* НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 8.
Библиотеку перевозили в новое здание чуть не половиной села, все пришли помогать. Ну и поглядеть, конечно, на новую мебель, которую Любаша «выбила» в области, сама туда трижды ездила, письма писала, ходатайство у председателя Кудрявцева выпросила, хоть тот и опасался, как бы по шапке за такое не получить.
- Хорошо тут, просторно, - говорил теперь довольный председатель, - Ты, Любаша, молодец, грамоту тебе от колхоза дадим, на собрании вручим. Я написал в район, чтобы тебе помощника дали, ещё одну единицу в штат, а то, что же – библиотека больше стала, а всё на одни плечи! Обещали дать с нового-то года.
- Спасибо, Николай Андреевич, - кивнула Люба, но Тася видела, что подругу не особенно такая новость обрадовала, - Я пока сама справляюсь. Ты бы лучше дровами помог, топим последними, Глушков уж привозил своих сколько-то, это не дело!
- Дадим, дадим и дров, не позволим замёрзнуть! – председатель ходил по залам, - Ох и хорошо! Из района звонили, сказали, газетчика к нам пришлют, тот статью для газеты сделает, фотографировать будет. Так что порядок здесь чтоб был, пока не пускай, Люба, много людей, особенно ребятишек, а то разгромят тут всё, опозоримся на всю область! Так и говори – пока не готова библиотека для посещений, аккуратных и приличных пускай. Я после тебе скажу, надо будет для газетчика выбрать, кто будет в тот день в библиотеке сидеть, чтобы фотографии хорошие получились.
- Библиотеку я закрыть не могу, - нахмурилась Люба, - Её люди сами ремонтировали, сколько трудов положили, а я им теперь двери закрою? Нет уж, если хотите, то можете сами собрание собрать и там всё это объявить людям, что их детей не велено пускать в библиотеку!
Председатель нахмурился, но спорить с Любой не стал. Да и как тут поспоришь, себе дороже, она вон какая, и в райцентре сама, и в области, всё пробила! Как поедет чего для библиотеки просить, так попробуй ей не дай! Дальше жаловаться станет, что ей тут препятствия чинят, знания в народ нести!
- Рассердился председатель, - сказала Тася подруге, когда Кудрявцев ушёл, а девушки остались домывать новые столы в читальном зале, - Видимо хотел, чтоб его фото в газете напечатали.
- Да если бы своё, - сердито махнула мокрой тряпкой Люба, - Он доченьку свою притащил вчера, показывал ей тут всё, где сидеть, как книгу перед собой положить, чтобы на фотографии хорошо получиться! Лидка в библиотеку и не ходит, и когда ремонтировали, её не видать было и на горизонте! А тут, глядите, она у нас самая главная читательница, получится! Её в газете увидят, ах, ах, такая девушка, ещё и читает! Нет уж! Я это всё пробивала, кто бы знал, что мне это стоило! Оно ведь и верно, мне в области говорили, в некоторых сёлах медпункты чинить надо, крыши текут, а вы тут со своей библиотекой. И они правы – медпункт важнее, но ведь и библиотека тоже нужна. Я и просила, уж после медпунктов, дайте хоть что-то. А председатель ничего не просил, для колхоза выбивает, это он молодец, а вот библиотека… сам же говорил – обождёт! А как про газету услыхал, глядите, павлином ходит!
- Не прогонишь же его, когда из газеты приедут, - вздохнула Тася, - Ты, Любаш, не ругайся с ним… не хочется, чтобы он нового библиотекаря вместо тебя…
- Пусть попробует! Я не для того училась, и за что меня увольнять? У нас всё в порядке, ни одного нарекания. Я вот только знаешь, чего опасаюсь, - вздохнула Люба, - Председатель сказал про ещё одного сотрудника… боюсь, что он свою доченьку и сюда пропихивать станет! А я с ней точно не сработаюсь! Надо написать в район, пусть нам кого-то по распределению пришлют, с образованием. Тут уж Лидка не пролезет!
Тасе было за подругу и боязно, и обидно. Права была Люба, всё, что теперь у них было в библиотеке, получилось только благодаря ей – она и здание это выхлопотала, и всё прочее тоже. Но и председатель… бабушка всегда говорила, что на такой должности всем не угодишь, для кого-то всё одно плохим останешься. Да и привыкла Тася старших уважать, потому и боялась за Любу, как так – с начальством ругаться.
