Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 79
Узнав о том, что мой роман с Орловским не просто не закончился, не ушёл в прошлое, как того, очевидно, желал мой отец и шеф, а восстановился и даже разгорелся по-новому, с ещё большей силой и страстью, перейдя на совершенно иной, более серьезный уровень, Владимир Кириллович глухо, с содроганием, от которого зазвенели бокалы в баре, шарахнул кулаками по столу. Звук был такой, словно выстрелили из пушки, и гул от него еще долго стоял в просторном кабинете.
Леднёв резко вскочил, сметая неловким движением бумаги с края стола, так что даже его тяжелое, кожаное, с высокой спинкой кресло резко откатилось назад, с громким стуком и треском ударившись об стену. Лицо шефа мгновенно налилось кровью, приобретая нездоровый, пунцовый оттенок, побагровело, глаза сузились, превратившись в две тонкие, злобные щелочки, он наклонился вперед, опираясь на кулаки, и, казалось, вот-вот взорвется от сдерживаемого бешенства.
Посмотрел на меня и сказал медленно, нарочито растягивая слова, чтобы подчеркнуть свою правоту:
– Я не думал, Лина, что ты такая… наивная, глупая и вообще… Я тебе несколько раз повторил: не связывайся с Орловским! Надо же быть такой… безмозглой!
Последнее словно пребольно ударило меня по самолюбию, оставив жгучий след и глубокую, саднящую рану. Это он меня сейчас тупой назвал, причем в такой грубой, почти площадной форме, которую не ожидала услышать от него даже в момент величайшего гнева, я верно всё поняла? Меня, свою дочь, успешного топ-менеджера, человека с двумя высшими образованиями, который себя глупым никогда не считал и не собирается?
Эта несправедливость просто душила. Мне показалось даже в какое-то мгновение, что Леднёв выпил. Иначе чем объяснить его внезапную, абсолютно неконтролируемую агрессию и потерю всяких приличий? Но, насколько помню, на работе он капли в рот не берёт, железное правило, которое сам установил для всех и раньше соблюдал неукоснительно. Хотя знаю: у него в комнате отдыха есть бар, заполненный всевозможными крепкими напитками. Искушение было рядом, прямо за той дверью.
– Не поняла? Как вы меня назвали? – спросила я, прищурившись в ответ, поднимая подбородок и пытаясь сохранить внешнее спокойствие, несмотря на кипящий внутри ураган негодования. Мой голос дрогнул лишь самую малость, и я надеялась, что он этого не заметил.
– Безмозглой! – бросил мне в лицо Владимир Кириллович, и его голос сорвался на высокий, пронзительный крик, эхом отразившийся от стен. – Я же тебя предупреждал насчет Орловского! Я же тебе говорил, какой он бабник и прохвост! Ты не видишь дальше собственного носа! Неужели ты снова, как маленькая девочка, попалась на его грязную удочку?! Он тебя бросит, как только получит, что хочет!
– Прохвост? Негодяй? Мошенник, которого вы тут же увольняете, как только он перестает вам нравиться? Тогда по какой причине вы его до сих пор держите на работе? – выпалила я, резко начав злиться. Мне было сложно дышать. Никому и никогда не позволено меня оскорблять. Какими бы другими словами это не маскировали, какой бы отцовской заботой не прикрывали. Суть одна! Это унижение, и я не потерплю его!
– Больше не держу! С этого момента! – злобно, с торжеством в голосе выкрикнул Леднёв. Его лицо исказила гримаса злорадства. Казалось, он наслаждается своей властью. Шеф схватил селекторный телефон, нажал кнопку.
– Слушаю вас, Владимир Кириллович, – невыразительным, чуть скрипучим, как несмазанная дверь, голосом проскрипела Гиена.
– Подготовьте приказ об увольнении господина Орловского сегодняшним числом, – потребовал шеф, бросая мне вызов и не оставляя места для возражений или дискуссий. – И никакого ему выходного пособия!
– Основание? – в голосе Гиены послышались нотки искреннего, хотя и скрываемого, удивления и даже страха.
– Нарушение внутреннего трудового распорядка! Формулировку придумаете сами! – бросил Леднёв и ткнул кнопку. – Ну что, убедилась? Вот цена его «любви» и твоей наивности! Ты видишь, насколько он тебе дорог? Он стоит твоей карьеры?
