Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 72
В багажнике теперь, в этой тесной, пахнущей бензином и пылью темноте, я возвращала себе ту же смелость и грубую, ироничную храбрость, которая однажды уже спасла меня от практически безвыходной ситуации. Воспоминание о том дне, о ножике в руке и животном страхе в глазах незнакомца стало моим психологическим якорем. Если эти люди, кем бы они ни были, рассчитывают получить от меня то, что они себе вообразили – сломленную и покорную жертву, – пусть приготовятся к очень неприятному, горькому сюрпризу.
Я не стану дрожать, оцепенев от ужаса, не собираюсь поддаваться ни панике, ни их грязным угрозам. Уже однажды показала, что могу кусаться и при необходимости – отбиваться, в том числе с помощью острого металла, и это знание – холодное, расчётливое, как сталь моего перочинного ножа – наполняло странным, но тяжёлым, свинцовым спокойствием посреди самого всепоглощающего страха, который когда-либо меня охватывал.
Тогда, в том грязном переулке, лезвие скользнуло по руке мужика, и он дико и пронзительно заорал, бросив меня и инстинктивно хватаясь за рану. Адреналин взрывался во мне, горячей волной ударяя в голову, заставляя двигаться быстро, точно и уверенно, словно я всю жизнь только и делала, что дралась в тёмных переулках.
Закрыла глаза и вспомнила. А ведь тогда всё было несколько иначе. Я не убежала сразу после того, как незнакомец получил от меня за попытку надругаться. Порыв свалить как можно скорее был, не скрою, но прошёл. В следующее мгновение не раздумывая развернулась и махнула рукой ещё раз, целясь ему в ногу – наотмашь, целясь в мышцу, чтобы лишить бандита возможности даже попытаться меня ударить или схватить снова.
Снова по-поросячьи взвизгнув от острой боли, мужик попытался, несмотря на резкое жжение и слезы, застилавшие глаза, оглушить меня размашистым ударом кулака, но я, предвидя это движение, мгновенно присела вниз, поднырнув под его замах, и больно, с силой ударила кулаком в причинное место.
– Гадина-а-а! – завыл мужик, падая на грязный асфальт, и вся его былая бравада мгновенное испарилась, уступив место боли и страху.
– Будешь знать, как на девушек нападать, тварь! – сказала я с ледяной твердостью в голосе, едва сдерживая клокочущий жар гнева и омерзительного отвращения.
Пока несостоявшийся маньяк корчился на полу, пачкая одежду и асфальт своей кровью и изрыгая бессильные проклятия, я сорвала у него с плеча сумку и стала там торопливо шарить. Пальцы нащупали знакомые очертания портмоне, вытащила его. Внутри, кроме жидкой пачки смятых денег, обнаружилось водительское удостоверение – почти новое, с фотографией и именем, неопровержимое подтверждение личности.
– Если ещё раз тебя здесь увижу или услышу о чем-то подобном, как ты обижаешь женщин, превращу в кастрюлю. Фальцетом петь будешь! Теперь знаю, как тебя зовут и где искать. Понял?!
– Да, да, понял, – проныл мужик, уже без сил и всякой надежды, просто желая, чтобы я исчезла.
Я забрала удостоверение и деньги – пускай это будет хотя бы минимальная моральная компенсация за пережитый ужас – и ушла быстрым шагом, оставив преступника на земле. Была уверена, что не нанесла ему смертельных ран: колото-резаные, как их называют врачи, да ещё и неглубoкие, скорее болезненные и шокирующие. К тому же мужик был пьян, а такие обычно не впадают в болевой шок и смогут позаботиться о себе, доковылять до ближайшей помощи.
Вот и теперь тот, кто меня похитил, совершил одну большую, возможно, фатальную для него ошибку – он не забрал мою сумочку. Я ощутила её рядом с собой по слабому, но такому знакомому запаху духов, крошечный флакончик которых ношу с собой постоянно. Этот аромат «My Way» от Giorgio Armani ни с чем не спутаешь – он особенный, сладковато-цветочный, почти как мой личный, секретный знак.
«Если бы только внутрь сумки добраться», – подумала я, уже решительно настроенная на побег, ощущая, как надежда разгоняет липкий страх. Вспомнила, что в детстве, играя в шпионов, умела протаскивать связанные руки из-за спины вперед. Интересно, получится ли сейчас, в этом тесном, душном пространстве багажника?
Согнулась ещё сильнее, почти в узел, прижав колени к самому подбородку, и стала потихоньку, миллиметр за миллиметром, спускать связанные ладони от спины вниз, к ногам. Это было мучительно трудно, суставы ныли от напряжения. Вскоре, с трудом сдерживая стон, удалось протащить руки по внутренней части бёдер. Остановилась на мгновение, тяжело дыша одним носом – рот был заклеен широким скотчем, и это вызывало нарастающее чувство удушья. Злая на того, кто это сделал, думала про себя: «Сколько же времени и денег потом придётся потратить у косметолога, чтобы убрать следы от этой клейкой дряни! Ну ничего, будет ему полный трындец! Ему самому придётся обращаться к пластическому хирургу!»
Потихоньку, с новым усилием, я протащила руки дальше через ступни, едва не вывихнув плечи, и вот скованные наручниками кисти, наконец, оказались спереди. Почти свобода движений! Нащупала сумочку, дрожащими пальцами раскрыла её. Забралась внутрь и почти сразу нашла то, что искала – мой верный ножик. «Ах ты, мой красавец!» – ласково подумала я, ощущая знакомое, успокаивающее тепло рифленой рукоятки в ладони. Достала предмет, нажала на кнопку – лезвие привычно щелкнуло и выскочило из своего укрытия.
