— Лизка, ну сколько можно перед зеркалом-то крутиться! — Денис, стоя в дверях детской, смеялся, глядя на старшую дочь, которая в который раз примеряла гимнастический купальник. — Ты и так красавица!
Шестилетняя Лиза серьезно посмотрела на отца через зеркало.
— Пап, а ты правда придешь на выступление в воскресенье?
— Конечно! Куда я денусь от такой звезды? — Денис подхватил дочь на руки и закружил. — Мы с Катюшкой обязательно придем болеть за тебя!
Из соседней комнаты раздался плач двухлетней Кати. Денис поставил Лизу на пол и поспешил к малышке.
— Ну что у нас тут? Кто это расстроился? — он ловко подхватил девочку, прижал к груди, и плач сразу стих.
Оля, появившаяся в дверях с пакетом продуктов, поджала губы.
— Опять ты её разбаловал? Она у тебя на руках только и сидит.
— Оль, она же маленькая ещё...
— Лиза в её возрасте уже сама засыпала. — Жена прошла мимо на кухню, бросив на ходу: — Кстати, когда собираешься искать нормальную работу? Сколько можно этим курьерством заниматься?
Денис почувствовал, как привычно сжимается что-то в груди. Вот опять началось.
Их маленькая двушка в панельной девятиэтажке казалась ещё меньше, когда Оля начинала "разговоры о жизни". А начинала она их всё чаще.
— Я же нормально зарабатываю, — попытался возразить Денис, укладывая Катю в кроватку. — На жизнь хватает.
— На жизнь, — передразнила Оля, вываливая продукты из пакета на стол. — А на нормальную квартиру? На море съездить? На секции детям? Мы в кредитах, Денис! Вечно одно и то же. Мама права была...
— А, ну вот и мама подъехала, — не выдержал Денис. — Всегда она у тебя права!
— Потому что она говорит дело! Надо открывать свой бизнес, а не мотаться с посылками как мальчишка! Тебе тридцать два года, у тебя семья, дети!
— Я знаю, сколько мне лет, — устало ответил Денис. — И про детей тоже помню. Но открыть бизнес — это деньги, риск...
— Вот именно — риск! А ты боишься! Всегда боялся!
Лиза, стоявшая в дверях своей комнаты, испуганно смотрела на родителей. Денис заметил её взгляд и попытался улыбнуться.
— Солнышко, иди, мультики посмотри, мы сейчас с мамой просто поговорим.
Но Оля уже вошла в раж.
— И вообще, мама предлагает мне переехать к ней. У неё трёшка, места хватит всем.
— Это как? — Денис медленно повернулся к жене. — То есть ты уже всё решила?
— Я подумываю. Ты же всё равно ничего не меняешь!
Они поругались ещё минут двадцать. Потом Денис хлопнул дверью и ушёл к Серёге, своему другу детства, который жил в соседнем подъезде.
— Слушай, ну сам посуди, — Денис, сидя на потёртом диване в холостяцкой берлоге Серёги. — Я же стараюсь. Работаю по двенадцать часов, домой всё приношу.
— Слушай, а может, она права? — неожиданно серьезно сказал Серёга. — Ну про бизнес. Помнишь, мы ещё в школе мечтали свой автосервис открыть? Ты же мастер золотые руки, любую машину оживишь.
— Было дело, — вздохнул Денис. — Только мечтать и делать — разные вещи. Кредит взять страшно, вдруг не пойдёт? А у меня дети.
— Вот именно — дети. Ради них и надо рискнуть.
Но Денис только мотнул головой. Внутри всё сжималось от одной мысли о долгах, обязательствах, ответственности. Он и так чувствовал себя загнанным в угол.
Домой он вернулся поздно. Оля уже спала, отвернувшись к стене. Денис тихо зашёл в детскую, поправил одеяло на Лизе, погладил спящую Катюшку по волосам. В такие моменты казалось, что всё не так уж плохо. Разве не это главное — чтобы дети были здоровы и счастливы?
Но наутро скандал разгорелся с новой силой.
