Фома Ильич не обманул – много желающих было почаёвничать в салоне у Фёдоровых. А с лёгкой руки Кузьмина ещё больше стало. Такой он был человек, легко находил общий язык с богачами, а особенно с их жёнами и матерями. Лебезить умел, знал, где комплимент ввернуть, где поддержать. Известно ведь, что женщины больше всего охочи до модного, новенького. Вот и зазывал он шикарных дам, а с ними и уважаемых господ на модный чай.
Глава 1
Лучшие листья привозил Арсений со всех концов земли. Даже с Индии и Цейлона получал ценный товар. А потом оказалось, что и в Кубанской области хорошие сорта выращивают. Фёдоров щедро приплачивал и получал самый лучший чай для салона Фёдоровых.
Изначально планировалось угощать гостей только чаем и подавать его в красивых чашках. Но тут своё слово сказала Настенька.
- Бабушка! А как же без медку чай пить? Или хоть вареньица!
- Медку, говоришь? Так, может, Глашку ещё и блины стряпать заставим?
- А можно и блинов.
Лидия Алексеевна о блинах заговорила в насмешку. И не думала она о таком, не трактир ведь у них, а салон. Тут неспешные разговоры ведутся, модный вид повсюду. Зачем же блины? А вот Арсению идея понравилась, и стали Фёдоровы потчевать гостей не только чаем душистым, но и сладостями.
Всё, что подавалось на стол, придирчиво пробовала и проверяла Лидия Алексеевна. А уж как строго присматривалась она к работницам, которым надлежало подавать чай в её салоне! Матери приводили к ней своих дочерей, желая пристроить на работу.
- Она у меня послушная и аккуратная, - к хозяйке пришла краснолицая Марфа, толкая впереди себя долговязую, как жердь девицу, с двумя толстенными косами.
- Какая ж она аккуратная, - фыркнула Лидия Алексеевна, - юбка в пятнах и башмаки грязные.
- Так, говорят же, вы работниц своих с иголочки одеваете, в новое да чистое. Неужто, врут люди?
- Люди правду говорят! Девчата наши с головы до пят в белом. Да только куда ж такой грязнуле белое? Иди, Марфа и не позорься.
Понуро опустив голову, вышла Марфа, а дочурке затрещину отвесила. Следом за ними к хозяйке ещё посетительница пожаловала с девчонкой. Посмотрела на девицу Лидия Алексеевна, прищурившись, хороша на первый взгляд.
- А ну улыбнись шире, - приказала Лидия Алексеевна.
Девочка обнажила в улыбке ряд жемчужных зубов. Хозяйка довольно кивнула, но и на том не остановилась. Работниц она набирала смышлёных, мало-мальски грамотных.
- Скажи-ка мне, сколько стульев видишь в этой комнате? – спросила Лидия Алексеевна.
Девчонка потупила взгляд. Мать её вспыхнула румянцем.
- Неграмотные мы, - сказала женщина, - и считать моя Аська не умеет.
Посмотрела хозяйка на обеих, задумалась на мгновение. Затем кивнула. Сказала, что возьмёт Аську на обучение.
- Но смотри мне, - строго произнесла она, - спуску я никому не даю, строго спрашиваю. Будешь прилежно учиться, уму разуму наберешься, тогда оставлю при себе. А ежели без прилежания, то без работы останешься. Выгоню с позором!
При себе оставляла Лидия девушек шустрых, хорошеньких, способных. Обучала их всему, поэтому девчата из салона "Чай семьи Федоровых" были завидными невестами - расторопными хозяйками, красивыми и грамотными. Никаких вольностей в отношении своих работниц Лидия никому не позволяла. В строгости и целомудрии воспитывала, а спустя несколько лет замуж за достойных людей выдавала.
- Сохранишь себя девицей и прилежно служить будешь, найду тебе мужа хорошего, приданое достойное дам, - говорила хозяйка каждой из них, - а начнёшь хвостом крутить перед кем-либо из господ или неаккуратность проявишь, то берегись.
****
Процветал салон Фёдоровых, из дальних городов и сёл приезжали люди, чтобы почаёвничать в приятном месте. Были среди них гости из самого Петербурга. Поговаривали, что и приближённые к императору господа наведывались в чайный салон. К самым уважаемым господам Лидия Алексеевна выходила лично, радушно привечала и приятной беседой очаровывала.
- Сколько лет салону, а ни слова худого о нём не услышишь, - самодовольно заявил Фома, явившись в гости к Лидии Алексеевне, как в давние времена.
- А чего ж тут скажешь худого, - ответила хозяйка, - чай Арсений Петрович лично привозит самый дорогой, от пыли и дождя бережёт в пути. Медок, что на стол попадает, мы у знакомого пасечника берем. Настёна моя большая любительница мёда, сама пробует. Варенье из самых спелых ягод – всегда прозрачное, душистое.
- И девчата хороши, - поддакнул Фома, хитро усмехнувшись.
Лидия Алексеевна пристально поглядела на гостя, затем расхохоталась. Добродушно так, звонко, как девчонка.
- Вон вы о чём, Фома Ильич, - сказала она весело, - как же я сама не догадалась. Вы ж для нашего салона много хорошего сделали. И задумка, считайте, ваша, да и гостей заманиваете.
- Что есть, то есть, - скромно согласился Кузьмин.
- Впрочем, насколько мне известно, мой сын Вам щедро заплатил в своё время, не так ли?
- Заплатил, Лидия Алексеевна, голубушка. Тут я без претензий.
