Клавиатура стучала тихо, почти извиняясь. Лена сидела, ссутулившись над стареньким ноутбуком, словно пыталась спрятаться за его экраном от всего мира. Мир, впрочем, был невелик — он ограничивался стенами двухкомнатной квартиры и тяжёлыми шагами свекрови, Тамары Павловны, по коридору. Каждый такой шаг отдавался у Лены в затылке глухим, тревожным ударом.
Она писала о саде. О том, как пахнут пионы после дождя, как смешно топорщит иголки старый ёж, живущий под крыльцом дачного домика её детства. Слова ложились легко, сплетаясь в узоры, которые согревали её саму. Там, в этих строчках, она была не Леной, тридцатичетырехлетней женщиной без «нормальной» работы и с вечным чувством вины, а Солнечной Кошкой — автором небольшого, но уютного канала в Дзене, который читали такие же, как она, женщины, ищущие отдушину.
— Опять за своей машинкой сидишь? — Голос Тамары Павловны, резкий, как скрип несмазанной двери, ворвался в её выдуманный сад. — Обед сам себя не приготовит. Андрей с работы придёт — опять ему вчерашний суп греть?
Лена вздрогнула и захлопнула крышку ноутбука.
— Я сейчас, Тамара Павловна. Уже иду. Только мысль допишу.
— Мысли у неё… — пробурчала свекровь, заглядывая в комнату. Её взгляд, цепкий и неодобрительный, скользнул по столу, заваленному черновиками, по чашке с недопитым остывшим чаем. — У матери твоей тоже, видать, одни мысли в голове были, раз дочку приучила на шее у мужа сидеть.
Лена промолчала. Спорить было всё равно что пытаться зачерпнуть воду решетом. Любой её ответ, любое оправдание разбивалось о стену глухого, закостенелого убеждения: работа — это когда ты уходишь в восемь утра и возвращаешься в шесть вечера, уставшая и злая. Всё остальное — баловство и безделье.
На кухне пахло вчерашним днём. Лена механически достала кастрюлю, зажгла конфорку. Руки делали привычную работу, а в голове продолжал цвести пионовый куст. Комментарии под её последним рассказом грели душу. «Солнечная Кошка, как же вы тонко чувствуете! Будто про мою маму написали», — писала одна читательница. «Спасибо вам за свет. После ваших историй хочется жить», — вторила другая. Были там и критики, но один комментарий от пользователя с ником «Правдолюбка72» всегда выделялся. Этот человек писал развёрнуто, иногда спорил с героинями, но всегда с таким глубоким пониманием, с такой затаённой болью, что Лена чувствовала с ним какое-то незримое родство. «Героиня ваша, конечно, слабая, — писала Правдолюбка. — Надо было не молчать, а в лицо всё высказать! Но где ж сил-то взять, когда жизнь тебя по углам забила…»
— Чего застыла? Картошка сгорит! — очередной окрик свекрови вернул её в реальность.
Андрей пришёл с работы уставший. Поцеловал Лену в щёку, кивнул матери и прошёл в комнату, чтобы переодеться. За ужином царило напряжённое молчание, которое Тамара Павловна, казалось, выдерживала с трудом. Она помешивала суп ложкой с таким видом, будто искала в нём яд.
— Вот, смотрю я на тебя, Лена, и диву даюсь, — начала она, не выдержав. — Молодая, здоровая баба. Руки-ноги на месте. А толку? Сиднем сидишь целыми днями, в экранчик свой пялишься.
Андрей поднял глаза:
— Мам, ну опять ты начинаешь. Лена работает.
— Работает? — Тамара Павловна театрально всплеснула руками. — Это ты называешь работой? Картинки разглядывать да буковки печатать? Да за такую «работу» в наше время на сто первый километр высылали! За тунеядство!
— Это творчество, мама. И оно тоже приносит деньги, — попытался возразить Андрей, но как-то вяло.
— Деньги? Какие деньги? Копейки эти твои? Что ты на них купишь? Пучок укропа? Я своего сына не для того растила, не для того ночей не спала, чтобы он на себе бабу тащил, которая работать не хочет!
Лена сидела, опустив голову. Ложка в руке дрожала. Каждое слово свекрови было как удар кнутом. Она чувствовала, как сжимается в комок, становится маленькой и ничтожной.
— Я стараюсь, Тамара Павловна, — прошептала она. — У меня уже есть постоянные читатели, рекламодатели…
— Рекламодатели! — фыркнула свекровь. — Филькина грамота всё это. Обман один. Вот пошла бы на почту, или в магазин, или полы мыть в подъезде — вот это работа! Понятная, честная. А это… тьфу!
Она отодвинула тарелку и встала из-за стола.
