— Опять твой супруг в отпуск собрался? — Соседка Людмила Ивановна перегнулась через общий забор, щурясь на солнце. — А что так рано? До лета ещё месяц.
Я молча продолжала развешивать бельё на веранде. Врать не хотелось, но и правду говорить тоже.
— Ага, — коротко ответила я, цепляя очередную прищепку.
— Небось куда-нибудь на юга? — не унималась соседка. — Вон, у Петровых зять в Сочи уехал, они теперь в телефоне фотографии показывают — море, пальмы...
— Угу, — я натянула простыню посильнее.
Людмила Ивановна явно ждала продолжения, но я развернулась и ушла в дом. Что я ей скажу? Что мой Михаил не в Сочи едет, а чёрт знает куда, в какую глухомань, где даже связи нормальной нет? Что он бросает меня одну на неделю, а то и на две, и я потом хожу как сумасшедшая, не зная, жив он или нет?
Первый раз это случилось три года назад. Тогда Михаил работал главным инженером на заводе, проект какой-то важный сдавали. Я помню тот период — он приходил домой после десяти вечера, ел молча, даже телевизор не включал, только смотрел в одну точку. Под глазами залегли синие тени, руки начали дрожать.
— Миш, может, к врачу сходишь? — спросила я как-то вечером. — Ты же на себя не похож.
— Не надо мне врачей, — отмахнулся он. — Всё нормально.
А через два дня я вернулась с работы и обнаружила на кухонном столе записку: "Оля, не волнуйся. Уехал на недельку. Позвоню, как смогу. Люблю. М."
Всё. Больше ничего. Никаких объяснений, куда, зачем, с кем. Я позвонила ему раз десять — телефон был недоступен. Написала — сообщения не доставлялись. К вечеру я уже рыдала в подушку, представляя самые жуткие варианты. Позвонила на завод — сказали, что Михаил взял отпуск за свой счёт на неделю. Как же, прямо так взял и взял, ничего мне не сказав!
Я металась по квартире, не находя себе места. Звонила всем его друзьям и родне — никто ничего не знал. Уже собиралась заявление в полицию писать, когда на седьмой день вечером дверь открылась, и на пороге появился мой муж.
Загорелый, с рюкзаком за плечами, в потёртых джинсах и старой куртке. Улыбался — впервые за несколько месяцев улыбался по-настоящему, не натянуто.
— Привет, — сказал он, как ни в чём не бывало.
Я не выдержала и заплакала. От облегчения, от злости, от всего сразу.
— Ты где был?! — всхлипывала я, колотя его кулаками по груди. — Ты хоть представляешь, что я пережила?!
Михаил молча обнял меня, прижал к себе.
— Извини, — прошептал он. — Мне нужно было... уехать. Просто уехать.
— Куда? Зачем? — я отстранилась, разглядывая его лицо. Оно было таким спокойным, умиротворённым — словно с него сняли невидимый груз.
— В Карелию, — ответил он. — Нашёл заброшенную избушку возле озера. Жил там. Ловил рыбу, собирал дрова, готовил на костре.
— Один? — не поверила я.
— Один.
— Без телефона?
— Без телефона. Точнее, с телефоном, но он там не ловит. Я специально такое место искал.
Я смотрела на него и не могла понять — обрадоваться мне или разозлиться окончательно. С одной стороны, муж вернулся живой и здоровый. С другой — как он мог так поступить? Взять и уехать, никого не предупредив!
— Я не могу так больше, — сказала я твёрдо. — Понимаешь? Не могу сидеть и не знать, где ты, что с тобой.
Михаил кивнул.
— Понимаю. Прости. Больше не буду.
Я поверила ему. А он через полгода снова исчез на неделю. И ещё через четыре месяца. Каждый раз одно и то же — записка на столе, недоступный телефон, мои слёзы и бессонные ночи. А потом возвращение загорелого и счастливого мужа, который снова становится собой.
После третьего раза я решила действовать. Поймала его за руку, когда он в очередной раз собирал рюкзак.
— Всё, Михаил, хватит! — заявила я. — Либо ты мне сейчас всё объяснишь, либо я паспорт твой спрячу.
Он остановился, посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ладно, — выдохнул он. — Садись, расскажу.
Мы сели на кухне. Михаил налил себе воды, долго молчал, подбирая слова.
— Помнишь, я рассказывал про своего деда? — начал он. — Он всю жизнь геологом работал, по тайге бродил. Когда я маленький был, каждое лето к нему ездил. Мы по лесам ходили, на речке рыбу ловили, костры жгли. Дед говорил: "Мишка, помни — человеку периодически нужна тишина. Настоящая тишина, не городская. Чтобы только ветер в ветках да птицы пели. Иначе сойдёшь с ума от этой суеты".
