Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 73
…пока была такая возможность. Теперь я оказалась в полностью беспомощном, унизительном состоянии.
Через несколько минут дверь со скрипом открылась. В комнату вошёл человек в просторном чёрном балахоне. На голове у него был капюшон, полностью скрывающий лицо.
– Доброй ночи, Алина Дмитриевна, – сказал он. Голос его был изменён, он звучал глухо и механически, как у робота. Я сразу поняла – незнакомец использует модулятор. Видела такое в кино.
В ответ на его издевательское приветствие я гордо промолчала. Что тут скажешь? Какая она, к чертям собачьим, добрая, эта ночь, если меня похитили, везли в багажнике, а теперь держат в этом ледяном склепе? Мужчина не двинулся с места, просто стоял, как тень, и его модулированный голос эхом отскакивал от голых, сырых стен подвала. Поняв, что я говорить не намерена, продолжил сам:
– Впрочем, я здесь совершенно не для того, чтобы обсуждать качество ночей, Алина Дмитриевна. Хочу задать вам несколько вопросов и ожидаю получить на них ответы, – пока говорил, его интонация была абсолютно ровной, лишённой эмоций, что делало её ещё более пугающей, чем открытая угроза.
Я попыталась пошевелить связанными запястьями, проверяя прочность верёвок (на этот раз похититель обошёлся без наручников, поняв, что мне с ними нетрудно справиться – в детдоме был один мальчишка-умелец, который показал, как это делается). Путы врезались в кожу, оставляя красные полосы, и держали крепко, надёжно. Ничего острого, обо что можно было бы их разрезать, я не обнаружила.
Мой взгляд скользнул по фигуре незнакомца. Балахон был слишком мешковатым, чтобы разглядеть телосложение, а капюшон скрывал даже намёк на черты лица. Он был просто чёрным манекеном, безликой, но не безмолвной угрозой, и это раздражало. «Если ты думаешь, что буду с тобой разговаривать, ты ошибаешься», – подумала я, до боли стиснув зубы. Внутри снова закипала та же грубая, ироничная храбрость, которая проявилась в багажнике. Я не стану облегчать ему задачу. Нужны ответы? Пусть поищет их у себя в том месте, куда не проникает дневной свет!
Он, кажется, уловил моё молчаливое, упрямое сопротивление. Сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как сердце сжалось. В руке похитителя что-то матово блеснуло. Это был не нож, не пистолет, не электрошокер. Это был тонкий, длинный шприц, наполненный прозрачной, чуть желтоватой жидкостью.
– Мы можем сделать это быстро и безболезненно, – сказал он, и в его механическом голосе впервые проскользнула нотка, которую можно было принять за предупреждение. – Или мы можем сделать это долго и очень неприятно. Выбор за вами.
Вошедший, чья фигура казалась массивной в полумраке комнаты, подошел ближе, но предусмотрительно остановился на почтительном расстоянии. Даже если бы я резко дернулась, дотянуться не смогла бы при всём желании. Он медленно и откровенно меня рассматривал, проводя тяжелым взглядом сверху вниз и обратно, не упуская ни одной детали. «Как кусок мяса на базаре выбирает, из чего бы жаркое приготовить», – подумала я с подступающей к горлу ненавистью, чувствуя, как щеки заливает краска унижения.
– Ну, чего пялишься, маньяк? – бросила ему, вкладывая в голос всю возможную дерзость. – Воспользоваться моей беспомощностью хочешь? Давай, не тяни, делай своё грязное дело и вали отсюда. Думаешь, рыдать буду и умолять о пощаде? А вот шиш тебе! Не на ту напал! Тебе меня не напугать, усек?
– Никто вас брать силой не собирается, Алина Дмитриевна, – сказал мужчина спокойным и, как мне показалось, даже равнодушным голосом. Эта невозмутимость бесила еще больше, чем откровенная угроза.