Ну, из газеты приехали, конечно, да только они и сами были не лыком шиты, потому и фотографировали не нарядную Лиду, дочку председателя, а школьников, которые пришли в библиотеку вместе с учительницей и изучали представленную библиотекарем Любовью Ивановной экспозицию книг ко дню рождения Виталия Бианки.
Фотографии хорошие получились, Люба потом эту газету на стенде разместила, чтобы все посетители могли ознакомиться, так и общее фото было тех, кто принимал участие в ремонте здания.
Всем грамоты дали от колхоза, и из района прислали, как же, такое событие на селе не каждый день случается.
А к весне вернули в библиотеку и бумаги кутейкинские, ничего интересного в них специалисты не нашли. Сказали – сундук ещё в музей сойдёт, как предмет старины, а остальное – без надобности. Ну, Любаша с ними не согласилась, со специалистами городскими, это им – нет ничего интересного, а для неё – жизнь села, история родного края.
Потому и разместила всё, что было найдено в сундуке, аккуратно и по порядку. Кто интересовался, тот приходил читать, а Пётр, который больше всех обрадовался, когда записи вернули, выпросил себе разрешение брать записи домой, чтобы изучать. И теперь чуть не каждый вечер сидел, разбирая уже порядком выцветшие чернила.
- Интересно писали раньше, смотри, Тась, - говорил он жене, - Надо спросить у Любы, не завалялось ли где старинной азбуки, я бы изучил, чтобы буквы такие читать. Это похоже ещё отец лавочника-то писал, почерк другой.
- Петь, ты уже сколько времени сидишь, хоть бы поел, - сетовала Тася, - Всё уже остыло.
- Тебе не интересно, - с грустью вздыхал Пётр, - Считаешь, что я ерундой занимаюсь, да? А между прочим, тут много про село написано! Вот, к примеру, здесь написано про деда одного из колхозников, я думаю, это Зарницына Толи предок. И ещё про многих. Тась, ну что там ужин остыл, это ничего, а вот здесь, гляди, здесь – история! Как здесь строили пристань, и ярмарка была…
Тася слушала, ей и самой интересно было, что же здесь было в старые времена, как люди жили, что делали. Может зря она думала, что одни беды только и будут от этого сундука кутейкинского… вон как интересно.
Самой ей читать было некогда, она готовилась поступать в техникум, за книжками сидела. На курсы её председатель отправил, дал направление, и к весне Тася перешла работать в МТО, теперь у неё появилось время на подготовку к поступлению. Учиться ей нравилось, это давалось ей легко, она даже к мужу не обращалась за помощью, во всём разбиралась сама.
К лету Тася уже и внимания не обращала на то, сколько времени муж проводит за старыми книгами лавочника, привыкла что ли, да и забот хватало, скоро будут вступительные экзамены на заочное, нужно поднажать. И хозяйство заботы просит, никуда не денешься. Но как-то тёплым июньским вечером Пётр сказал фразу, от которой все тасины беспокойства снова вернулись.
- Слушай, Тась… а я вот что думаю… читал тут, читал… одно с другим сопоставлял. И знаешь… а ведь Кутейкин и впрямь мог оставить здесь часть своего добра! Думал вернуться, верил, что советская власть ненадолго встала в стране, потому и… Да и не увезти было так много, наскоро бежать пришлось. Он на пароходе уехал, дочерей и жену отправил раньше, сам последним уехал, весной восемнадцатого года. Сын у него белогвардеец был, так вот, смотри, что он пишет, сам-то Кутейкин: «Андрей знает, что ему на дорогу хватит, и когда вернётся в родное село, найдёт всё нужное, только бы получилось уехать из страны при таком-то беспорядке». Понимаешь? Он оставил для сына кое-что, а сын не вернулся, погиб. Вот здесь написано, это я уже в старых газетах отыскал, что Андрей Кутейкин погиб, кстати, совсем недалеко отсюда.
- Сколько было уже разговоров про кутейкинские клады, - Тася нахмурилась, - бабушка говорила, чуть не всё тут изрыли, искали винный погреб лавочника, ну и нашли, так он пустой. Бутыли какие-то оттуда достали, да все уничтожили, кто знает, что там налито было! А клада никакого не нашли, погреб разрыли до основания. Про это ты не прочитал нигде? Ох, Петя, заморочил ты себе голову кладами этими…
- Не веришь мне? – обиделся Пётр, - Ну и не надо! Что плохого, что я читаю это, изучаю? Что, лучше будет, если я с мужиками стану за рюмкой сидеть?