— Спасибо, сынок, за ужин. Пойду я свой сериал смотреть. Хоть там люди делом заняты, а не ерундой страдают.
Вечером, когда свекровь уже ушла к себе, а Андрей, уткнувшись в телефон, смотрел что-то про рыбалку, Лена снова открыла ноутбук. Руки не слушались. В голове звучал голос Тамары Павловны. «Тунеядка… На шее сидишь… Копейки…» Она закрыла глаза. Зачем она всё это делает? Может, свекровь права? Может, нужно всё бросить и пойти искать «нормальную» работу, чтобы никто не мог упрекнуть?
Она открыла свой канал, чтобы написать пост о том,что Солнечная Кошка уходит, что у неё больше нет сил. И увидела новый комментарий под рассказом о пионах. От Правдолюбки72.
«Знаете, а ведь вы не о пионах написали. Вы написали о хрупкости, которую так легко затоптать грязными сапогами. О том, как важно иметь свой тайный сад, куда нет входа тем, кто видит в цветах только будущий перегной. Спасибо вам. Не бросайте это дело. Умоляю вас. Вы нужны».
Слёзы покатились по щекам. Кто-то, совсем незнакомый человек на другом конце провода, понимал её лучше, чем самые близкие люди. Она не ответила. Просто смотрела на эти строчки, и внутри что-то тёплое и светлое начало бороться с холодной, едкой обидой.
На следующий день Андрей принёс домой большую коробку.
— Это тебе, — сказал он, протягивая её Лене. — Подарок.
Внутри лежал новенький, тонкий и лёгкий ноутбук.
— Андрей, зачем? Он же, наверное, дорогой… — пролепетала она, не веря своим глазам.
— Ты заслужила, — он обнял её. — Я вижу, как ты стараешься. И пусть мама говорит что хочет. Я в тебя верю.
Лена была на седьмом небе от счастья. Она переносила свои файлы, настраивала программы, гладила гладкую, прохладную поверхность. Это был не просто инструмент. Это был символ веры. Веры её мужа в неё.
Но Тамара Павловна восприняла подарок иначе. Она увидела его вечером, когда Лена сидела за новым ноутбуком на кухне.
— Это что ещё такое? — спросила она, остановившись в дверях.
— Андрей подарил, — с улыбкой ответила Лена, ещё не чувствуя надвигающейся бури.
— Андрей? — переспросила свекровь, и её голос зазвенел. — Значит, он, на своей каторжной работе вкалывая, последние деньги тратит на твои игрушки? Я ему сапоги зимние сто раз говорила купить, у него подошва треснула! А он тебе цацки покупает!
— Тамара Павловна, это не цацка, это для работы…
Вот тут-то плотину и прорвало.
— Ты дармоедка! — истошно вопила свекровь, размахивая руками. Её лицо побагровело, глаза метали молнии. — Что это за работа — рассказы писать? Вон отсюда пошла! Вон из моего дома! Чтобы я тебя здесь не видела, бездельницу!
Она схватила со стола старую Ленину чашку и с силой швырнула её в стену. Чашка разлетелась на мелкие осколки. Лена отскочила, прижав руки к груди. В этот момент в кухню вошёл Андрей.
— Мама! Ты что творишь?! — закричал он, бросаясь к Лене.
— Я?! Это она что творит! Она тебя по миру пустит со своими бирюльками! Я не позволю!
Лена стояла, оглушённая. Мир сузился до звенящих в ушах осколков чашки и искажённого яростью лица свекрови. Она больше не чувствовала ни страха, ни обиды. Только холодную, звенящую пустоту.
— Хорошо, — сказала она тихо и отчётливо. — Я уйду.
Она развернулась и пошла в комнату. Андрей пытался её остановить, что-то говорил, но она его не слышала. Она молча достала с антресолей старый чемодан и начала бросать в него свои вещи. Футболки, джинсы, книги… Новый ноутбук она аккуратно положила сверху.
Тамара Павловна затихла. Она, кажется, сама не ожидала такого эффекта. Она стояла в дверях, наблюдая за сборами. В её глазах промелькнуло что-то похожее на растерянность, но оно тут же сменилось упрямой злобой.
— Правильно! Давно пора! Пусть узнает, как хлеб достаётся!
Когда Лена уже застёгивала чемодан, свекровь вдруг сказала:
— Планшет мой посмотри, что-то он опять завис. Сериал не грузится.
Это было настолько нелепо и неуместно в данной ситуации, что Лена на секунду замерла. Она посмотрела на свекровь, потом на её старенький, заляпанный пальцами планшет, который лежал на комоде. Машинально взяла его в руки. Экран действительно завис на странице какого-то сайта. Лена нажала пару кнопок, чтобы перезагрузить вкладку. И в этот момент страница обновилась.