Дальше всё пошло гораздо легче: аккуратно поддела скотч на губах, потом резко, стиснув зубы, сорвала его с губ, тонко взвизгнув – это было ужасно больно, словно с тебя кожу снимают живьем. После вытащила из волос невидимку и принялась ковыряться в наручниках. Наконец, механизм щёлкнул, и тяжелые браслеты свалились с запястий.
Что же дальше? Первая мысль была взять телефон, но тут же вспомнила: он был у меня в руках, когда меня похищали, и точно вылетел, когда нас грубо заваливали и натягивали мешок на голову. Сняла мешок, но это мало что изменило – вокруг была непроглядная темнота. Осторожно ощупала окружающее пространство – да, это точно машина, багажник. Явственно чувствуются вибрации на неровностях дороги, в нос бьет едкий запах бензина, машинного масла, старой резины и краски. Куда же меня везут? Мысли мелькали тревожно, одна страшнее другой, но я не позволяла панике взять верх.
Внезапно, как вспышка, в голове пронеслась спасительная мысль: я вспомнила, что на моих часах есть функция фонарика. Точно! Как могла забыть? Круто! Нажала на кнопку, и тусклый светодиод озарил пространство вокруг. Да, это просторный багажник, наглухо отделенный от основного салона авто. Значит, это не хэтчбек и не пикап (иначе сверху не было бы сплошной крышки), а скорее всего, большой седан или купе. Ну что ж, это я узнаю, когда мы приедем на место. А пока пора готовиться к следующему, решающему этапу борьбы за свою свободу. Алина Романовская не добыча и никогда ей не станет. Она – охотник. И они об этом скоро пожалеют.
Я позволила себе расслабиться лишь на миг, на одно короткое, украденное у страха мгновение. Того, кто меня похитил, ждет очень неприятный, кровавый сюрприз. Вот он, холодный и знакомый, у меня в правой руке. Как его там официально? Нож перочинный выкидной автоматический – обоюдоострый и довольно опасный. Холодным оружием он не считается – я это специально проверяла, чтобы не было проблем с полицией.
Какая ирония. Да какая теперь разница! Для меня он – самое настоящее оружие, продолжение моей воли, единственная гарантия выживания. Именно с ним я познакомлю похитителя, который решил, что со мной так можно поступать – бить электрошокером до потери сознания, паковать в багажник, как безвольную тушу зверя после охоты.
Прошло ещё немного времени, тягучего и душного, и машина ощутимо сбавила скорость. Затем она окончательно остановилась, и до моих ушей донесся характерный механический шум отъезжающих в сторону ворот. Автомобиль проехал ещё несколько метров по, судя по звуку, гравийной дорожке и замер, водитель заглушил двигатель. К этому моменту я была в полной, ледяной боевой готовности. Каждый мускул напряжен, слух обострен до предела.
Как только замок багажника щелкнул и крышка рывком пошла вверх, впуская полосу тусклого ночного света, и надо мной возникла тёмная, неясная фигура – я резко, как пружина, вскочила и нанесла короткий, точный колющий удар.
– А-а-а! – вскрикнул человек, и, судя по голосу, это был мужчина. Он инстинктивно схватился обеими руками за бок, куда вошло лезвие, и отшатнулся назад. Я не теряла ни секунды драгоценного времени и стремительно выбралась из багажника, жадно глотая свежий, морозный воздух. Быстро осмотрелась: справа высился тёмный силуэт большого коттеджа, слева виднелись ворота, которые уже успели сомкнуться за моей спиной, отрезая путь к отступлению.
Куда бежать дальше?! Плевать! Я рванула к каким-то деревьям, видневшимся впереди, решив, что если наткнусь на забор, то переберусь через него по веткам. Бежала недолго, ломая сухие ветки, которые больно хлестали по лицу и ладоням. Хорошо, что зима ещё не закончилась, и плотная куртка приняла на себя основную часть ударов.
Я ускорилась так, что едва не влетела прямо в глухой металлический забор около трёх метров в высоту.
– Зараза! – выкрикнула в отчаянии и понеслась вдоль неприступной преграды.
Благо, вокруг был аккуратно подстриженный газон, припорошенный тонким слоем снега, а не перекопанная земля, иначе в темноте я могла бы запросто сломать ноги. Единственный скудный свет слабо струился с неба, где сквозь тяжёлые, свинцовые облака изредка проглядывали крошечная луна и несколько тусклых звёзд. Я бежала, не слыша за спиной погони, и на мгновение показалось, что смогу вырваться, что чудо возможно.
Но это была лишь напрасная, глупая мечта. Вскоре слева на меня неожиданно, как хищник из засады, бросился кто-то, схватил за плечи и с силой повалил на мёрзлую траву. Я отчаянно взмахнула ножом, пытаясь нанести ещё один удар, но тут раздался короткий, зловещий электрический треск, и я снова провалилась в вязкую, беспамятную темноту.
Когда открыла глаза, то оказалась на узкой кровати, руки и ноги были туго связаны верёвками. Над головой тускло светила одинокая лампочка без абажура. Комната была маленькой, всего метров шесть квадратных, три на два, с голыми бетонными стенами.
В помещении не оказалось никакой другой мебели, кроме кровати, на которой я лежала, и не имелось окон – только одна массивная железная дверь. Я была всё в той же одежде, но, втягивая холодный, затхлый воздух носом, поняла: здесь сыро и холодно. «Значит, это подвал», – осознала, и на душе стало не страшно, а тоскливо и безнадёжно. Теперь путь к свободе будет гораздо сложнее. Жаль, что не удалось убежать…