- Конечно не лучше, - улыбалась Тася, - И мне интересно, когда ты рассказываешь про старые годы, что там написано. Только про клады это всё сказки. Оставь эти разговоры, ни к чему они. Участковый не один раз говорил, когда сундук нашли, что снова начнут люди за кутейкинским золотом всю округу рыть. Стыдно будет, если и ты…
- Ничего не стыдно, это тоже история! – Пётр даже голос на жену повысил, впервые за всё время, - Не хочешь, так и не слушай, а если тебе за меня стыдно вдруг стало….
- Петя, что ты говоришь! – Тася отложила учебник, - Мне никогда за тебя не стыдно!
Но Пётр сердито собрал старую амбарную книгу, взятую у Любы в библиотеке, и вышел из дома. Тася слышала, как за ним хлопнула калитка, и вздохнула. Не верит ей Пётр, а вот бабушка рассказывала, что даже до арестов доходило раньше, когда кто-то начинал пускать слухи про эти клады лавочника. От этого и хотела уберечь мужа, хотя, конечно, сейчас уже не такое время… но всё же.
Пётр тогда на жену обиделся. Шел по улице, сердито нахмурив брови и думал… неужели он ошибся в Тасе? Неужели она не понимает его, неужели она такая же глупенькая и недалёкая, как та самая Лида, дочка председателя?! Она хоть и красивая, так на селе говорят, только сам Пётр ничего красивого в статной Лиде не видит, да ещё и как рот откроет… Петра всегда корёжило, когда Лида приносила ему документы…
- Вот, распишитеся, Пётр Никанорович, - говорила Лида, накручивая на палец нарочно выпущенную прядку волос.
- Лида, не «распишитеся», а «подпишите», я же тебе говорил.
- Ой, это у вас образование, а у нас здесь по-простому говорят, - краснела Лида, - А я у вас спросить хотела как раз, мне письмо нужно в город написать, может проверите, чтоб не осрамилися мы там.
Петру казалось, что Лида нарочно так говорит, чтобы он помог ей с письмом, и отправлял девушку к Маслову, тот раньше учителем работал, вот пусть и поправит.
Теперь Петру казалось, может и Тася… ну не может же быть, чтобы человеку было неинтересно, что же оставил Кутейкин своему сыну!
Только и была у Петра благодарная слушательница, это Тоня, из столовой. Вот она всегда с интересом слушала, что рассказывал Пётр. А сначала она показалась ему обычной… но когда он в очереди сказал своему товарищу про записи лавочника, Тоня стала слушать, потом робко задала вопрос, так и пошло у них общение.
Он рассказывал Тоне, что прочитал, та слышала, и что интересно, запоминала то, что он рассказывал раньше. И говорила она не как Лида, очень грамотно, а потом Пётр узнал, что Тонин дед был учителем истории, так что это и объясняло её интерес.
Нет, Пётр жену любит, конечно, но вот… она сейчас учится, ей некогда, да и вообще её пугают все эти истории про лавочника и его дела. Наверное, не изжить из человека деревенские суеверия, думал Пётр, вот этого и нет в Тоне, от деда пошло, что есть история, а что – глупые бабкины байки!
- Пётр Никанорович, вы на прогулку вышли? – раздался голос от двора бабки Коневой.
Пётр вздрогнул, он так задумался, шагая в сторону клуба, что не заметил стоявшую у забора Тоню Колесникову.
- Да, решил до клуба… там у ребят репетиция должна быть…
- А у меня сегодня день рождения, - вздохнула Тоня, - Одна вот сижу. Бабушка уехала в район, у неё там дочка, с внуком надо помочь, на меня дом оставила. А у меня здесь подруг нет, не с кем отметить. Пирог испекла, а сама думаю, для кого…
На глазах у Тони показались слёзы, она отвернулась, стараясь их скрыть. Петру жалко стало девушку, ну что такое, в день рождения – и одна!
- А идёмте к нам! Тася будет рада, она у меня очень добрая и гостей мы любим! – предложил Пётр, - Посидим, у нас есть патефон и пластинки, я из города привёз!
- Ой, неловко, что вы, в гости к вам набиваться. Уж простите, испортила и вам настроение…
- Ничего вы не испортили, идёмте!
- Ну хоть пирог возьму, - нерешительно сказала Тоня, - И бабушкину наливку можно, она некрепкая, очень вкусная, сейчас попробуете. Тасе тоже понравится, угощу её, может быть мы подружимся… трудно на селе без подруг-то…
Пётр кивнул, как же не трудно одной, уж он-то это сам прекрасно знает, и шагнул за Тоней во двор.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, я пока не могу оформлять ежедневные публикации, надеюсь, что со временем получится вернуться в прежний формат.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025