Это был Дзен.
И открыт он был на её канале. На канале Солнечной Кошки.
Лена застыла, глядя на экран. Вот её аватарка — мультяшный рыжий кот. Вот её последний рассказ про пионы. А внизу, под ним, открыта вкладка с комментариями. И курсор мигает рядом с ником «Правдолюбка72».
Кровь отхлынула от её лица. Она подняла глаза на свекровь. Тамара Павловна смотрела на неё настороженно, не понимая, что происходит.
— Что там? Сделала? — нетерпеливо спросила она.
Лена медленно протянула ей планшет.
— Вы… Вы это читаете?
Тамара Павловна дёрнулась, как от удара. Она выхватила планшет из рук Лены, попыталась быстро закрыть вкладку, но пальцы её не слушались.
— Ерунда какая-то выскочила! Реклама эта дурацкая…
Но Лена уже всё поняла. Этот ник — «Правдолюбка». Любовь к правде, которую Тамара Павловна ценила превыше всего. Цифра 72 — возможно, год рождения или какое-то важное событие. И эти комментарии… полные боли, понимания и одиночества. Слова, которые свекровь никогда не сказала бы вслух. «Надо было не молчать, а в лицо всё высказать! Но где ж сил-то взять…»
Это писала она. Женщина, которая только что кричала на неё и выгоняла из дома, тайком читала её рассказы и находила в них отклик своим собственным, невысказанным чувствам.
Лена посмотрела на осколки чашки на полу. На растерянное лицо мужа. На испуганное и злое лицо свекрови. И вдруг ей стало невыносимо смешно. Не весело, а горько и истерично. Она засмеялась. Тихо, потом всё громче и громче, до слёз.
— Ты чего? С ума сошла? — прошипела Тамара Павловна, пряча планшет за спину.
Лена вытерла слёзы.
— Нет. Наоборот. Кажется, только сейчас пришла в себя.
Она перестала смеяться и посмотрела свекрови прямо в глаза. Спокойно, без ненависти.
— Я никуда не пойду. Это и мой дом тоже. Я жена вашего сына. И я буду здесь жить. И буду писать.
Она взяла свой новый ноутбук, села за стол и открыла его.
— Андрей, принеси, пожалуйста, веник и совок. Нужно убрать.
Андрей, всё ещё ничего не понимающий, послушно пошёл за веником. Тамара Павловна стояла как вкопанная.
— Что… что это значит? — пролепетала она.
— Это значит, Тамара Павловна, что вам придётся с этим смириться, — Лена не отрывала взгляда от экрана, её пальцы уже забегали по клавиатуре. — Знаете, у меня есть одна читательница. Очень мудрая женщина. Она недавно написала мне, что нельзя позволять затаптывать свой тайный сад. Даже если сапоги — очень близкие. Вот я и решила её послушать.
Свекровь молчала. Она смотрела на невестку так, будто видела её впервые. Не забитую и вечно виноватую девочку, а незнакомую, сильную женщину, у которой вдруг появился стальной стержень.
Она медленно развернулась и, не сказав ни слова, ушла в свою комнату. Дверь тихонько щёлкнула.
С того дня всё изменилось. Нет, они не стали лучшими подругами. Тамара Павловна по-прежнему ворчала, но в её ворчании больше не было яда. Она обходила Ленин стол стороной, будто там было какое-то силовое поле. Иногда Лена замечала, как свекровь смотрит на неё долгим, изучающим взглядом, в котором смешались удивление, недоумение и, кажется, капля уважения.
Она больше никогда не называла её работу ерундой.
Однажды вечером, когда Лена сидела на кухне и пила чай из новой, купленной взамен разбитой, чашки, вошла Тамара Павловна. Она молча поставила на стол тарелку с тонко нарезанным яблочным пирогом.
— Это я сегодня испекла, — буркнула она, не глядя на Лену. — По рецепту одному… из интернета.
Лена откусила кусочек. Пирог был восхитительным.
— Очень вкусно, Тамара Павловна. Спасибо.
Свекровь хмыкнула и уже собралась уходить, но в дверях остановилась.
— Ты… это… — она замялась, подбирая слова. — Ты там напиши своей этой… Правдолюбке. Скажи, что сад свой надо не только защищать, но и поливать. А то засохнет.
И она ушла, оставив Лену одну.
Лена смотрела ей вслед, и на губах у неё играла лёгкая улыбка. Она открыла ноутбук. Новый рассказ уже рождался в её голове. Он будет о том, как два совершенно разных, колючих, как ежи, человека могут найти дорогу друг к другу. Даже если эта дорога усыпана осколками разбитой посуды. И она знала, что её самый строгий критик и самый преданный читатель обязательно его прочтёт.
Читайте также: