То ли солнышко стало пригревать, то ли Марья с Анной сильно постарались, то ли пришла пора идти на поправку, но через месяц Роман себя чувствовал значительно лучше. Он выходил на улицу и с палочкой прогуливался по деревне. А как подсохла дорога через мост к правлению, отправился туда.
Гаврила Никитич оказался на месте. Увидев Романа на ногах, председатель обрадовался. Председатель поднялся ему навстречу, пододвинул стул поближе.
Мужчины разговорились. Роман рассказал о своей хвори, а председатель жаловался, что не хватает ему людей, как воздуха. План посева опять увеличили, а новые земли кто разрабатывать будет. МТС с заявками не справляется. Не успевают. Опять бабы вместо лошадей нынче пахать будут.
Жаловался Гаврила Никитич, что и в учете у него раздрай полный. Как ушел Роман, так толком никто этим и не занимался. Брал девчонок после школы, да толку то от них мало.
- Ну тут я тебе не помощник, Гаврила Никитич. Скоро опять уеду.
- Так хоть немного подсоби. Девчонку научи, что делать надо. Покуда дома.
Роман, хоть и был еще слаб для работы, обещал прийти. Марья дома разгон ему устроила. Ходить то толком только недавно начал, задыхаться перестал. А туда же. Работать пойдет.
- Завтра к председателю пойду, ругаться с ним буду. Не видит что ли какой ты работник.
Роман уж пожалел, что сказал об этом. Только ведь слова то не вернешь. А Марья точно не успокоится. Пойдет ведь, как обещает.
Хоть и ругалась Марья, Роман все же ходил в правление. Девчонка, в том году школу только закончила, вроде и не глупая, но ничего не могла понять, что и как надо делать. Да что там, даже на счетах толком складывать не умела. Пришлось сперва этому ее учить.
Приближался праздник Первомая. В деревне флаги на сельсовете повесили. Хоть и война, но большие советские праздники не забывали. Объявили даже, что в этот день выходной будет. На праздник ждали Саню. У него полным ходом шла подготовка к экзаменам, поэтому по воскресеньям он не приходил.
Но тут как не прийти. Двадцать девятого апреля ему исполнилось восемнадцать лет. В такой день хотелось быть всем вместе, поздравить его. В сам день рождения прийти у Сани не получилось. Учились до вечера. В программу не успевали уложиться, поэтому старались преподаватели нагнать ее в последние дни.
Саня пришел только вечером тридцатого. К этому дню заранее готовились. Марья кое чего припасла. Праздник то радостный у них в семье, вырос сын, взрослым стал. Но не радовало Марью его взросление. Заберут на войну, как только учиться закончит. Хоть доучиться дали и то хорошо.
Первого числа все на митинг пошли к сельсовету с утра. Приехал какой то мужик из города. Поздравлял колхозников с праздником. Потом зачитал сводку с фронтов. Говорил о том, чтоб приблизить победу, надо и здесь в колхозе хорошо работать. Ударный труд колхозников важен для победы.
Чей то женский голос в толпе собравшихся выдохнул.
- Да куда уж больше работать то. И так уходим на работу чуть свет, приходим затемно. Маленькие ребятишки матерей то своих позабыли.
Чиновник всмотрелся в толпу. Такой выкрик смахивал на саботаж. Неплохо бы и приструнить. Только вот сразу то не увидел кто говорил, а теперь деревенские ничего не скажут, и не слышали, и не видели. Знает он деревенских баб, не впервой приходится бывать на таких мероприятиях. Всегда найдется кто-то смелый, выскажет, что наболело.
Мужик решил сделать вид, что не расслышал. Баба и вправду очень тихо сказала, только от этой тишины было еще больнее. Он даже решил, что ничего не будет говорить о том, что колхозу добавили план по посеву пшеницы. Пусть председатель такие дела утрясет сам. Сегодня праздник, нечего людям его портить.
Чиновник поскорее закончил свое выступление, напрочь скомкав окончание. После окончания митинга, дети, прямо тут на крылечке строили пирамиды, размахивая красными флажками.
