1905 год, дом купца Фёдорова
- Какой изумительный аромат! Что за чудесный чай у Вас, Лидия Алексеевна! – воскликнул Кузьмин Фома Ильич, сосед Фёдоровых. Он осторожно держал в руках белоснежную чашку с золотой каймой и с наслаждением принюхивался к содержимому.
- Нет ничего милее моему сердцу, Фома Ильич, чем похвала моему чаю, - улыбнулась Лидия Алексеевна, - это редкий китайский сорт. Сын мой получает его в Кяхте. Листья сортируют с особой тщательностью и привозят специально для него.
- Чем же уважаемый Арсений Петрович удостоился такой чести? – удивился Фома. – Это в наших краях-то его каждый знает, но чем же он в далёких местах прославился?
- Да тем, что на монету не скупится и платит втридорога, - рассмеялась женщина, - он ведь понимает, что я знаю толк в чае, потому привозит самый лучший.
- А уж сколько, должно быть, извозчикам, платит, - кивнул Фома, - путь-то недолгий, а товар капризный.
- Очень капризный, упаси Господь, намочить или на жаре передержать, - махнула рукой Лидия, - потому Сенечка мой никому не доверяет это дело. Сам отправляется в Кяхту, получает, затем везёт до Иркутска, следом в Томск. А уж там через Тюмень, Екатеринбург.
Собеседник во все глаза глядел на мать купца Фёдоровых. Ему всегда нравился чай, которым угощали его в этом доме. Догадывался Кузьмин, что совсем недёшево достаётся вкусный напиток семейству купцов, но он и подумать не мог, что такой путь проходят чайные листья прежде, чем попадает к нему в чашку.
Фома Ильич любил захаживать к Лидии Алексеевне. Вдова была немолодой женщиной, но лицо её хранило следы былой красоты. Ни на что особенно не рассчитывал сосед, но доставляло Фоме удовольствие беседовать с прекрасной вдовой за чашкой горячего напитка. Были в ней чарующая изысканность и непередаваемое изящество.
- Как же нравится сидеть мне с Вами вот так за чайком! – воскликнул Фома и покраснел.
И хотя двусмысленно прозвучали слова мужчины, Лидия Алексеевна ничуть не смутилась. Она никогда не испытывала недостатка в мужском внимании. Покойный муж в своё время добивался её любви целый год. Он получил согласие от родителей невесты, а вот за благосклонность самой красавицы ему пришлось побороться!
Овдовев, Лидия не желала повторно связывать себя узами брака, но от приятного общения с мужчинами не отказывалась, охотно принимала подарки и комплименты. Тот же Фома, навещая её, не забывал прихватить конфет или еще какой презент.
- Кажется мне, Фома Ильич, что сегодня Вы ко мне не просто так пожаловали, - с улыбкой произнесла хозяйка дома и сделала глоток горячего чая. До чего восхитителен был аромат!
- И да, и нет, - кивнул гость, - то есть я всегда рад попить чайку в Вашем обществе, но, как оказалось, не один я такой.
- Поясните, Фома Ильич.
- Каждый, кому доводилось побывать у вас в гостях, не скрывает восхищения от великолепного чая. И я один из самых больших поклонников вашего чайного гостеприимства. А знаете ли Вы, что многие достойные люди, которые не имели чести знать вас лично, жаждут отведать чайку?
- Что ж вы, голубчик, такое говорите-то? За чаем ведь не обязательно в Кяхту через всю страну ехать. На ярмарке его купить можно, да и в лавке любой.
- Ну, положим, не в любой. Да и на ярмарке хороший чай ещё поискать надо. Но даже самые лучшие листья не идут ни в какое сравнение с теми, что привозит Арсений Петрович. Я большой любитель чая, и всегда с удовольствием его пью. Есть вкусный, а бывает и не очень. Но нигде я не пил такого восхитительного напитка, как готовят на вашей кухне.
Лидия Алексеевна улыбнулась и кивнула. Она привыкла к лести, но от слов Фомы ей, действительно, было очень приятно. Наверное, ничто так не могло расположить хозяйку, как комплименты её любимому напитку.
- Ох, и плут вы, Фома Ильич, - рассмеялась женщина, - знаете, как даме приятное сделать. Ну что ж, признаю, вы правы. Такого чая, как у меня, ни у кого нет. Разве что императору подобное подают.
