Перед дверью кабинета Геннадий чуть помедлил, а потом постучал:
-Я пришел принести клятву служения! – решительно произнёс Геннадий. – И отдать вот это!
Он протянул увесистый свёрток с деньгами.
-Клятву давай, - согласился Соколовский, осмотрев Германа, явно стоящего на ногах из последних сил, - А деньги мне твои зачем?
Геннадий уставился на Филипп Ивановича, но тот не смеялся и не шутил.
-Виру ты мне и так отработаешь – служить-то придётся до конца. Не передумал?
-Нет!
-Хорошо. Значит, так тому и быть. А эти деньги – оставь себе – ты их тогда честно заработал.
Принеся клятву, Геннадий вышел из кабинета и сел на пол – ноги его уже не держали. Он с трудом поднял голову, когда почувствовал, что кто-то касается его лба.
-Да у вас температура! – Татьяна тяжело вздохнула, - И, мамочки, сколько рaнoк! - руки у Геннадия были, как видно, особенно привлекательными для пиявок, так что на них хватало повреждений.
-Что? Свалился-таки? – Сокол вышел из кабинета и осмотрел дивную картину – Геннадия, который старательно подбирал под себя ноги, чтобы подняться, и Татьяну, которая только руками развела, глядя на это блондинистое недоразумение. – Сшайр! Забери ты его! Таня, вы не обязаны его лечить, если не хотите. Всё-всё, молчу, - усмехнулся он, наткнувшись на сердитый взгляд своего доверенного лица.
-Я не лечу людей, но с гирудинозом, пожалуй, справлюсь, - вздохнула Татьяна, называя заболевание, которое иногда возникает при укусах пиявок. - Сшайр, отнеси, пожалуйста, Геннадия вниз, я сейчас приду.
Вот странно… он же вредил, лез к ней. Пытался заполучить любой ценой. Геннадий всё это прекрасно помнил, и ему внезапно даже страшно стало, а ну, как она захочет отомстить – да хоть чем-то едким плеснёт на десятки крoвoтoчащих ранок или ядy даст. А если не яду, то какой-то позoрно-вредящий препарат – слaбительное или рвoтное, к примеру.
Но ничего такого Татьяне, похоже, и в голову не приходило, да и не смотрела она на него – занималась лечением, так, словно он – просто один из её пациентов, вот как тогда, с миазом.
-Так, я всё обработала, сейчас вам должно быть полегче, - Таня кивнула Сшайру, который, хоть и понимал, что после принесения клятвы служения, этот тип ничего не может сделать плохого, всё равно подпирал собой стенку и не сводил глаз с пациента – ещё чего не хватало – рисковать учителем из-за этого подозрительного субъекта!
-Спасибо! – выдохнул Геннадий, осознав, что ничего плохого ему не только не сделали, но даже и не собирались! – Таня, я хотел…
Сшайр плавным движением оказался рядом и чуть ли не прожигал его взглядом.
-Я хотел… попросить у вас прощения. Я вам… досаждал. Да и так много чего сделал… нехорошего.
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало пятой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало шестой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
Он был уверен, что она ответит так же, как и Крамеш – «не прощу».
Но Татьяна мягко улыбнулась:
-Хорошо, я вас прощаю. Отдыхайте.
Сшайр молча удалился за своим учителем, напоследок обернувшись на Геннадия, но тот даже не заметил мрачного полоза, у него в ушах звучало это такое простое и немыслимо сложное «прощаю».
-Первый раз, - пробормотал Геннадий, - Это первый раз в жизни, когда я услышал такой ответ.
По правде говоря, он никогда и не просил прощения до последнего времени – как же, он – принц! Он всегда был принцем, с самого рождения. И ничего, что вокруг в семье плюнуть нельзя было, чтобы не попасть в такого же титулованного – зато, снаружи-то таких не было! В осознании этого было что-то особое, что-то поднимающее Геннадия-Германа на недосягаемую для простых смертных высоту.
-Ты – носитель особой крови! – говорил ему отец, привычно откинув со лба светлую прядь, - Ты – принц! Остальные – отребье, быдло, скот, мусор под нашими ногами! Простолюдины, которых можно и нужно использовать – мы имеем на это право по факту рождения! Любой король или принц мог убить простолюдина просто потому, что ему так хотелось, просто из плохого настроения… Да, здесь и сейчас мы так не можем – это опрометчиво, но уж пользоваться ими ты можешь как угодно – твоё право! Запомни, посмотри на корону и запомни!
Герман послушно смотрел на реликвию рода - тускловатый королевский венец, проникаясь отцовскими словами, гордостью за род, за себя, за своё положение.
Да-да, когда Германа забирал Соколовский, отец вовсе не просто так говорил о том, что отрекается и отказывается от сына, тем самым он лишал его всего того, что дал отпрыску по факту рождения. Семьи, рода, титула, возможности чувствовать себя выше других просто по факту существования, права использовать «отребье» как вздумается.
-Я больше не принц! – вслух сказал сам себе Герман, - А кто я? Да, видимо… то самое отребье.
Только вот, почему-то никак не получалось назвать так Соколовского, который не был родовитым – он не царевич, не королевич, даже не дворянин! Никак язык не поворачивался обозвать быдлом Татьяну, которая словно рукой отодвинула от него боль – в очередной раз, которая взяла, да и смахнула с его сердца тянущую тяжесть этим её «прощаю».
-А Крамеш? Да он вообще ворон, да? Ага, ворон, и, кстати, вредный и опасный жутко. Но… но помог же он мне, да ещё как – жизнь спас. Пусть его и послал Сокол, но кофе, тот горячий кофе…
У Германа аж горло перехватило, когда вспомнилось то ощущение – словно не сладко-горький напиток льётся в горло, а сама жизнь вливается обратно.
-Он же мог ничего этого не делать, утонул бы я, да и ладно, что ему до меня? Да пусть бы даже не утонул, но наглотался бы той гадости, меня ж наизнанку выворачивало бы! Но он помог, и я благодаря этому смог всё выдержать с поднятой головой, как прин… нет, как человек! И это он-то мусор?
Привязчивое «принц», конечно, так сразу не собиралось покидать Геннадия – куда ж деваться-то, если всю свою жизнь он только этим и мог гордиться, особенно, когда был в лягушачьей шкуре. Но это у него отняли. И тут Герман призадумался, а потом решительно произнёс: