Идея созрела во время одного из ночных патрулей. Я наблюдал за Рысью. Она сидела на своём подоконнике, освещённая неоновым светом вывески напротив, и её профиль был так же величественен и неприступен, как у каменной горгульи на соборе Парижской Богоматери, картинку которого я видел в книге Сергея. И тут меня озарило. Я — Бетмен. Она — девушка. По всем законам жанра, изложенным в комиксах, которые Сергей иногда листал, мы просто обязаны были сойтись.
Правда, в комиксах не уточнялось, что «девушка» весит килограммов восемь, обладает когтями, как у саблезубого тигра, и смотрит на тебя так, будто ты — случайно занесённая на подошве грязь. Но я был готов к трудностям. Воспитание ротвейлеров не прошло даром — я упрям и не боюсь вызовов.
Так началась операция «Пушистый Амур». Цель: завоевать сердце (или хотя бы снисходительное расположение) мейн-куна Гарды, известной в народе как Рысь.
Первый этап: демонстрация силы и ловкости. Я выбрал момент, когда она дремлет на диване. Подкрался с максимальной скрытностью и... продемонстрировал серию сложнейших акробатических трюков вокруг её лежанки. Прыжки с переворотами, свечки, стремительные забеги с резкими остановками. Я выложился на все сто, закончив композицию эффектной позой на спинке дивана, откуда бросил на неё томный взгляд.
Рысь приоткрыла один глаз.
— У тебя что, блохи? — спросила она хриплым голосом. — Или ты решил стать цирковым артистом? Отойди, ты создаёшь сквозняк.
Первый блин вышел комом. Но я не сдался.
Второй этап: добыча трофеев. Нужно было принести ей что-то ценное. Самым ценным ресурсом в квартире, несомненно, была еда. Пробравшись на кухню, я умудрился стащить со стола кусок колбасы, который Маша приготовила для бутербродов. Это был подвиг, достойный отдельного эпоса. Я пронёс его в зубах, не уронив ни крошки, и гордо положил к её лапам.
— Дар, — буркнул я, стараясь выглядеть как можно более брутально.
Рысь обнюхала колбасу с таким выражением, будто я принёс ей дохлого таракана.
— Это пахнет чесноком. Ты что, хочешь, чтобы у меня изо рта неприятно пахло? И вообще, — она отодвинула колбасу лапой, — я на диете. Мне только отборный лосось, и то по пятницам. Забери свою... это.
Миссия провалилась. Колбасу, кстати, тут же уволок Рик, вечно голодный и не брезгующий.
Третий этап: интеллектуальная беседа. Я вспомнил, что она ценит ум. Устроился рядом и попытался завести разговор о высоком.
— Скажи, Гарда, как ты думаешь, в чём экзистенциальный смысл нашего существования в этой каменной коробке?
Она посмотрела на меня так, будто я только что предложил ей пожевать туалетную бумагу.
— В чём смысл? В том, чтобы есть, спать, поддерживать шерсть в идеальном состоянии и свысока наблюдать за суетой плебеев. Всё. Всё остальное — излишне. Ты слишком много думаешь, мальчик. Это признак нездоровой психики.
Я уже начал отчаиваться. Ни сила, ни щедрость, ни интеллект на неё не действовали. Я даже попробовал применить технику Коти — просто сидеть и молча смотреть на неё. После пяти минут моего взгляда она раздражённо фыркнула.
— Если ты не отведёшь от меня эти свои выпученные глаза, я вырву коготь. Мне уже снится, что на меня смотрят два привидения с молочными усами.
Отчаяние начало подкрадываться. Возможно, некоторые сердца слишком холодны для пылкой бэтменовской любви. Но сдаваться было не в моих правилах.
И тут я заметил кое-что. Иногда, очень редко, когда Рысь думала, что её никто не видит, она... играла. Не так, как мы с Риком — с азартом и визгом. Нет. Её игры были утончёнными. Она могла минут десять ловить солнечного зайчика, перебирая лапами с невероятной, почти балетной грацией. Или погоняться за собственной тенью, делая это с таким видом, будто проверяет теорию относительности.
И в один прекрасный день, судьба предоставила мне шанс. Маша принесла новую игрушку — удочку с пёрышками и блестящей побрякушкой на конце. Рик сразу же попытался её съесть, но Маша была непреклонна. Она начала дразнить нас.
Рик носился по комнате, как ураган, подпрыгивая и громко лая. Я демонстрировал тактические хитрости, пытаясь предугадать траекторию. А Рысь... Рысь сидела на диване и делала вид, что её это совершенно не интересует. Но её хвост! Её великолепный, пушистый хвост бил по обивке дивана с нервной частотой. А её глаза, суженные до щелочек, были прикованы к блестящему объекту.
И тут я совершил свой самый гениальный тактический манёвр. Я перестал пытаться поймать игрушку сам. Вместо этого я начал работать «загонщиком». Я отвлекал Рика, направлял его бег так, чтобы он не мешал, и создавал Рыси идеальные условия для атаки. Я как бы невзначай подгонял побрякушку прямо к её дивану.
Сначала она сопротивлялась. Сидела, как скала. Но инстинкт — страшная сила. В тот момент, когда пёрышки зависли в сантиметре от её носа, она не выдержала. Молниеносный удар лапой! Побрякушка была поймана и прижата к дивану с триумфальным рычанием.
Воцарилась тишина. Рик замер с открытой пастью. Я перестал дышать. Рысь опомнилась. Она оглядела нас, поняла, что мы всё видели, и её охватила паника. Она тут же отпустила игрушку, отодвинулась и начала с остервенением вылизывать лапу, как будто только что поймала не игрушку, а пролила на себя каплю воды.
— Грязь, — буркнула она. — Всё в грязи. От вас, плебеев.
Но я видел. Я видел искру азарта в её глазах. Я видел, как ей понравилось.
С тех пор я изменил тактику. Я перестал добиваться её расположения напрямую. Вместо этого я стал её тихим союзником в играх. Я незаметно подкатывал ей мячики. Я отвлекал Рика, когда она хотела поохотиться на солнечного зайчика. Я никогда не смотрел на неё в эти моменты, делая вид, что занят своими делами.
И постепенно лед начал таять. Она перестала шипеть, когда я запрыгивал на её диван (на мою, завоёванную половину). Однажды, когда я сидел рядом и смотрел в окно, она, не глядя на меня, произнесла:
— Ты... не совсем безнадёжен. Для деревенщины.
Для меня это прозвучало как ода. Как признание.
А вчера случилось невероятное. Она спала на диване, свернувшись калачиком. Я устроился в ногах, соблюдая дистанцию. Во сне она перевернулась, и её огромный, пушистый хвост упал мне на лапы. Я замер. Это не было объятием. Это не было признанием в любви. Это было... доверие. Нечаянное, подсознательное, но доверие.
Я не стал убирать лапы. Я просидел так до самого утра, боясь пошевелиться. Моя операция «Пушистый Амур» не увенчалась громким успехом. Не было страстных взглядов, не было совместных прогулок под луной. Но теперь её хвост лежал на моих лапах. И для начала этого было достаточно. Потому что даже у Бетмена не всегда всё получается так, как в комиксах. Иногда победа — это просто тёплый хвост на твоих лапах и отсутствие шипения в твой адрес. И по-своему это даже лучше.