— Я уезжаю к маме, — заявила Оля, складывая вещи девочек. — На месяц. Подумаю, что дальше делать.
— Оль, ну давай спокойно поговорим...
— Поговорить? — она резко обернулась. — Мы говорим уже пять лет! Результата ноль! Я устала ждать, когда ты наконец станешь мужчиной!
— Это что ещё значит? — возмутился Денис.
— А то, что настоящий мужчина обеспечивает семью! Принимает решения! А ты... — она махнула рукой. — Ты всю жизнь как ребёнок! Только с друзьями посидеть и с Катькой поиграть!
— При чём тут Катя?
— А притом! С Лизой ты никогда так не возился!
— Лиза самостоятельная, она у тебя с двух лет на секции бегала...
— Потому что я её туда отдала! А ты? Ты только с младшенькой сюсюкаешься!
Они кричали, не замечая, что Лиза стоит в дверях, прижимая к груди рюкзачок. На её лице застыл такой взрослый, такой горький взгляд, что Денис, увидев дочь, осёкся на полуслове.
— Мам, мы уже собрались, — тихо сказала девочка.
Оля уехала с дочерьми в тот же день.
Первую неделю Денис звонил каждый вечер. Просил вернуться, обещал всё наладить, найти работу получше.
— Переезжай к нам, не так уж далеко ехать,— отвечала Оля. — Мама говорит, тебе здесь работу найдёт. У её знакомого фирма, нужны водители.
— Оль, но тут вся моя жизнь...
— Какая жизнь? Серёжка твой? — она фыркнула. — Вот и оставайся с ним.
— При чём тут Серёга? Это мой город, моя...
— Значит, не так уж ты и соскучился, — холодно произнесла она и отключилась.
Они ругались каждый вечер. Потом Оля стала брать трубку через раз. Потом перестала совсем.
Прошло три месяца. Денис похудел, осунулся, но продолжал работать с утроенной силой. Копил деньги — вдруг получится что-то наладить, вернуть семью. По вечерам сидел в пустой квартире, смотрел на фотографии дочерей на телефоне и чувствовал, как внутри разрастается пустота.
В апреле Оля позвонила сама. Голос звучал официально, отстранённо.
— Денис, нам надо поговорить. Лизу позвали на соревнования. Международные. В Польше.
— Вот это да! — искренне обрадовался Денис. — Молодец наша девочка!
— Нужно твоё разрешение на выезд. Нотариально заверенное.
— А... ну да, конечно. Только... — он замялся. — А нельзя мне с ней поехать? Я же хочу увидеть, как она выступает.
— Денис, ты серьёзно? У тебя же денег нет даже сюда приехать!
— Но я могу попросить в долг...
— Не надо ничего просить, — отрезала Оля. — Просто дай разрешение. Тренер с ней поедет, она не одна будет.
Что-то внутри Дениса дёрнулось.
— Подожди, а ты?
— Я не могу, мама болеет, кто-то должен с ней остаться.
— А Катя?
— Катя со мной, естественно. Она маленькая.
— То есть Лизка поедет вообще без родителей? — возмутился Денис. — Да ни за что!
— Что значит "ни за что"? — голос Оли стал жёстким. — Это шанс для неё! Там будут скауты, тренеры из крупных школ!
— Мне плевать! Она ребёнок, ей шесть лет!
— Семь уже! И она не просто ребёнок, она талантливая гимнастка!
— Она моя дочь! — закричал Денис. — И я не разрешаю!
В трубке повисла тишина. Потом Оля заговорила тихо, но каждое слово било как пощёчина:
— Знаешь что, Денис... Может, оно и к лучшему. Ты её всё равно никогда не любил.
— Что?! Ты о чём?!
— О том, что говорю. С самого рождения. Ты с Катькой носишься как с писаной торбой, а Лизку... Лизку ты всегда воспринимал как довесок.
— Ты спятила! — задыхался Денис. — Я обеих люблю!
— Неправда! И я знаю почему! — голос Оли сорвался. — Потому что Катя похожа на тебя! Потому что она твоя! А Лиза...