Я слушала молча. О деде знала — он умер, когда Михаилу было пятнадцать.
— Я тогда не понимал, о чём он, — продолжал муж. — Но когда начал работать на заводе, особенно когда инженером стал, понял. Люди, Оль. Люди вокруг постоянно. На работе — подчинённые, начальство, клиенты. Все чего-то хотят, все требуют, спрашивают, жалуются. Телефон звонит по сто раз на дню. В метро — толпа. В магазине — очередь. Даже дома я включаю телевизор, а там ведущий в камеру орёт, новости плохие рассказывает.
Он замолчал, сжал кулаки.
— И в какой-то момент я чувствую, как меня изнутри разрывает. Как будто во мне включается таймер, и я понимаю — всё, больше не могу. Ещё день в этом городе, и я просто сломаюсь. Психану на кого-нибудь, уволюсь, наделаю глупостей.
— И ты едешь в лес, — закончила я за него.
— Да. Я еду в лес. Сажусь на поезд, выхожу на какой-нибудь забытой богом станции и иду куда глаза глядят. Нахожу старую избушку или ставлю палатку. Живу неделю-две. Без людей, без телефона, без этого всего, — он обвёл рукой вокруг, словно показывая на весь мир сразу.
— А я? — тихо спросила я. — Я тоже "это всё"?
Михаил вздрогнул, посмотрел на меня виноватым взглядом.
— Нет, Оль, ты не понимаешь. Ты — единственное, что меня держит. Но мне нужна эта перезагрузка, понимаешь? Чтобы вернуться к тебе нормальным человеком, а не загнанной лошадью.
Я молчала, переваривая услышанное. Где-то в глубине души я его понимала. Михаил работал с людьми постоянно — решал конфликты, принимал решения, отвечал за других. Я видела, как он выматывался, как менялся — становился раздражительным, нервным. А после этих своих побегов возвращался другим — спокойным, собранным, внимательным.
Но моё сердце, моё материнское, женское сердце не могло принять этого. Я не могла спокойно сидеть дома, зная, что мой муж где-то один в тайге, без связи, без помощи. Что если с ним что-то случится? Медведь нападёт? Заблудится? Сломает ногу?
— Я понимаю твои причины, — сказала я. — Но так дальше продолжаться не может. Мне тоже плохо, когда ты исчезаешь.
— Что ты предлагаешь? — спросил Михаил.
Я задумалась.
— Давай договоримся. Ты предупреждаешь меня заранее, хотя бы за неделю. Говоришь точно, когда уезжаешь и когда вернёшься. И оставляешь мне контакты ближайшей больницы или МЧС в том районе, куда едешь.
Михаил хмыкнул.
— МЧС? Оль, я же не в экспедицию на Северный полюс собираюсь.
— Мне всё равно, — отрезала я. — Это мои условия.
Он вздохнул, но кивнул.
— Ладно. Договорились.
С тех пор прошёл год. Михаил уезжал ещё дважды — в марте и в сентябре. Оба раза предупреждал заранее, оставлял координаты, звонил из ближайшей деревни. Я всё равно волновалась, но уже не так панически, как раньше.
А сейчас, развешивая бельё на веранде и отвечая на вопросы соседки, я думала о том, что через три дня мой муж снова уедет. Снова сядет на поезд до Архангельска, потом на автобус до какой-то деревни с непроизносимым названием, а оттуда пешком двадцать километров до избушки на берегу реки.
Вечером Михаил пришёл с работы позже обычного. Я уже успела разогреть ужин и накрыть на стол.
— Как день? — спросила я, целуя его в щёку.
— Нормально, — он скинул ботинки и прошёл на кухню. — Начальник новый проект спустил. Срочный, как всегда. Все носятся как угорелые.
Я посмотрела на него внимательно. Усталость читалась в каждой морщинке, в опущенных плечах, в тусклых глазах.
— Миш, — начала я осторожно. — Может, тебе... не ехать на этот раз?
Он поднял голову, удивлённо посмотрел на меня.
— Почему?
— Ну, — я замялась. — Проект новый, работы много. Тебя же могут вызвать, а ты будешь недоступен.
Михаил покачал головой.
— Оль, я как раз поэтому и еду. Если я сейчас не уеду, через месяц меня можно будет в психушку сдавать.
Я вздохнула. Знала же, что бессмысленно отговаривать.
— Ладно. Ты билеты купил?
— Ага, на послезавтра. Вернусь через десять дней.
— Ты точно возьмёшь телефон? И спички? И аптечку?
Михаил улыбнулся.
— Возьму, возьму. Ты как моя мама.
— Я хуже, — буркнула я. — Я твоя жена.
Он встал, обнял меня со спины, уткнулся носом в шею.
— Я вернусь, — прошептал он. — Всегда возвращаюсь.