– Ну надо же, какой благородный рыцарь выискался, – насмешливо протянула я, пытаясь прикрыть дрожь в голосе за язвительностью. – Если ты аристократ такой, то давай, развяжи меня. Я тебе для начала начищу вывеску так, что родная мамаша не узнает, а потом поеду домой. Хотя нет! Ты сам меня отвезешь, как миленький. Если сможешь рулить с переломанными пальцами.
– Пока воздержусь от вашего освобождения, – без тени эмоций ответил похититель.
Я вглядывалась в него, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Лицо мало того, что было скрыто глубоким капюшоном, так ещё на нем оказалась плотная черная маска с узкими прорезями для глаз. Возле рта под тканью проступал тонкий проводок, тянущийся куда-то вниз, под одежду. Он явно вёл к голосовому модулятору. Потому что звук, когда мужчина говорил, исходил не от его рта, а чуть ниже, откуда-то из области груди. От этого возникало странное, жутковатое ощущение. Словно с роботом разговариваешь, а не с живым человеком.
– Кто ты такой и зачем я тебе понадобилась? – спросила жёстко, стараясь, чтобы голос не срывался.
– Насколько я понимаю, в данный момент вы не готовы к конструктивному диалогу, – ответил мужчина. Мне даже показалось, что он украдкой вздохнул. – Что ж, полагаю, завтра утром вы будете куда сговорчивее.
Он без лишних слов развернулся и направился к единственной двери.
– Эй, ты, муфлон в маске! – заорала я ему в спину. – Развяжи меня немедленно! В туалет хочу!
Похититель остановился у самого порога. Постоял несколько секунд, немного подумав. Затем вернулся. Молча достал из кармана брюк холодные на ощупь металлические наручники и, ловко щелкнув замком, приковал мою правую руку к спинке одноместной кровати с жутко скрипучими, проржавевшими пружинами. Затем он снова вышел, но почти сразу вернулся с дешевым пластиковым ведром, которое без слов поставил неподалеку от кровати. После этого он так же молча отвязал веревки с моих лодыжек и запястий и, пока я, морщась от боли, стаскивала их, разминая затёкшие, ноющие руки и ноги, поспешно удалился. Побоялся, что ударю его. «Правильно сделал, что свалил, трус», – подумала злорадно.
Ведро, как я с отвращением догадалась, – это мой туалет до завтрашнего дня. Подёргала наручник несколько раз – выбраться не получится, сталь крепко держала запястье. И в волосах у меня, как назло, ни одной «невидимки» нее осталось. Ощупала себя в тщетной надежде. Нигде ничего. Только моя одежда, и даже украшений не оказалось – ни сережек, ни кольца. «Всё снял, гад такой, обчистил», – подумала с отвращением. Особенно жаль было, конечно, мой маленький, но острый перочинный нож. Но уж его-то похититель изъял в первую очередь. Понятно почему. Рана на его руке и ноге, которые я успела оставить, наверняка до сих пор болят.
«Ничего, ты мне только дай крошечную возможность, я твою корму на британский флаг исполосую», – подумала, вдохновляясь собственной яростью. Но вскоре мой боевой запал прошел. Накатила глухая усталость и безысходность. Я улеглась на скрипучую, неудобную кровать и стала думать, кому и зачем понадобилось меня похищать. Ведь ни единственного внятного основания, черт возьми! Хотя стоп! Леднёв! Неужели кто-то узнал, что я его единственная, хоть и тайная, дочь, и теперь захотел получить за меня выкуп?
Да, но кому известна эта информация? Я ведь никому не говорила, кроме Мариши. Но она предать не могла, это абсолютно исключено. Ей доверяю, как самой себе, у меня за всю жизнь не было более преданного и верного человека. Мы же как сёстры, через столько вместе прошли, делили и радости, и горе. Да и зачем ей такое? У нее нет ни мотивов, ни жестокости для подобного. Нет, это точно не она. Исключено.