Сердце Дениса пропустило удар.
— Что... Лиза?
— Лиза не твоя дочь! — выкрикнула Оля. — Понимаешь?! Я изменила тебе! И я не знала чья она, надеялась, что твоя, но... Но ты всегда чувствовал, да? Подсознательно? Поэтому никогда её не любил так, как Катьку!
Денис стоял посреди комнаты, держа телефон, и не мог вымолвить ни слова. Мир вокруг качнулся, поплыл, потерял чёткость очертаний.
— Денис? Ты слышишь меня? Денис?!
Он опустил руку. Потом, действуя на автомате, отключил телефон.
Первые сутки он не мог ни есть, ни спать. Сидел на диване, уставившись в одну точку, и в голове крутилась бесконечная карусель мыслей. Неужели правда? Неужели он действительно подсознательно чувствовал, что Лиза... что она...
Нет. Это невозможно. Он любил Лизу. Конечно, с Катькой проще было — малышка, беспомощная, тянулась к нему... Но Лиза! Его умница, его гимнастка! Он же гордился ею, радовался её успехам!
Или нет?
Память предательски подкидывала эпизоды. Как он отказывался идти на очередное выступление, ссылаясь на усталость. Как раздражался, когда Лиза плакала. Как Катьке готов был луну достать, а Лизе говорил "потерпи, ты же старшая".
Господи. Господи, неужели Оля права?
На третий день позвонил Серёга.
— Бро, ты живой? Что молчишь?
Денис рассказал. Серёга слушал молча, только изредка присвистывал.
— Жесть, конечно, — наконец выдохнул он. — Но... слушай, а какая разница, в конце концов? Ты же восемь лет был ей отцом.
— Семь, — машинально поправил Денис. — Ей семь.
— Ну вот. Семь лет. И для неё ты — папа. Единственный.
— Но я не...
— Биологический отец? И что? Отцовство — это то, кто был рядом, когда резались зубы. Кто учил на велосипеде кататься. Кто на выступления ходил.
— Я не ходил на выступления, — глухо сказал Денис. — Почти не ходил.
— Ну так начни ходить. Не поздно же.
Но было поздно.
Оля подала на развод. Процесс шёл тяжело, муторно. Денис не препятствовал, только просил оставить ему право видеться с дочерьми. С дочерью, поправлялся он мысленно. С Катей.
А потом понял, что хочет видеться с обеими. С Лизой тоже. Потому что, несмотря ни на что, в его памяти всплывали моменты. Как она, трёхлетняя, приносила ему свои каракули — "Смотри, пап, это ты!" Как в пять лет серьёзно объясняла, почему надо мыть руки перед едой. Как тянулась к нему, когда страшно было.
Он помнил всё это. И понимал, что любил. Просто... по-другому. Тише. Не так демонстративно, как Катю.
Но любил.
Оля не захотела его слушать.
— Слишком поздно, Денис. Ты сделал свой выбор, когда отказался дать разрешение на соревнования. Из-за тебя Лиза упустила шанс!
— Я передумал! Я готов подписать всё что угодно!
— Уже не надо. Срок прошёл.
— Оль...
— До свидания, Денис.
Развод оформили через полгода. Денис получил право видеться только с Катей. Он мог претендовать только на ту, что действительно была его дочерью.
Первая встреча случилась через два месяца после решения суда. Оля привезла Катю на выходные, и трёхлетняя малышка, увидев отца, радостно бросилась к нему.
— Папочка!
Денис подхватил её, прижал к себе, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы. Как же он скучал. Как же долго эти месяцы тянулись.
— Привет, моя хорошая. Как я по тебе соскучился!
Оля стояла в стороне, холодно наблюдая.
— В воскресенье вечером жду обратно. Не опаздывай.
— Оль, подожди... А Лиза?
— Лиза на сборах.
— Но я хотел бы её увидеть...
— У тебя нет на это права. По закону.
— Но я же...
— Всё, Денис. До воскресенья.
Она развернулась и ушла, оставив его с Катей на руках.