— Но я всё равно волнуюсь, — призналась я. — Каждый раз думаю: а вдруг что-то случится?
— Ничего не случится, — заверил он. — Я осторожный. И места знаю хорошо, туда уже раз пять ездил.
Мы постояли так немного, обнявшись посреди кухни. За окном кричали дети, лаяла соседская собака, проезжали машины. Обычная городская какофония, которая никогда не утихает.
— Знаешь, — сказала я, — иногда мне кажется, что я тебя не понимаю. Мне нравится город, людей не боюсь, работа вообще в радость. А ты...
— А я другой, — закончил Михаил. — Мы просто разные, Оль. Но это не значит, что мы не подходим друг другу.
— Не значит, — согласилась я.
Через два дня я проводила мужа на вокзал. Он стоял на перроне с рюкзаком за плечами, в старой походной куртке и резиновых сапогах. Выглядел совершенно не в своей тарелке — обычно я видела его в деловом костюме, с портфелем и начищенными туфлями.
— Ну, я пошёл, — сказал он, когда объявили посадку.
— Иди, — кивнула я, пытаясь улыбнуться. — Позвонишь?
— На пятый день, как договаривались.
Он чмокнул меня в губы и направился к вагону. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Знала же, что так будет. Каждый раз одно и то же — провожаю его и реву как идиотка.
Поезд тронулся. Михаил помахал мне из окна, и я помахала в ответ. Потом состав скрылся за поворотом, и я осталась одна на пустом перроне.
Первые три дня прошли нормально. Я работала, встречалась с подругами, убиралась в квартире. Но к четвёртому дню начала нервничать. Проверяла телефон каждые пять минут, хотя знала, что он не позвонит раньше пятого дня.
На пятый день я вообще не могла сосредоточиться на работе. Каждый раз, когда телефон вибрировал, я подскакивала на стуле. Но это были либо подруги, либо реклама.
К вечеру позвонила мама.
— Оля, что случилось? Ты такая встревоженная.
— Да всё нормально, мам, — соврала я. — Просто устала на работе.
— Михаил опять уехал? — догадалась она.
Мама знала о наших с Михаилом договорённостях. Знала и не одобряла.
— Уехал, — подтвердила я.
— И когда это закончится? — вздохнула мама. — Нормальные мужья с жёнами на курорты ездят, а твой в тайгу один убегает.
— Мам, ну не начинай, — попросила я. — У меня и без того нервы на пределе.
Она замолчала, потом тише сказала:
— Извини, доченька. Просто волнуюсь за вас обоих.
Когда стемнело, а Михаил так и не позвонил, я начала паниковать по-настоящему. Звонила ему раз за разом — недоступен. Писала — сообщения не доставлялись. К десяти вечера я уже искала в интернете контакты МЧС Архангельской области.
И тут телефон зазвонил.
— Оль? — послышался знакомый голос. — Привет, родная.
— Михаил! — выдохнула я. — Где ты был?! Ты должен был позвонить днём!
— Извини, Оль, — он говорил немного виновато. — Я ходил в деревню за хлебом, там телефон и ловит. Но вчера речка разлилась после дождя, мост подмыло. Пришлось идти в обход через лес, вышло намного дольше.
— Ты цел? — спросила я, чувствуя, как колотится сердце.
— Абсолютно. Даже не промок. У меня тут вообще красота — рыбы наловил, грибов нашёл. Погода отличная.
Я закрыла глаза, прислонилась лбом к холодному оконному стеклу.
— Миш, — сказала я тихо. — Я больше так не могу.
Он замолчал.
— О чём ты?
— Об этом всём. О твоих поездках. Я не справляюсь. Каждый раз жду, что ты не вернёшься.
— Оль...
— Нет, выслушай, — перебила я. — Я понимаю, что тебе это нужно. Но и мне тоже нужно что-то. Нужна уверенность, что мой муж в безопасности. А я её не чувствую.
Михаил долго молчал. Слышно было, как шумит ветер у него в трубке, как где-то далеко кричит птица.
— Что ты предлагаешь? — спросил он наконец.
— Не знаю, — призналась я. — Может, ты будешь ездить не один? Или в какое-то более доступное место, где есть связь?
— Тогда это уже не то, — возразил он. — Смысл теряется. Мне нужно именно это — полная тишина, полное уединение.
— А мне нужен живой муж! — я не сдержалась, повысила голос.
Снова молчание.
— Послушай, — сказал Михаил устало. — Давай обсудим это, когда я вернусь. Хорошо? Сейчас мы оба на эмоциях.
— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как начинаю плакать. — Только приезжай скорее.
— Через пять дней, как договаривались.
Он позвонил ещё раз — на восьмой день. Сказал, что всё хорошо, что возвращается через два дня. Я считала часы.