На этом праздничная часть была закончена. Объявили, что вечером кинопередвижка привезет кино. Только вот пока никто не знал, какое будет. Кино привозили редко в деревню, поэтому люди даже в ладоши захлопали.
Потихоньку народ привык, что клуб теперь вместо церкви. Даже старики иногда туда ходили, когда кино привозили. Хоть дорогой шли, плевались, а как зайти вовнутрь, по привычке крестились.
Семейство в полном составе отправилось домой. Дома только Анна оставалась. Она никогда не ходила на такие мероприятия, была затворницей. Даже подруг, с которыми можно посидеть на завалинке, у нее не было. Дом, вот и все, что она знала.
За обедом Роман поднялся, подошел к своему вещмешку, что висел на стенке, покопался там и так же молча вернулся обратно. Перед тем, как усесться обратно, он заговорил.
- Вот, Саня, к рождению твоему подарочек купил. Пусть он всегда с тобой будет. Не увидишь как забреют скоро. Будешь там дом вспоминать. Всех нас.
Роман протянул руку и разжал пальцы. На ладони лежали часы. Марья с Анной охнули разом.
- Роман, сдурел что ли. Дороготня то какая. Ведь купил и помалкивает, хоть бы показал раньше.
Роман только усмехнулся. Знает он их. Показал бы раньше, так они бы его все время это грызли, что столько денег извел. А он их еще в том году купил, по случаю. Так и думал, что Сане часы надо купить. Они всегда пригодятся.
А тут ходил на базар, в Йошкар-Оле уже дело было. Мужичонка какой то к нему пристал. Купи да купи. Роман сперва боялся, какой то уж больно подозрительный мужик. А ну как обманет. Да и часы то у него может ворованные. Уж больно он по сторонам поглядывал, глаза так и бегают.
Мужик то прятал часы в карман, то доставал снова и они блестели у него в руках. Видел, что Роману и хочется их купить, и боязно. А тому продать их охота было. Даже цену скостил немного. Роман взял часы в руки, поднес к уху, тикают.
Не выпуская покупку из рук, он достал из потайного кармана деньги, отсчитал, остальные обратно убрал. Видел, что мужик боится. Может боялся, что не отдаст Роман ему деньги, да сиганет в толпу. Видно продавец то тоже не больно опытный. Роман еще раз часы проверил, только потом деньги отдал и правда, как заяц сиганул в сторону, где народа побольше. Затерялся в толпе и базарить больше не стал. Скорее домой.
Опять дорогой думал, что вдруг да ворованные. Но сам себя остановил. Не он так кто то другой купил бы. А милиция теперь разве найдет. Ворья то в войну развелось немеряно.
Часы прибрал получше, Зашил в своих подштанниках истертых до дыр. Подумал, что никто на них не позарится. Но чуть не каждый день проверял, на месте ли.
И вот он протягивал подарок сыну, довольный, что угодил. Вон как глаза у парня то заблестели. Форсить теперь будет.
- Ну, Саня, все девки теперь твои, - пошутила Анна.
А Саня думал в это время не про девок. Думал, что пойдет на войну и часы ему пригодятся. Будут отсчитывать часики до победы.
Вечером в кино Саня с Ниной пошли. Там встретили Серафима. Саня похвалился подарком, который получил от отца, дал послушать, как ходят.
Серафим незаметно вздохнул. Счастливый Саня. Отец рядышком. А он даже не знает, где отец его. Может уж и в живых нет, может скрывается. Мать ничего не говорит. А начнешь спрашивать, так сердится, переводит разговор на другое. Неужели он так и уйдет на войну, не узнав ничего о своем отце. От этих дум парню опять стало горько и обидно.
Он подумал, что если бы не советская власть, то все было бы по старому. И отцу не пришлось бы никуда уезжать. Так бы и служил в церкви. Все бы хорошо было в семье. Эта революция, она всю жизнь у них исковеркала.
Серафим вдруг испугался своих дум. Хорошо, что их никто услышать не может. А думать никто не может запретить. И никому нет никакого дела, о чем он сейчас думает