– Вы не имеете права. Роман ничего не нарушал, он безупречный сотрудник, и вы это прекрасно знаете. Это чистейшее самоуправство. Если он подаст на вас в суд, требуя восстановления на работе, я встану на его защиту и буду свидетелем.
– Да мне наплевать, слышишь?! поняла?! Я тут главный! И мой приказ – закон! – заорал Владимир Кириллович, его голос совсем перешел на грохот, полный бессильной ярости, которую он не мог сдержать. Он выглядел не как интеллигентный глава крупного холдинга, а как авторитарный лавочник, потерявший рассудок.
В этот момент злость внутри меня, готовая превратиться в ярость, неожиданно схлынула. Так, словно воздушный шарик проткнули, и гелий выскочил из него и растворился в воздухе. Меня накрыло отрезвляющим холодом. Эмоции упали до нуля, разум заполнило ледяное спокойствие. Я посмотрела на Леднёва другими глазами. «Да, папенька. Что-то слишком быстро вы показали не самую лучшую черту своего характера, свою деспотичность, склонность к самодурству и полное отсутствие уважения к моим чувствам и выбору», – подумала, глядя на шефа. Прямо ему в покрасневшие от напряжения, безумные глаза, не отводя взгляда и заставляя его самого чувствовать себя неуютно.
Нет, я всё понимаю. Каждый родитель хочет счастья для своего ребенка, старается защитить его от возможных страданий и ошибок. Но оскорблять, унижать и использовать свою власть, чтобы наказать моего любимого человека… Будь мне лет 17, я бы ещё простила, списала бы на отцовскую строгость и заботу. Даже в 20 постаралась бы забыть. Теперь – нет. Мне почти тридцать, и я сама несу ответственность за свою жизнь.
Очень хотелось всё это объяснить шефу, донести до него всю глубину своего разочарования и обиды, но зачем? Стоило ли метать бисер перед человеком, который не желает тебя слушать, ослеплен своей правотой? Я решила, что не стану. Молча встала, придавая каждому движению максимальную невозмутимость и достоинство, развернулась и направилась к выходу. Я чувствовала, как за моей спиной он задыхается от ярости.
– Стоять! Я кому сказал! – потребовал Леднёв, похоже, ошарашенный моим совершенно невозмутимым, холодным поведением. – Наш разговор не окончен! Ты не смеешь так просто уходить!
Я только усмехнулась в ответ. Это была горькая, почти незаметная усмешка, полная презрения, оставившая его окрик без внимания, как пустой звук, как лай бродячей собаки. Вернулась в свой кабинет, где царила тишина и пахло свежим кофе, написала заявление по собственному желанию, наслаждаясь каждым выводимым словом, которое даровало мне свободу. Затем снова пришла в приемную шефа и потребовала, чтобы Гиена незамедлительно и зафиксировала документ в книге входящей корреспонденции.
Секретарь смотрела на меня с ужасом и почтительным восхищением, а после сказала доверительным шёпотом:
– Когда вы ушли, Владимир Кириллович передумал. Поручил пока приказ на Орловского не готовить!
– Спасибо, – улыбнулась я в ответ, ощутив, что это пусть и маленькая, но победа; затем пришла к себе, сказала Снежане, чтобы ни с кем не соединяла.
Спустя десять минут стало понятно, что маленькая победа однобокая.
«Две недели унижения, лицемерия и наблюдения за тем, как отец пытается меня сломить», – мысленно процедила я, когда Гиена принесла мне завизированное заявление. Жирная, небрежно начертанная отцовская резолюция «С отработкой две недели согласно ТК РФ!!!» прямо-таки кричала о его торжестве и мелочной мстительности. Эти три восклицательных знака были последней каплей, демонстрацией его абсолютной власти. Он не просто подписал, – насладился своей возможностью задержать меня, чтобы показать: даже увольняясь, я всё еще нахожусь под его контролем.