Два года Денис жил как во сне. Работал, копил деньги, встречался с Катей раз в месяц на выходные. Серёга уговаривал его начать встречаться с кем-нибудь.
— Жизнь продолжается, бро. Нельзя вечно страдать.
— Не могу, — отвечал Денис. — Не готов.
Но однажды, на работе, он столкнулся с ней.
Анна была диспетчером в их службе доставки. Тихая, незаметная женщина лет тридцати пяти, с добрыми глазами и негромким голосом. Как-то раз она задержалась после смены, и они разговорились. Потом разговорились ещё раз. Потом стали вместе обедать.
Анна была разведена, детей у неё не было. Она не лезла в душу, не требовала объяснений, просто была рядом. И это успокаивало.
Через год они поженились. Тихо, без гостей, просто расписались и отметили вдвоём в кафе.
— Знаешь, я боялся, что не смогу никого больше полюбить, — признался Денис, глядя на обручальное кольцо на её пальце.
— Не надо любить так же, — мягко ответила Анна. — Можно любить по-другому. Тише, спокойнее. Это тоже любовь.
Ещё через год родился Максим.
Денис смотрел на сына — крошечного, красного, орущего — и чувствовал такую волну нежности, что перехватывало дыхание. Мальчик. Наконец-то мальчик.
— Теперь ты счастлив? — спросила Анна, улыбаясь.
— Да, — ответил он. И это было правдой.
Но по ночам, когда он вставал к Максиму, качая сына на руках, в голове иногда всплывало: "А где-то у меня ещё две дочери растут."
Катю он видел редко — Оля переехала с ней в Москву, и встречи стали совсем нечастыми. Девочка взрослела, отдалялась. А Лизу... Лизу он не видел совсем.
"Хорошая у нас семья получилась, — думал Денис, глядя на спящих Анну и Максима. — Правильная. Разве не об этом я мечтал?"
Мечтал.
Но почему же тогда так болит?
Максиму было три года, когда Денис случайно увидел Лизу.
Они с Аней и сыном гуляли в парке, и вдруг он заметил группу девочек-подростков в спортивных костюмах. Они стояли у фонтана, смеялись, фотографировались.
И среди них — высокая, худая девочка с длинными волосами, собранными в хвост. Лиза. Он узнал бы её из тысячи.
Сердце бешено заколотилось.
— Ань, посиди с Максимом, я сейчас...
Он шагнул вперёд, но в этот момент девочки засмеялись чему-то, и Лиза обернулась в его сторону.
Их взгляды встретились.
Одно мгновение. Она смотрела на него, и он видел, как в её глазах промелькнуло узнавание. Потом — холод. Такой взрослый, такой жёсткий холод, что Денис застыл на месте.
Лиза отвернулась и пошла прочь вместе с подругами, не оглянувшись больше ни разу.
— Кто это был? — тихо спросила Анна, подходя к нему.
— Моя старшая дочь, — так же тихо ответил Денис.
— Лиза?
— Да.
— Она тебя узнала?
— Да.
— И...
— И ничего. Я для неё больше не существую.
Они молча пошли дальше, и Денис чувствовал, как что-то окончательно ломается внутри. Это была правда. Он потерял Лизу. Навсегда.
Может, Оля и была права тогда. Может, он действительно не любил её так, как должен был любить отец. Может, она чувствовала это всегда.
А теперь поздно что-то менять.
— Папа, мороженое хочу! — потянул его за руку Максим.
— Сейчас, сынок, — Денис поднял мальчика на руки. — Сейчас купим.
Жизнь продолжалась. С новой семьёй, с сыном, с размеренным течением дней. Иногда Денис ловил себя на мысли, что это и есть счастье — простое, тихое, без потрясений.
Но по ночам ему снились две девочки. Одна маленькая, тянущая к нему ручки. Другая — стоящая у фонтана и смотрящая холодным взглядом.
И он понимал: что бы ни было дальше, что бы ни случилось, — эта боль останется с ним навсегда. Потому что любовь к детям не умирает. Даже когда ты теряешь право называться их отцом.