Может, кто-то в офисе узнал? Просочилась информация, или кто-то просто догадался, сложив два и два. Только одной догадки мало, чтобы решиться на похищение человека. Для такого рискованного шага нужны точные, железобетонные доказательства. А может, у отца в кабинете стоит прослушка, и какой-нибудь из его многочисленных конкурентов узнал его главную тайну?
Тоже вряд ли. Насколько мне известно, вся служба безопасности у Леднёва пришла с ним из прошлой компании, и Владимир Кириллович как-то обмолвился в разговоре, что тамошние специалисты – одни из лучших в стране, поскольку ими руководит человек, некогда охранявший высокопоставленного чиновника. Пробить такую оборону было бы практически невозможно.
Я так и не успела прийти к какому-либо внятному выводу. Слишком мало информации, слишком много неизвестных, да и спать хотелось невероятно. «Ничего, – подумала я, тяжело закрывая слипающиеся глаза, – отец скоро заметит мое отсутствие, станет меня искать, поднимет всех на уши, а потом…»
***
Мои наручные часы показывали половину восьмого утра, когда дверь со скрипом раскрылась, и в комнату вошел всё тот же, вчерашний тип в черном. Он безмолвно заглянул в ведро, которое мне весьма пригодилось ночью, затем молча вынес его и вернулся с деревянным стулом. Поставил его на безопасном расстоянии и уселся напротив, создавая ощущение допроса.
– Доброе утро, Алина Дмитриевна, – произнес он своим странным, будто пропущенным через компьютерный синтезатор, голосом.
– И тебе не хворать, – ядовито ответила я. – Как рука и ляжка? Не сильно болят после вчерашнего?
– Всё в полном порядке.
– Жаль, – сказала я с откровенной ухмылкой. Хотела было добавить, что в следующий раз буду бить прямо в горло, чтоб наверняка, но вовремя прикусила язык. Не буди лихо, пока оно тихо.
– А вы, оказывается, очень кровожадная особа, – насмешливо заметил похититель, и мне показалось, что в его электронном голосе проскользнули нотки живого удивления.
– Нет, я просто отстаиваю свою жизнь и свободу.
– Поверьте, на неё никто не покушается.
– Правда? – сарказм так и сочился из моих слов. – Тогда давай, развяжи меня. Увидишь, кто тут на что покусится.
– Воздержусь, пожалуй, от такого опрометчивого и безрассудного шага, – спокойно ответил мужчина.
«Как-то слишком правильно и чисто он говорит для тупого бандюгана, – пронеслось у меня в голове. – Речь выдает наличие высшего образования. Плюс эти выверенные, уверенные и спокойные движения, идеальная осанка. Это всё выдает в нем человека, привыкшего командовать и контролировать ситуацию. Бывший военный? Спецназовец?»
Мы помолчали. Тишину нарушал лишь звук капающей где-то воды. И тут мне на ум пришла одна отчаянная идея. Поскольку моя правая рука теперь была свободна, я, изображая, что замерзла, расстегнула куртку. Затем с трудом, морщась от неудобства, стянула ее через прикованную наручниками левую руку, оставив бесформенной кучей на металлической цепочке, соединяющей части оков. Тот же маневр я проделала с пиджаком от делового костюма, в котором меня сюда привезли. Набросила его поверх куртки. Дальше была тонкая шелковая блузка. «Блин, а тут все-таки не Африка!» – подумалось мне, когда по коже пробежали мурашки от утренней прохлады, но я твердо решила проверить, насколько мой похититель соблазнится моими прелестями.
Делала я это, конечно же, с холодным умыслом. Полезет ко мне, потеряет бдительность, и тогда получит как следует. Наверняка ключ от наручников у него где-то в кармане. Вытащу, освобожусь, его самого прикую к этой трубе, а сама свалю отсюда.
Не сработало.