Глава ✓264
Начало
Продолжение
Ох, вот уж точно, не было бы счастья, да несчастье помогло!
Николай Фёдорович жену свою в первый момент и не узнал, как в её будуар вошёл. Куда что девалось и откуда всё взялось?!
Еще утром, войдя поцеловать супругу богоданную, он губами как к статуе мраморной прикоснулся: ни тени эмоций на челе её не промелькнуло, одна безучастность. Что за тем высоким чистым лбом таилось, какие думы отягощали её разум? Спрашивал!
Бесполезно было ждать ответа, отец Андрей, умудрённый опытом врачевания человеческих душ сказал просто и коротко: "Жди. Надейся и верь. В смятении душа рабы Божьей Марии, потерялась она на туманных дорожках собственного разума. Даст Бог, справится, выйдет, ты только молись и будь мягче с ней, терпимее."
Слишком много выпало на её долю за последние годы, завертело её в урагане, зависла она межлу небом и землёй и не на что ей опереться, только на него. Но как же не хотелось возвращаться в этот холодный тёмный дом, в котором не ждут тебя, да и вообще никого не ждут.
Как же привык ты, Нико́лушка, к хорошему: что прислуга дверь отворяет, стоит ударить в неё молоточком, что шустрая девчушка в пышном белоснежном чепчике помогает снять промокший тяжёлый плащ и обязательно повесит его сушиться у печки, подаст домашние мягкие и тёплые туфли, подбитые, как и Маши, мягким кроличьим мехом.
Никто в этот раз не отозвался на стук, пришлось самому дверь отворять, благо - не заперто. В кухне пусто, хотя с краю плиты мягко и ароматно попыхивает из кастрюльки и в печи шкворчит. Так же пусто и тихо во всём доме. Наплевав на условности, Николай прямо в плаще и грязных сапогах сломя голову рванул в сторону комнат жены и тут, что называется: картина маслом.
Под поваленным креслом слабо трепыхается мальчишка в отрепьях, чуть в стороне валяется нож - жалкий в своей убогости, но тем не менее весьма опасный. А на полу в луже крови и в окружении полутора десятков сияющих свечей стои́т на коленях его Маша над бездыханным телом малышки Дениз.
Как умудрился этот идиот нанести такой длинный и опасный порез?! В самом уязвимом месте, с внутренней стороны предплечья фактически по всей его длине от локтя к подмышке наискосок шла багровая рана.
Опытному взгляду хирурга нужно немного, чтобы оценить шансы: вскрыты и артерия, и вена, но насколько опасно состояние, когда нанесена рана и насколько быстро перетянули руку раненой? Всё потом!
Жгут наложен правильно, шовный материал здесь, рана чистая, спиртом воняет невыносимо, только вот... Голова жены склонилась над раной, волосы, хоть и убраны в косу, почти касаются раневой поверхности.
- Маша, волосы! Они не должны попасть в рану.
А руки сами от одежды избавляются. Летят в одну кучу плащ, сюртук, жилет, сапоги - босиком на полу как-то сподпучнее на коленках елозить. Шейный платок повязан на голове, чтобы ни волоска в рану не попало, а Маша стянула чепец с головы беспамятной девушки. Та лежит на полу белым-бела от потери крови, но жилка на шее бьётся часто-часто.
Чего доктор не ожидал от жены вовсе, так это точных действий в такой, прямо скажем, экстраординарной ситуации. Ни слёз, ни воплей, ни трагичного заламывания рук. Даже пальцы не трясутся, а ведь ей наверняка страшно, судя по диспозиции тел, Дениз встала между ней и грабителем. И получила удар, предназначенный Маше.
В четыре руки справились споро. И только убедившись, что обе женщины в безопасности, а нападающий всё еще не избавился от громадного неподъёмного кресла (знать бы ещё, каким образом Мари так технично обезвредила?)Михаил отнёс служанку на кровать супруги, напялил на себя плащ и выскочил на улицу.
Пара монет первому попавшемуся прохожему и представители жандармерии выросли на пороге, почти опередив пару разъярённых казаков верхом.
А любимая женщина вцепилась в его рубашку, стоило ему вернуться в разгромленную комнату, и наконец разрыдалась. Громко, взахлёб, жалуясь на проклятую судьбу, на то, как испугалась, как потеряла самое дорогое, что с трепетом носила под сердцем, как пыталась спасти сына, выпутать из петель пуповины его тонкую шейку, как это было страшно - не осознавать себя долгие пустые дни, как метался разум в клетке, пытаясь вырваться из омута отчаяния, и как очнулась, держа на руках умирающую девушку, закрывшую её собой.
Давно промокла на груди у Николая рубашка, а слёзы всё лились, и с грязных пальцев уже осыпа́лась сухими струпьями высохшая кровь Дениз, уже и дандармы явились, и казачий разъезд прибыл, а Николай всё боялся выпустить из рук свое икающее от рыданий счастье.
Странные мы все-таки люди, ни на кого непохожие...
Продолжение следует...
Писать роман - большая работа и ваша помощь - отличный стимул. Всем спасибо, карта Сбера всё иа же, 2202 2069 0751 7861.