В жизни Готэмской квартиры наступила пора великих потрясений. Маша назвала это «генеральной уборкой». Для нас, зверей, это был апокалипсис, повторяющийся с пугающей регулярностью.
Первым признаком надвигающейся бури был специфический запах. Резкий, химический, щекочущий ноздри. Он исходил от бутылок и флаконов, которые Маша доставала из загадочной тумбы под названием «под раковиной». Пахло лимонами, хвоей и какой-то тотальной, беспощадной чистотой.
— Ну что, зверье мое, — сказал как-то утром Сергей, с тоской глядя на разложенные тряпки и швабру. — Пришла и наша пора.
Рик, в отличие от Сергея, не вздыхал. Он чётко знал процесс. Услышав характерные звуки, он немедленно отходил на свою лежанку в коридоре — стратегическую позицию, откуда открывался хороший обзор, но где он гарантированно не мешался под ногами. Он ложился, клал голову на лапы и смотрел умоляющими глазами, но не шевелился. Он был умным псом и понимал: перечить Маше в такие дни — верный путь к катастрофе.
Котя, почуяв недоброе, бесследно испарилась. Я позже обнаружил её в самом глухом углу кладовки, свернувшуюся калачиком в коробке со старыми зимними вещами. Мудрость возраста.
Рысь, как всегда, демонстрировала презрение к суетному миру двуногих. Она возлегла на самом высоком книжном шкафу, откуда могла с безопасной высоты наблюдать за предстоящим безумием.
— Смотри, деревенщина, — бросила она мне, — как низко могут пасть эти безмозглые, чтобы победить невидимого врага. Они называют это грязью. Смехотворно.
Я же, как Бетман, занял свою позицию. Я не прятался и не паниковал. Моей миссией был контроль и наблюдение. Я запрыгнул на спинку дивана — место, с которого открывался вид на все ключевые точки квартиры. Отсюда я мог следить за передвижениями Маши, отслеживать траекторию пылесоса-монстра и координировать, так сказать, тыловое обеспечение.
Когда Маша попыталась снять с дивана покрывало, я просто грациозно перепрыгнул на подоконник, дав ей возможность сделать свою работу. Зачем рычать и сопротивляться? Я прекрасно понимал стратегическую необходимость данного манёвра. Чистый диван — это хорошо. Просто процесс его очистки был немного травмирующим для психики.
— Молодец, Бетман, — одобрительно кивнула мне Маша, встряхивая покрывало.
Я благосклонно мурлыкнул в ответ. Мы с ней понимали друг друга. Я уважал её авторитет, а она — мою тактическую дисциплину.
Потом настал черёд ковра. Рычащий монстр, которого Маша называла «пылесос», начал своё смертоносное шествие. Рик, на своей лежанке, прижал уши и зажмурился, но не сдвинулся с места. Я же, со своего поста, внимательно следил за агрессором. Я не нападал на шланг. Это было бы не только бесполезно, но и неуважительно по отношению к Маше. Вместо этого я отслеживал маршрут пылесоса, предсказывая его движение, и, если он направлялся в зону, где могли находиться мои игрушки, я бесшумно спрыгивал и убирал их с пути. Профилактика — лучшая тактика.
Самым сложным моментом стала атака на мою крепость — домик-когтеточку. Маша вытащила её на середину комнаты. Я почувствовал лёгкий укол в сердце. Это было моё! Но я видел решимость в её глазах. И я понимал: это необходимо для общего блага. Я просто отвернулся и начал интенсивно вылизывать лапу, делая вид, что меня это нисколько не волнует. Сила воли Бетмена должна была быть стальной.
Но мы не были бы зверями, если бы не нашли свою выгоду в этом хаосе. Перевёрнутая мебель открывала недоступные обычно лазы. За диваном я обнаружил давно потерянный мячик. Я откатил его в сторону Рика. Он открыл один глаз, увидел добычу, но, бросив взгляд на Машу с пылесосом, благоразумно решил подождать.
Кульминацией битвы стало бегство мыши. Испуганная грохотом и запахами, она выскочила из-под холодильника и метнулась через всю кухню. На секунду в квартире воцарилась полная тишина. Даже пылесос затих.
Рысь, сидевшая на шкафу, издала низкое предупреждающее ворчание. Котя, как призрак, возникла в дверях кладовки. Я присел для прыжка, забыв на мгновение о нейтралитете. Рик приподнялся на лежанке, его мускулы напряглись.
Но мышь была слишком быстра. Она юркнула в щель под балконной дверью и исчезла. Момент был упущен. Общий враг скрылся.
Маша, не видевшая мыши, только вздохнула:
— Ну вот, почти всё. Серёж, протри пыль наверху.
Сергей, вооружившись тряпкой, подошёл к шкафу, где восседала Рысь.
— Рысь, подвинься.
Рысь посмотрела на него так, будто он предложил ей уступить трон. Она не шевельнулась. Сергей вздохнул и начал аккуратно обтирать пыль вокруг неё, стараясь не задеть. Царь склонился перед истинной владычицей шкафа. Я был впечатлён.
К вечеру битва закончилась. Пылесос, побеждённый, был убран в чулан. В квартире пахло неестественной, пугающей чистотой. Мы, звери, осторожно вышли из своих укрытий.
Первым делом я запрыгнул на диван. Он пах иначе. Чужим. Я лёг и начал усиленно тереться о него щекой, восстанавливая свои пахучие метки. Рысь делала то же самое на своём шкафу. Рик, наконец-то сорвавшись с лежанки, катался по ковру, возвращая ему знакомый запах пса. Даже Котя вышла и начала тереться о ножки столов.
Мы восстанавливали свой мир. Кусочек за кусочком, запах за запахом.
Когда всё было почти закончено, мы собрались в гостиной. Уставшие, но довольные Маша и Сергей сидели на диване. Мы улеглись вокруг них. Рик — у ног Сергея, я — на спинке дивана за Машей, Котя — на своём кресле, Рысь — на своём шкафу.
Враг был изгнан. Порядок восстановлен. Наш Готэм снова пах нами. Я мурлыкал, чувствуя ласковую руку Маши на своей спине. Мы проявили выдержку и дисциплину. Мы пережили бурю. И теперь могли спать спокойно. До следующего раза.