Илона Клинг. Жизненные истории

— Лиза, ты где? Кофе уже остыл! Я вздрогнула от голоса мамы и поспешила к двери. На пороге стояла высокая девушка с копной рыжих волос и россыпью веснушек на носу. — Проходи, не стесняйся, — поторопила я подругу. — Познакомься, мам, это Вероника. Она въехала в квартиру напротив. Мама обернулась от плиты, улыбка застыла на её лице. Секунду, может, две — она молча смотрела на Нику, потом резко отвернулась. — Очень приятно, — выдавила она сквозь зубы. — Извините, у меня борщ убежит. Ника растерянно моргнула...

— Рита, закрой глаза! — голос Андрея дрожал от восторга. — Сейчас будет сюрприз! Я послушно зажмурилась, хотя сердце уже предательски сжалось. Новый год, третий вместе, и я точно знала, что сейчас произойдет. — Открывай! Передо мной возвышалась коробка размером с микроволновку, обклеенная золотой бумагой и перевязанная алым бантом величиной с кочан капусты. — Что это? — осторожно спросила я, разматывая ленту. — Сам увидишь! Продавец говорит, это хит сезона! Внутри обнаружился набор "Роскошь востока":...

— Смотри, какие серьги мне Денис подарил! — Таня протянула руку так близко к моему лицу, что я едва не ткнулась носом в бриллианты. — Настоящие, между прочим. В "Картье" покупал, сам видела чек! Я механически кивнула, продолжая нарезать салат. Новый год мы всегда отмечали у родителей — большой семьёй, шумно, с традиционными блюдами и неизменными спорами о том, кто в этом году лучше всех справился с жизнью. — А тебе Максим что-то приготовил? — голос сестры звенел фальшивым участием. — Не знаю, — я пожала плечами...

— Ну всё, хватит! — Глеб швырнул телефон на диван и уставился на жену. — Я больше не могу это терпеть! Марта оторвалась от ноутбука, недоуменно подняв бровь. — Что случилось? — Это! — он ткнул пальцем в экран своего айфона. — Очередное сообщение от твоей сестрицы. "Глебушка, а давай на Новый год все соберёмся у вас? Будет весело!" Весело ей! А мне? Мне что, радоваться, как они в нашу двушку впихнутся? Твоя мама с её диетами, твоя тётя Роза с постоянными причитаниями, твой брат Кирилл с гитарой и жутким репертуаром, племянники, которые за час разнесут квартиру...

— Знаешь, а ведь я всегда думала, что Тамара на свадьбу Ритке подарила сервиз. Настоящий чешский! Часы показывали половину четвертого утра. Новогодняя ночь плавно перетекала в утро, гости разъехались, а мы с подругами остались доедать оливье на моей кухне. — Какой сервиз? — Маргарита отхлебнула игристое прямо из бутылки. — Тамарка мне свою старую посуду притащила! Говорит, типа винтаж. А я потом на донышке нашла — «Сделано в Китае». Две тысячи восьмой год! Я хмыкнула и потянулась за салатом. Вот оно, начало разоблачений...

— Ты точно не хочешь остаться? — Алиса придерживала мне дверь, пока я натягивала сапоги. — Максим хотел включить караоке. — Спасибо, но мне завтра к восьми на работу, — соврала я, застёгивая молнию. На самом деле никакой работы не было. Просто хотелось поскорее оказаться дома, снять это душное платье и забыть про эту вечеринку. Слишком шумно, слишком много незнакомых лиц, слишком искусственные улыбки. Новый год я всегда встречала спокойно, в семейном кругу или с парой близких подруг. Но в этом году мама улетела к сестре в Сочи, а подруги разъехались кто куда...

— Господи, кто это звонит... Жанна нащупала телефон на тумбочке, не открывая глаз. Голова раскалывалась, во рту — противный привкус, будто лизнула батарейку. На экране высветилось имя "Рита (работа)". — Да? — голос прорезался хрипло. — Ты жива хоть? — послышалось встревоженное: — Я уже третий раз звоню! — Какое время? — Половина десятого. На работу не идёшь случайно? Жанна резко села. Комната поплыла, желудок предательски скрутило. — Чёрт... Рабочий же день... — Ты чего, совсем? После вчерашнего Виталий Борисович всем отгул объявил до обеда...

— Ты ему опять позвонила? Четвёртый раз за день! — А что такого? — Галина отложила телефон и повернулась к мужу. — Я просто хотела узнать, поел ли он. Виктор устало провёл рукой по лицу. — Ему тридцать четыре года. Тридцать четыре, Галя! Он в командировке в Сочи, а не на Северном полюсе. — Ну и что? Я мать, имею право волноваться. — Волноваться — да. Звонить каждые два часа с вопросами про носки и витамины — это уже диагноз. Галина обиделась и демонстративно отвернулась к окну. За окном моросил октябрьский дождь, заливая серую питерскую улицу...

— Алексей Витальевич, вам посылка, распишитесь! Я недоуменно уставился на курьера в синей куртке, который стоял в дверях с огромной коробкой в руках. — Какая посылка? Я ничего не заказывал. — А это вам заказали, — парень улыбнулся и протянул коробку. — Распишитесь здесь. Я машинально поставил автограф и только тогда разглядел, что коробка перевязана золотистой лентой, а на крышке красовалась открытка. — Это что? — спросил я, начиная разворачивать упаковку. — Самому интересно, — курьер не спешил уходить...

— Дочь, ты чего так рано? Ещё и семи нет! Я прислонилась лбом к холодному стеклу автобуса и улыбнулась. Голос матери по телефону звучал взволнованно, как будто я собиралась улететь на Марс, а не приехать домой на праздники. — Так рейс утренний попался, дешевле намного. Часам к двум буду. — Ладно, я пирожки с капустой сделаю, ты их любишь. И селёдку под шубой. Без майонеза, знаю, что не ешь его теперь. Я закрыла глаза. Мама всегда помнила такие мелочи — что я не люблю майонез уже лет пять, что предпочитаю чай без сахара, что терпеть не могу, когда носки после стирки выворачивают наизнанку...

— Лариса Михайловна, вы хорошо получились на этом снимке! — секретарша Оленька ткнула пальцем в экран планшета. Я машинально взглянула на фотографию из корпоративного альбома и замерла. На меня смотрела незнакомая женщина. Тяжёлая, рыхлая, с поплывшим овалом лица и странным блеском в глазах. Платье топорщилось на животе, руки казались отёчными, а улыбка... Господи, эта улыбка была словно приклеена к лицу — фальшивая, вымученная. — Да, спасибо, — пробормотала я и быстро отвернулась. В голове пульсировала...

— Да ладно тебе, Люд, ну какие у тебя проблемы! Муж нормальный, дети здоровые, живёте в своей квартире… Максим замер у двери в коридоре, держа в руках куртку. Он только что вернулся с пробежки и собирался пройти в душ, но голос Светы, жены, заставил его остановиться. Она разговаривала по громкой связи по телефону с Людмилой, своей подругой ещё с университета. — Вот именно, что нормальный, — тихо ответила Света, и в её голосе прозвучало что-то, от чего у Максима похолодело внутри. — Понимаешь, настолько нормальный, что даже говорить не о чем...