В нашей квартире-Готэме была одна зона, которая манила сильнее всех, но оставалась для меня недоступной. Балкон. Застеклённый, но невероятно притягательный мир, отделённый от нас всего лишь тонким барьером.
Через стекло проникали самые соблазнительные запахи: пыль с улицы, дуновение ветра, несущее ароматы далёких деревьев и цветов, следы пролетавших мимо птиц и, изредка, запахи других котов, бродящих внизу. Это был целый мир, полный загадок и потенциальных угроз, которые я, как Бетман, был просто обязан исследовать и, если потребуется, обезвредить.
Но Маша и Сергей были непреклонны.
— Нельзя, Бетман, — говорила Маша, когда я сидел у балконной двери и просительно смотрел на неё. — Ты же наш домашний мальчик. Улица — это опасно.
Я не понимал, что такого опасного могло быть в том, чтобы понежиться на солнышке на том самом коврике, который я видел из окна. Я видел, как туда иногда выходил Сергей покурить, и с ним ничего страшного не происходило! Ну, если не считать того, что он возвращался, пахнув очень странно и неприятно.
Рысь, разумеется, относилась к моим стремлениям с презрением.
— Опять уставился в это окно? — ворчала она, проходя мимо. — Там ничего интересного. Шум, грязь и эти вечно чирикающие зануды. Настоящий аристократ находит всё необходимое внутри. Внешний мир — для плебеев.
Но я не верил ей. Я видел, как её собственный хвост нервно подёргивается, когда за стеклом пролетает воробей. Она тоже была не прочь поохотиться, просто её гордость не позволяла в этом признаться.
Котя, в свойственной ей манере, однажды мудро заметила:
— Зачем тебе туда, мальчик? Здесь тепло, сухо и есть еда. Там — дождь, холод и пустота в животе. Я помню... — она замолчала, и в её глазах мелькнула тень давно забытых воспоминаний. Больше она на эту тему не высказывалась.
Рик же вообще не видел проблемы. Его выводили на улицу два раза в день, и этого ему было достаточно. Он возвращался уставший, довольный и пахший целой вселенной запахов, которыми тут же спешил со мной поделиться, тыкаясь мокрым носом в мою шерсть. Я ревновал.
И вот однажды случилось чудо. Маша, проветривая комнату, открыла балконную дверь нараспашку! Она ненадолго вышла на кухню, и проход в Запретный мир был свободен.
Сердце моё заколотилось. Это был мой шанс! Я подкрался к проёму и осторожно высунул нос. Поток свежего воздуха ударил мне в морду. Это был не тот воздух, что просачивался через щели. Он был живым, густым, наполненным миллионами запахов. Я почуял пыльцу, выхлопные газы, далёкий дым, чью-то еду... и запах другого кота! Чужого! Моя шерсть встала дыбом.
Я сделал шаг вперёд. Ещё один. Я был на балконе!
Мир вокруг оказался одновременно огромным и тесным. Под ногами был холодный, шершавый пол. Я подошёл к краю и заглянул вниз. У меня закружилась голова. Машины внизу казались игрушечными, люди — маленькими муравьями. А потом я увидел Его. На балконе напротив, на таком же, как наш, сидел огромный рыжий кот. Он спал, развалившись на стуле, и выглядел настолько самодовольным, что у меня закипела кровь.
Он открыл один глаз, увидел меня и медленно, с вызовом, зевнул. Это была декларация войны! Он считал себя хозяином этого кусочка мира! Я не мог оставить это без ответа. Я выгнул спину, распушил хвост и издал своё самое грозное предупреждающее урчание.
Рыжий кот поднялся, вытянулся во весь свой немалый рост и ответил тихим, но не менее угрожающим шипением. Мы стояли друг напротив друга, разделённые бездной между домами, два властителя, два Бетмена в своих Готэмах.
И тут ветер донёс до меня новый запах. Птица! Она села на перила моего же балкона, всего в паре метров от меня, и начала чистить перья, совершенно меня игнорируя. Инстинкт взял верх. Я забыл и о рыжем конкуренте, и о том, где нахожусь. Я присел, задёргался хвостом, сконцентрировался и...
— Бетман! — раздался испуганный крик Маши.
Я обернулся и увидел её бледное лицо. В следующую секунду я оказался в её объятиях, а балконная дверь с грохотом захлопнулась.
— Не смей туда больше выходить! — сказала она строго, прижимая меня к себе. — Испугал ты меня до смерти!
Я был смущён. С одной стороны, моя исследовательская миссия была прервана в самый разгар. С другой — в голосе Маши был такой испуг, такая искренняя забота, что мой боевой пыл мгновенно угас. Я благосклонно помурлыкал, давая понять, что прощаю ей это вторжение.
Меня отнесли на диван. Рик тут же подошёл и тщательно обнюхал меня с головы до хвоста, пытаясь прочесть историю моих приключений. Рысь фыркнула:
— Ну что, познакомился с местной шпаной? Рыжий — это Васька. Наглец и хам. Но драться с ним бесполезно — стекло мешает.
Так я и не смог по-настоящему ступить в Запретный мир. Но с тех пор балкон стал для меня другим. Он больше не был просто куском стекла. Теперь у него было лицо — лицо наглого рыжего кота. Была своя география — перила, где сидят птицы. И была своя тайна — миллионы запахов, которые я мог улавливать, сидя в безопасности на подоконнике.
Я по-прежнему подходил к балконной двери и просительно смотрел на Машу. Но теперь я просил не выпустить меня. Я просил открыть её хоть на минутку, чтобы вдохнуть полной грудью этот пьянящий, опасный и манящий воздух большого города. И иногда Маша сдавалась. Она открывала дверь, держа меня на руках, и мы вместе смотрели на вечерний Готэм, освещённый огнями.
И это было даже лучше, чем быть там одному. Потому что я был Бетманом, а она — моим верным комиссаром Гордоном, который всегда держал связь и следил, чтобы я не попал в беду. А рыжий кот с того балкона был моим Джокером. И у каждой хорошей истории должен быть свой Джокер, иначе будет скучно.