- А эти ваши чашечки и блюдечки, - не унимался гость, - да это же произведение искусства, а не чашечки. Думается мне, что из такой прелестной посуды напиток вкуснее кажется.
Пили они чай, беседовали, говорили о многом. А потом Фома вернулся к началу разговора.
- Многие люди платить готовы за ваше гостеприимство. Вы не подумайте худого, но достойные гости могли бы ходить к вам, пить ваш изумительный чай и платить за это хорошие деньги!
-Вы что же это, голубчик, предлагаете мне трактир из своего дома сделать? – насмешливо произнесла Лидия Алексеевна.
- Вовсе нет, - покачал головой Фома, - не трактир, а нечто более светское. Салон! И назвать его вашей уважаемой фамилией. Вы погодите отказываться, я вам сейчас всё расскажу. Мы сделаем это место модным!
- И не будут знать покоя Фёдоровы - ни я , ни моя внучка, ни сын. Здесь постоянно будут люди, Вы это предлагаете?
- Да нет же! Цена будет так высока, что всякий сброд точно не сунется к вам. Это будут приятнейшие, интеллигентные люди, которые знают толк в изысках. Разве может бедняк оценить прелесть вот такого чуда?
Фома указал на голубое блюдце. Да уж, голубой сервиз был невероятно красив, но человек, которые не разбирался в таких вещах, и представить себе не мог, сколько стоило фарфоровое сокровище!
- Вы полагаете, я позволю неизвестным людям пить из моих чашек? – насмешливо произнесла Лидия Алексеевна.
Фома пожал плечами. Ему казалось, он нашёл замечательный источник дохода для своих соседей. Впрочем, он скромно надеялся, что и ему что-то перепасть может от этого выгодного дела.
Лидия Алексеевна покачала головой. Ей вовсе не нравилось то, что предлагал ей Фома. Но в эту минуту появился Арсений. Накануне он вернулся из длительной поездки и долго спал. И только в полдень вышел к завтраку.
- Выпей с нами чаю, сынок, - улыбнулась мать и крикнула Глашке, чтобы та принесла Арсению горячих оладий с вишнёвым вареньем.
- Я тут, Арсений Петрович, с вашей матушкой об интересном деле беседую, - вкрадчиво произнёс Фома, - Вы уж, Лидия Алексеевна, не серчайте, но думается мне, что Ваш сын, человек предприимчивый, может и заинтересоваться.
Арсений промолчал. Он был богатым человеком благодаря неустанной работе и способностям дельца. Купца Фёдорова знали все, его слову верили и не сомневались, что с ним можно иметь дело. Он лично отбирал товар для торговли и неустанно трудился. Вот только в те редкие дни, когда он бывал дома, ему вовсе не хотелось думать о делах.
И всё же Арсений был воспитанным человеком. Он выслушал то, что говорил ему Фома, и с некоторым удивлением понял, что его предложение могло обернуться выгодным делом.
- Может, потолкуем наедине, Арсений Петрович? – самодовольно произнёс Фома, заметив неподдельный интерес купца. Ох, кажется, нашёл он ту самую драгоценную жилу.
Сам Кузьмин тоже в некотором смысле был купцом, но куда меньшего размаха. В торговых кругах его презрительно называли лавочником. Он имел неплохое образование, был начитан и знаком с правилами этикета, что позволяло ему общаться с людьми того круга, к которому он стремился. И даже комнату снимал в доме на той улице, где жили богачи. Больше всего ему хотелось быть им ровней, но не доставало ему то ли хватки, то ли удачи.
В свои тридцать два года он никогда не был женат. А всё, потому что брать в жёны голодранку (по его собственным словам) он категорически не хотел. Богачи же берегли своих дочек для более выгодной партии.
- Так потолкуем? – нетерпеливо повторил свою просьбу Фома, - гляжу, привлекла вас моя задумка.
- Потолкуем, Фома, потолкуем, - кивнул Арсений и принялся за оладьи. Гостю же дал понять, что обсуждать дела во время завтрака он не намерен.
***
Идея Фомы Кузьмина Арсению и впрямь приглянулась. Купеческое дело давало крупные барыши, но и вложения были велики. А случись товару попасть под дождь или провалиться в реку – убытков не миновать.
Фома же предлагал, как говорилось, делать деньги "из воздуха". Только вот идея звать в свой дом людей на чай за рубли выглядела совсем уж неприглядно. А что, если построить павильон? На той же улице, где стоял дом Фёдоровых, раз уж гостям, по словам Кузьмина, так уж хочется чаёвничать именно у них.