- Да какие уж претензии могут быть? А всё ж о девчатах моих заговорили неспроста. Приглянулась Вам какая из них? Так Вы только пальцем покажите. Приготовлю ей приданое, замуж за Вас выдам. Такую свадьбу закатим, что народ ещё долго вспоминать будет. Так кто Вам по нраву – Катюшка? Василиска?
- Погодите, Лидия Алексеевна, я ж совсем о другом. Жениться я и правда, хочу. Но вот рано мне.
- Как же рано, голубчик? - удивилась купчиха, глядя на Фому Ильича как на умалишенного. - К вашим годам у меня уже и внучка появилась, а вы ещё детьми не обзавелись.
- И всё ж рано. Придёт время, скажу вам, Лидия Алексеевна, какая красавица мне в душу запала.
- Да вы, Фома Ильич, пока созреете, опоздать можете. Девчата мои нарасхват. Заберут Вашу, и глазом моргнуть не успеешь.
- Не заберут, Лидия Алексеевна, эту никто тронуть не посмеет.
С удивлением поглядела хозяйка на гостя. Всё пыталась выведать у Фомы, какая из девиц ему приглянулась, и почему он решил, что будет она ждать его. Но бесполезно. Улыбался Кузьмин загадочно, но говорить отказывался.
Шли месяцы, годы, "Чай семьи Фёдоровых" процветал и приносил им хороший доход. Взрослела Настенька, завидной невестой стала она к восемнадцати годам. Не торопил её отец с замужеством, на волю её давить не хотел. Так и сказал дочке, что не станет играть её сердцем ради выгоды.
1916 год
Лидия Алексеевна и её сын Арсений с удивлением смотрели на гостя, который пожаловал к ним в дом. Сказал он, что важные сведения есть у него касаемо их чайного салона.
- А кто вы такой? – нахмурился Арсений.
- Большой любитель вашего чая, - усмехнулся гость, - и тот, кто хорошо знает вашего друга Фому с неожиданной для вас стороны.
- Я деловой человек, - произнес Арсений Петрович, - прошу Вас говорить по делу.
- Как будет угодно, - кивнул гость, - знаете ли вы, что Фома Кузьмин намерен свататься к вашей дочери? Более того, ведёт себя так, будто вопрос этот уже решён.
Лидия широко распахнула глаза и вскочила с кресла. Лицо её залилось румянцем. Арсений сделал угрожающий шаг в сторону визитёра.
- Успокойтесь, вам лучше выслушать меня, - произнёс мужчина, - он давно уже вынашивает этот план. Но Анастасия Арсеньевна была ещё слишком молода.
- Она и сейчас совсем дитя!
- Не такое уж и дитя. Не он один говорит об этом. Недавно в трактире у Пересветского моста случилась драка, зачинщиком которой был Фома Ильич. Он повздорил с уважаемым Павлом Бахметьевым, который также говорил о вашей дочери, как о невесте.
- Бахметьев просил руки моей дочери, но я сказал, что не стану решать за Настю.
- Ваша дочь завидная невеста, Арсений Петрович, Но Фома Ильич, похоже, очень ревнив. Он не допускает и мысли, что Анастасия будет принадлежать кому-то другому.
- Я бы попросил вас не говорить о моей дочери, как о…собственности. Она не принадлежит никому!
- Прошу меня простить. Тем более, что это не самое важное, о чём я хотел поведать вам.
- Да что ж ещё может быть важнее?
- А то, что он хочет прибрать к рукам салон. Как ваш зять, он сумел бы творить свои гнусные дела без помех.
- Да какие дела? Говорите уже толком!
- Все знают, что Фома пользуется вашей благосклонностью. Да и к салону имеет не последнее отношение. Потому и... как бы мягче сказать...Он работницам вашим не за просто так мужей находит, выгоду с того имеет. Платят ему женихи у вас за спиной.
Лидия Алексеевна вскрикнула, ноги у неё подкосились, и она снова упала в кресло. Затем она схватилась за сердце и стала тяжело дышать. Арсений кинулся к матери и принялся обмахивать её веером.
- Глашка, воды! – закричал он.
- Мне крайне жаль, что я так огорчил вас, - с искренней печалью в голосе произнёс незнакомец, - мне уже довелось столкнуться с коварством Кузьмина, потому я и решил, что вы должны знать о его коварстве. Я, пожалуй, пойду.
Гость покинул дом Фёдоровых. Лидию Алексеевну унесли в спальню, и пригласили к ней лекаря. Первое время Арсений и думать ни о чём не мог, кроме как о здоровье матери. Но когда ей стало лучше, первым делом они заговорили о Фоме.
Кузьмина вызвали на разговор. По тому, как он юлил, не давая чёткого ответа, Арсений понял, что Фома и правда не чист. Он признался в том, что хотел просить руки Насти.
- Я давно её люблю, но ждал, когда Анастасия Арсеньевна повзрослеет. И, думаю, пришло время.
- Даже не думай об этом! Я никогда бы не отдал свою девочку за старика.
- Арсений Петрович, да какой же я старик? Мне ведь и пятидесяти нет.
- Моей девочке восемнадцать! Для неё ты безнадёжно стар. И думать не смей о ней!
Фома ещё что-то пытался сказать Арсению, но тот не желал его слушать. В резких выражениях потребовал он держаться подальше от Насти и от чайного салона.
- А ведь если б не я, не было бы никакого заведения! – обиженно заявил Фома. – И это ваша благодарность?
- Я щедро платил тебе, - с презрением ответил Арсений, - куда больше, чем ты того стоишь. А теперь ты не получишь от меня ничего. Одной истории с работницами, как ты выгоду имеешь, сводя их с женихами, стоит того, чтобы тебя прочь прогнать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