Ничего не оставалось, как сжать зубы, сглотнуть обиду и остаться на работе, продолжив трудиться. Смысла спорить не было – Владимир Кириллович мастерски использовал букву закона против меня. Ладно. Что поделаешь. Придётся вкалывать дальше, притом на совесть. Иначе не умею. Тем более заняться было чем: буквально через полчаса, когда я еще не успела до конца остыть от эмоционального шока, по системе электронного документооборота пришло срочное поручение от шефа. Тема была неожиданной и совершенно не свойственной нашему профилю: «Разработать стратегию продвижения бренда детской одежды. Срок – три дня». «Бренд детской одежды? Он что, решил купить завод по производству ползунков?!» – недоуменно подумала я. Очевидно, это был совершенно свежий проект, и Леднёв с удовольствием свалил его на меня, чтобы загрузить по максимуму, не давая времени на «глупые» мысли.
Задание было комплексным и совершенно новым для нашей команды. Моя гордость требовала выполнить его блестяще, чтобы отец не нашел повода придраться. А для лучшего выполнения мне нужен был только один человек. Я набрала Романа Орловского. Трубку он снял мгновенно, словно ждал моего звонка.
– Лина? Ты как? Я только что услышал, – его голос был тихим и обеспокоенным, – о приказе...
– Потом. Роман, сейчас у меня есть «подарок» от шефа: продвижение бренда детской одежды. Времени почти нет. Я приду к тебе за помощью. Собирай команду.
– Сейчас сделаю. У меня через час, ты пока набросай идеи.
***
Я отправилась к Орловскому. Его кабинет, в отличие от конференц-зала, был уютным и завален стикерами и маркерами. И там меня ждала команда самых продвинутых и креативных ребят-маркетологов: холодная и трезвомыслящая Анна с внешностью королевы Снежной и мозгом гениального аналитика, которая никогда не позволит эмоциям влиять на цифры; молодой, порывистый и фонтанирующий идеями Кирилл, всегда готовый перевернуть мир с ног на голову ради классного слогана, и утончённая, но при этом невероятно прагматичная Ирина, мастер по работе с целевой аудиторией и определению самых тонких потребительских желаний.
Когда я вошла, все трое уже сидели за столом, а Роман стоял у доски, уже исписанной крупными, энергичными каракулями. Он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни страха увольнения, ни злорадства, только уверенность, поддержка и абсолютная готовность к бою. Этого взгляда было достаточно, чтобы я почувствовала, что, несмотря на всю месть отца, я не одна. Две недели превратятся в две недели триумфа, а не унижения.
– Отлично, Лина, ты вовремя, – Роман улыбнулся, и его улыбка согрела. – Задача амбициозная и, не скрою, подозрительная. Но мы примем вызов. Итак, команда, начинаем мозговой штурм по поколению миллениалов, то есть родившихся в период с начала 1980-х до середины 1990-х годов, и их детям!
Роман подождал, пока я присяду за стол, кивнул остальным и, прислонившись к доске с набросками, обвел нас взглядом, полным рабочей энергии.
– Хорошо, ребята. У нас три дня, чтобы разработать план продвижения бренда детской одежды, условно назовем его «Чудо-Чадо». Задача внезапно спущена сверху и, судя по срокам, требует молниеносного, но неординарного решения. Лина принесла самую свежую и, на мой взгляд, ключевую информацию. Лина, давай с неё.
Я открыла ноутбук, проецируя отчет на стену. Анна мгновенно прищурилась, её аналитический мозг был готов к обработке данных. Кирилл наклонился вперед, а Ирина сосредоточенно застучала ручкой по блокноту.
– Итак, наш шеф внезапно решил, что мы должны заняться «Чудо-Чадом», – начала я, стараясь говорить максимально деловым тоном. – И считаю, что мы должны бить точно в цель. Для продвижения будем использовать VK Видео. Вот данные, которые нашла буквально полчаса назад.
Я процитировала основные цифры, подчеркивая их резкий рост.
– Общее число просмотров детского контента в сентябре достигло 1,4 миллиарда – это вдвое больше, чем в начале года. Ежемесячная аудитория – 6 миллионов зрителей. И самое главное: TVT-потребление этого контента увеличилось в два раза и занимает 17% от общего.
Анна, холодная и трезвомыслящая, тут же вступила в диалог, словно нажала кнопку «старт».
