым, стезю свою принял не ропща, и места сии в порядок приводил. Озёра очистил от турьей нечисти, которая приходит на зов самоубийц, а после в воде живёт, принимает облик утопца и заманивает людей в омут. И овраг старый от ящера избавил, с древнего времени там он жил, в подземелье, уже без глаз и множества зубов, половина тулова ящера уж сгнила, а всё и он зло творил - пожирал неосторожного путника, который у оврага отдохнуть останавливался. Да много чего справить пришлось тогда молодому… Ивар! Вот как его звали в миру! Вспомнил с трудом Хозяин Леса имя, которым нарекли его люди, они его вырастили, как своего.
Иваром его звали… там его и Марья называла, когда молодой девушкой приняла она от своей предшественницы Дар и осталась в Городенцах, хранить Пути, и помогать людям. Ивар тогда оторвать глаз не мог от Марьи, всё приходил на тот самый пригорок, где недавно Ларион ждал Куприяна.
Не приняла Марья Ивара, отдала своё сердце простому мужику, человеку без всякого Дара! Только что и уменье у него было – в кузне молотом махать! Говаривали окрест, что дивные вещи умеет делать кузнец, Захаром его звали, да Ивару то смешно было, ну-кось, тоже, диво какое – подковы лошадям ковать!
Осердилась на него Марья за такие слова о том, кого полюбила, прогнала Ивара, больше знать не желала, а тот… Смеялся в ответ, стоя на пригорке и напуская ветер на Городенцы, посильнее, чтоб понимали люди, не они на этой земле хозяева…
Прошло конечно после у Ивара это, злость на Марью прошла… да видать обида отвергнутого сердца в душе глубоко засела, не простил он Марью за отказ. И тогда не простил, хоть и знал, что горек будет Марьи век – уйдёт её муж Захар в мир иной много раньше её самой, и много вдовьих слёз она наплачет в тайной своей обители, где всегда зима. Два вдовьих озера наплачет, и два малых, по детям своим...
Верно сказал Ларион, не смог тот, кто стал Хозяином Леса, спасти Марью, хоть и готов был всё отдать за то, чтобы ступить на гадью пустошь и сразить Зиялат. Нет в его посохе той силы, что даёт только одна любовь.
А Куприян любит… землю эту любит, друзей-товарищей своих, за которых голову готов сложить, и дело своё любит, хоть оно и добавляет ему всякий раз ран да шрамов. А Ивар… тот, кто Иваром был, тоже не боялся ран, а теперь вот стоит Хозяин Леса, подвластно ему многое, а не согреется уже сердце никогда… Скоро и та уйдёт, на которую он глядеть не переставал все годы эти, не станет Марьи…
Ну ничего, прищурился Зелёный Дед и усмехнулся в седую бороду. Поглядеть ещё надо, какова сила духа у того, перед кем готов склонить голову даже свободный Белый Волк, за кого он жизнь отдать готов!
Сдюжит ли Куприян, когда и его сердце будет гореть так, что от жара такого можно задохнуться! Когда от любви будет трепетать душа! Вот тогда и поглядит он, Ивар, сможет ли Куприян устоять от искуса, сохранит ли дух свой в чистоте…
А время это уже не за горами, смеялся Ивар, и хохот его ветром понёсся над рекой, ведомо ему и это! Грядут испытания на душу Куприянову, и может они пострашнее будут тех, что он до сей поры испытал!
Не знал Куприян ничего этого, и не страшило его будущее. Спал он в повозке, которая въезжала уже в Городенцы, спал сын Ратника и Хранительницы, и ничто не омрачало его снов, видел он в них матушку и отца, прочих, кого никогда не видел, но всегда знал.
Дорогие Друзья, первая часть рассказа закончена, сейчас на нашем канале будет недельный перерыв, а после этого начнётся публикация второй части повести "Книжная Лавъка Куприяна Рукавишникова".
Спасибо вам, Друзья, за то, что вы с нами! Ждём вас на нашем канале!
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025