- Красивые стены, дорогая мебель, хороший чай, - размышлял Арсений, - даже самые лучшие листья легко окупятся, если продавать модный чай. И вы, матушка, могли бы помочь мне в этом. Вы мастер в том, касается красоты и роскоши.
- Ты всё-таки послушал этого болтуна и решил превратить наш дом в проходной двор? – возмутилась Лидия Алексеевна, когда к ней обратился сын.
- Нет, матушка, я выкуплю участок напротив нашего дома и построю павильон. Буду заказывать самые лучшие листья со всех концов света. А вы мне поможете работниц красивых выбрать, чтобы господам чай приносили, да таких, чтобы с зубами хорошими, и улыбаться им не стыдно было.
- И работниц? То есть девиц ещё! Неслыханно ведь.
- Да не тех девиц, матушка, а порядочных. В передниках и с косами, а не распустёх. И не безруких чтоб, чтобы посуду не поколотили дорогую.
- Да я в жизнь свои чашки не отдам! – воскликнула мать, сверкнув, глазами.
- И не надо мне ваших чашек, - терпеливо объяснил Фёдор, - новые куплю, самые лучшие и красивые. И здесь опять же Ваша помощь мне нужна будет.
Лидия хотела было возразить, да задумалась. А ведь ей и самой нравилась та роль, которую она могла бы выполнять в деле своего сына. Служанок в дом она всегда сама выбирала – умела трудолюбивую хорошую девушку от бестолковой недотёпы с первого взгляда отличить. И лучший чай, чтобы солидных господ потчевать, сумеет выбрать из сотни образцов.
А уж насчёт красивой посуды сыну точно волноваться не придётся. Матушка рассмотрит все образцы и покажет какую купить. Чтобы дорогие гости пили горячий чай и диву давались, какой он крепкий и душистый.
- А ведь гостям-то, наверное, разный чай по вкусу, - заметила Лидия, - стало быть, карту составить нужно да красиво её украсить. И чтобы там всякий чай был – с малиновым листом и рябиной сушёной.
- Вот Вы, матушка, этим и займитесь, - кивнул Арсений, - я знаю, что Вы в этих делах мастер. Прав Фома, чаёвничать с Вами одно удовольствие.
- Так ведь с гостями-то платными я чаёвничать не стану, - возразила мать.
- Не станете, - кивнул сын, - но, может, к кому и выйдете, коли почётный какой гость наведается.
И хотя по-прежнему Лидию пугала задумка поить гостей чаем за деньги, она тут же взялась расписывать, какие напитки Фёдоры станут предлагать в своём модном салоне. Мятный, а как же без мятного-то? А вот ещё ромашковый! И с яблоками сушёными, что тётка из деревни присылает, – это ж чудо, какой чай выйдет!
- А ты чего, бабуль, пишешь такое? – услышала женщина за спиной звонкий голосочек и обернулась.
- А вот и солнышко моё, - улыбнулась Лидия, - ты ведь знаешь, как бабушкин чай все любят? А я думаю, какие ещё в него листики добавить, чтобы вкуснее было!
С нежностью обняла бабушка девочку и прижала к себе. Она очень любила Настеньку, которая выросла у неё на руках. Супруга Арсения, мать девочки умерла сразу после родов.
Девчоночка родилась слабенькой, врачи думали, что малютка не выживет и последует за матерью. Но её удалось выходить, вскоре Настенька окрепла и росла здоровенькой.
Пять лет уж было девочке, и была она большой умницей. А хорошенькая-то какая! Отец привозил ей ткани на платьица из разных мест, а шили для малютки наряды лучшие портнихи. Потому и выглядела Настюша, как куколка.
- Бабуль, а черничный чай будет? – затаив дыхание, спросила малышка.
- А ты любишь черничный?
- А я такой и не пробовала. Вдруг вкусный?
- А вот мы сейчас Глашке скажем чаю с черникой заварить. Там и посмотрим!
Девочка радостно захлопала в ладоши и обняла бабушку. Как же ей нравилось чаёвничать с любимой бабулей!
Павильон строить не пришлось – Арсению удалось договориться о выкупе особняка по соседству. Богатые стены были выкрашены в кремовый цвет, роскошную мебель разместили внутри помещения на летней беседке. Здание украшала вывеска "Чай семьи Фёдоровых".