– Стоп. 1,4 миллиарда просмотров – это огромная цифра, но она общая. Что стоит за этими 17% TVT? Это означает, что родители и дети активно смотрят этот контент. Вопрос: кто платит, а кто влияет? Детская одежда – это покупка, которую совершает родитель, но выбирает часто ребенок.
Кирилл, молодой и порывистый, вскочил, жестикулируя, как дирижер.
– Вот! Анна, ты мыслишь в правильном направлении! Мы не можем просто купить рекламу! Это же детская одежда, эмоции, доверие! VK Видео – это замечательно. Но мы должны ориентироваться не на рекламные баннеры, а на блогеров! Игровых прежде всего, задействованных во вселенных Minecraft и Roblox – это 2,2 миллиона зрителей в день! Если мы интегрируем нашу одежду в их игровой контент, сделаем ее частью их «лука», как сейчас говорят, мы получим мгновенное принятие! Это же новый уровень продакт-плейсмента!
Утончённая Ирина, специалист по тонким настройкам аудитории, покачала головой.
– Кирилл, притормози. Твой «лук» – это хорошо, но детская одежда – это, в первую очередь, качество, безопасность и функциональность. Но только ли сами ребятишки нам важны? Нет! Еще и родители! Значит, следует ориентироваться не только на игровых, но и на lifestyle-блогеров, – это 3,2 миллиона зрителей в день, а также на детские шоу и развлекательные проекты – еще миллион.
Роман постучал кончиком ручки по столу, призывая к синтезу.
– Блестяще! Кирилл видит хайп, Анна – цифры, Ирина – маму. Лина, давай соединим. Что нам говорит гендиректор VK Видео, Марианна Максимовская, о трендах?
– Она говорит, что они видят заметный рост интереса к семейному и детскому контенту, – ответила я, глядя на цитату. – И подчеркивает, что молодежь – это не просто аудитория, а будущие создатели видеоиндустрии. Более того, VK Видео запустило «Урок цифры», где школьники с помощью тренажеров будут развивать инфраструктуру и дизайн самой платформы.
Анна тут же перехватила инициативу, её глаза загорелись, как у охотника.
– Это наш ход! Мы не просто рекламируем. Становимся частью этой инфраструктуры и образования! Предлагаю не банальный рекламный ролик, а создание серии обучающих и развлекательных видео в рамках «Урока цифры». Назовем это «Шьем цифру» или что-то вроде того. Одежда «Чудо-Чадо» – это не просто ткань, это инструмент для саморазвития.
Кирилл, восхищенный идеей, быстро добавил:
– Точно! И одежда должна быть тематической! Серия «Мой первый код» – это худи с бинарным принтом. Серия «Дизайнер VK» – это футболки с уникальным, детским логотипом, разработанным прямо в рамках этого «Урока цифры»! Мы даем детям почувствовать себя частью продукта, а маме – повод для гордости и уверенности в качестве.
Ирина кивнула с удовлетворением.
– И мы закрываем все категории. Образовательные и развивающие каналы, это триста тысяч зрителей ежедневно – получаем доверие родителей. Игровые блогеры, больше двух миллионов просмотров, – интегрируем наш «Код-Худи» в их стримы, как реальный мерч. Lifestyle-блогеры – они могут показывать, как их дети создают эти ролики в нашей одежде, подчеркивая комфорт и экологичность. Превращаем одежду из товара в манифест.
Роман посмотрел на меня, и в его глазах читалось: «Вот, видишь? Мы справимся».
– Лина, план кажется мне рабочим. Он бьет прямо в сердце тренда, использует образовательный контекст и дает отцу не просто стратегию, а философию. Ты оформляешь концепцию, а мы сейчас же начинаем проработку визуала и бюджета. Эти две недели будут для нас не отработкой, а захватом плацдарма.
Я кивнула. Внезапно почувствовала прилив сил. Увольнение уже не казалось столь важным. Начиналась игра. Мой отец хотел запереть меня, но сам, того не зная, открыл дверь в совершенно новую, захватывающую работу, которую сделаю блестяще – назло ему и во имя нас.
– Отлично. Беру на себя сведение всего в презентацию. Ни одной ошибки. Ни единого повода для критики. Мы начинаем.