Когда Михаил вернулся, я встретила его на пороге с твёрдым решением. Мы должны были всё обсудить и найти какой-то компромисс. Иначе я просто сойду с ума.
Он зашёл в квартиру, бросил рюкзак в прихожей, обнял меня.
— Соскучился, — прошептал он.
— Я тоже, — ответила я и отстранилась. — Миш, нам нужно поговорить.
Мы сели на диван. Я долго подбирала слова, не зная, с чего начать.
— Я много думала, пока тебя не было, — сказала я наконец. — И поняла, что не могу больше так жить. Мне нужны гарантии твоей безопасности.
— Какие гарантии? — удивился Михаил. — Оль, я же взрослый мужик, не первый раз в тайге.
— Неважно, — отрезала я. — Гарантии. Купи спутниковый телефон, который ловит везде. Или носи с собой GPS-маяк, чтобы я могла видеть, где ты.
Михаил поморщился.
— GPS-маяк? Серьёзно? Я что, заключённый?
— Нет, ты мой муж, — твёрдо сказала я. — И я имею право знать, что с тобой всё в порядке.
Он встал, прошёлся по комнате.
— Понимаешь, в чём дело, — начал он. — Для меня эти поездки — способ отключиться от всего. Совсем от всего. Если я буду таскать с собой спутниковый телефон, это уже не то. Я буду знать, что в любой момент могу позвонить, и эта мысль будет отвлекать.
— А меня вообще не волнует, отвлекает тебя эта мысль или нет! — сорвалась я. — Меня волнует, что ты можешь погибнуть где-то в лесу, а я об этом узнаю через неделю!
Михаил остановился, посмотрел на меня.
— Оль, я не собираюсь погибать.
— Никто не собирается, — парировала я. — Но это случается.
Мы стояли, глядя друг на друга. Я видела, что он не согласен. Но видела и то, что он понимает мои страхи.
— Ладно, — сказал он наконец. — Куплю спутниковый телефон. Буду звонить раз в три дня. Устроит?
Я кивнула.
— Устроит.
Через месяц Михаил действительно купил спутниковый телефон. Дорогущую штуку, которая ловила сеть даже в самых глухих местах. Показал мне, как она работает.
— Довольна? — спросил он, ухмыляясь.
— Очень, — ответила я и поцеловала его. — Спасибо.
Следующая его поездка состоялась в августе. На этот раз я проводила его спокойнее — знала, что он сможет позвонить в любой момент. И действительно, через три дня телефон зазвонил.
— Оль, привет, — сказал Михаил. — Как ты?
— Нормально, — ответила я. — А ты?
— Отлично. Погода шикарная, рыба клюёт. Вчера видел лося.
Мы разговаривали минут пять, не больше. Но этого хватило, чтобы я успокоилась.
Он позвонил ещё дважды — на шестой и на девятый день. А на десятый вернулся домой — загорелый, отдохнувший, счастливый.
— Ну что, довольна? — спросил он, обнимая меня.
— Довольна, — улыбнулась я. — Хотя всё равно волновалась.
— Ты всегда будешь волноваться, — усмехнулся он. — Такая уж ты, моя ненаглядная.
Я ударила его по плечу, но улыбнулась.
Мы нашли компромисс. Не идеальный — я всё равно переживаю, когда он уезжает. Но теперь хотя бы знаю, что если что-то случится, он сможет позвонить. Или я смогу дозвониться до него.
А Михаил продолжает ездить в свою тайгу — раза три-четыре в год. Возвращается каждый раз другим человеком — спокойным, уравновешенным, внимательным. И я понимаю, что это ему действительно необходимо.
Людмила Ивановна однажды спросила меня прямо:
— Оль, а не странно тебе, что твой супруг один по лесам шляется? Может, он там не один, а?
Я посмотрела на неё и рассмеялась.
— Людмила Ивановна, если б у него была другая, он бы не возвращался таким довольным. Поверьте мне.
Она фыркнула, но отстала.
Иногда я думаю — а как живут другие семьи? Те, где мужья не убегают в леса, а спокойно ходят на работу и возвращаются домой в шесть вечера? Наверное, у них всё проще. Но, может, и скучнее.
А у нас своя история. Не похожая на другие, но наша. И я научилась её принимать — вместе со всеми странностями, переживаниями и тревогами. Потому что люблю этого странного человека, который периодически сбегает от суеты в глухие леса.
И буду любить, даже если он уедет ещё сто раз. Просто буду ждать его дома — с горячим ужином, тёплым пледом и готовностью выслушать очередные истории про медведей, рыбалку и костры под звёздами.
Потому что это и есть семья — принимать друг друга такими, какие мы есть. Со всеми нашими причудами, страхами и способами справляться с этим сложным миром.
Подпишитесь! Будет интересно!