Меня всегда поражает тот странный факт, что историки никогда не сравнивают Ивана Грозного и Михаила Романова.
Ну вот присмотритесь сами.
И тот, и другой – первый в своей династии как царь.
Оба долго и с переменным успехом правили страной. Точнее долго властвовали и почти не правили.
Оба проиграли войну Речи Посполитой и расширяли державу на восток и изредка – на юг.
Оба к концу жизни страдали от болезней ног и принимали опасное лечение, которое (одна из версий, неточно) и свело обоих в могилу.
Вот сколько поводов для параллелей. Но нет, один - харизматичный тиран и ужас, второй – милый мальчик на троне, не смешивать, не взбалтывать.
А еще оба стали правителями в очень юном возрасте и первые несколько лет за них правили властные матери, в будущем уступившие место у трона другим властным родственникам (и не только). И если личность и интересы Елены Глинской в целом известны, то инокиня Марфа – куда более загадочный персонаж.
Сегодня время для статьи про нее, государыню-старицу.
Начну по традиции с канона, закрепленного трудами маститых историков.
Инокиня Марфа, в миру Ксения Ивановна Романова (в девичестве Шестова), была единственной женой боярина и дворецкого царя Федора, которого звали Федор Никитич Романов. И который вошел в нашу историю как патриарх Филарет Никитич (единственный в истории с отчеством).
Её отцом традиционно считается Иван Васильевич Шестов, известный лишь по тому факту, что был взят в «избранную тысячу» грозного царя. Мать Ксении звали Мария, и известно о ней только то, что она приняла опалу в 1600 году вместе с зятем и дочерью и вскоре умерла в одном из монастырей прекрасного города Чебоксары.
По другой версии ее отец из Шастуновых (потомки ярославских князей). Вторая версия мне симпатична тем, что Шастуновы очень близки к Романовым. Настолько, что практически не пережили разгрома Романовых в 1600, начавшегося как раз с расследования против боярина Федора Дмитриевича Шастунова, бывшего главы Оружейного приказа. Плюс к тому брак представителей двух близких по малой родине (Ростов-Ярославль) и статусу (Шастунов – князь и боярин) семей как-то логичнее историй про брак боярина Федора с худородной относительно него Шестовой. Отец Федора-Филарета был женат на княжне Горбатой, дочери думного боярина, выбирать старшему сыну простую дворянку – поруха чести рода.
Но историки традиционно предпочитают Шестовых.
Пометки на полях.
От них (Шестовых) традиционно пробрасывается мостик от Романовых к двум максимально токсичным персонажам Смуты.
Первый – сосед и родственник (есть разные версии степени родства) семейства Шестовых – Григорий Отрепьев. Ни больше, но и не меньше. У реального Отрепьева было небольшое поместье в ярославских землях.
Это дает возможность чудесным альтернативщикам представлять Романовых авторами проекта Смута, а Григория, ставшего Лжедмитрием – их непослушной марионеткой. То, что тождество было публично опровергнуто еще в 1605 году в Путивле, а затем и в Москве, никого не останавливает. Исторические и околоисторические блоги полны этого страшного бреда, совы страдают на глобусах, но людям нравится. Жаль.
Вторые – страшные бояре Салтыковы, на которых списывают все беды начала правления Михаила. И Пожарского они местничеством обидели, и с невестой Михаила рассорили, и вообще – бяки-буки. Филарет их мигом загнал их в ссылку в поместье за недостаток патриотизма и лишение сына семейных радостей.
Принято считать, что мама пресловутых братьев Екатерина была родной сестрой Ксении Ивановны Шестовой и только поэтому они попали во власть. Несколько поколений бояр Салтыковых, бывших дворецкими и оружничими великих князей московских еще со времен Василия III, немного обижаются на этот счет. С точки зрения местничества они (и их бестолковые детки) – куда выше по местническому счету худородного отца героя Пожарского. И, увы, самого героя, хоть тот и не был согласен категорически.
Ну и землячества никто не отменял, а Салтыковы – тоже ярославские, как и Романовы. Кланы конкурировали как минимум со времен Ивана III и до Петра. Наиболее известные из суздальских Ряполовские, Пожарские и Ромодановские, из вторых – как раз Романовы и Салтыковы. Ох и попили они друг у друга кровушки. Впрочем, они были далеко не единственными на том празднике жизни. И Годуновы-Сабуровы, и многочисленные Гедиминовичи, и Шуйские с группой поддержки тоже к трону рвались и периодически прорывались.
Такова уж природа власти.
Да и суздальские не потерялись, князь-кесарь петровской эпохи Федор Юрьевич Ромодановский – из них.
Конец пометок на полях
Родила шестерых детей, из которых до взрослого возраста дожили двое – Татьяна и Михаил. В 1601 году была пострижена в монахини и пять лет прожила в карельской глуши (с. Толвуя на берегу Онежского озера). Пыталась переписываться с мужем, жившим 700 км восточнее в Сийском монастыре. Местный священник Ермолай Герасимов носил записки Филарету (и был награжден им после воцарения Михаила).
В 1606 году была с мужем освобождена волей Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I) и жила с мужем в Ростове и Москве. Где она была, когда муж был тушинским патриархом толком и неизвестно. Может и в Москве, может нет. В 1610 была с сыном и мужем в Москве, в 1611-12 пережила осаду Москвы ополченцами, похоронила в осажденном городе старшую дочь. После капитуляции гарнизона уехала с сыном костромские поместья, где и встретила вести о его избрании на царство.
После воцарения сына активно участвовала в политической и духовной жизни. Наиболее известна покровительством Салтыковым, бывшей царице (жене Шуйского) Марии Петровне (инокине Елене). Подвергла преследованию келаря Троицы Дионисия, обвинив в ереси и растрате.
Настояла на отказе от свадьбы Михаила и Марии Хлоповой в 1616 году.
Умерла в 1631 году, похоронена в родовой усыпальнице Романовых – Новоспасском монастыре.
Внимание, вопросы.
Сохранились грамоты царя Михаила, в которых инокиню-мать называют великой государыней. Так могла называться жена или вдова члена царской семьи, царя или (реже) царевича. Как Марию Нагую (жену и вдову Грозного), Ирину Годунову (жену и вдову Федора), Елену Шереметьеву (жену и вдову его старшего брата Ивана. Но при чем тут Ксения, которая боярыня? И если она не боярыня, а член царской семьи, то почему ее хоронят в родовом (для Романовых) Новоспасском, а не в Вознесенском, традиционном месте погребения цариц? Упомянутую выше в тексте Марию Буйносову (вдову Василия Шуйского), умершую в 1626, в 1634 году демонстративно перезахоронили в Вознесенском, утверждая истинность царя Василия.
Пометки на полях.
Ее перезахоронение – наглядное свидетельство того, что до переворота 1634 года Шуйского истинным царем не признавали.
Угадайте с одного раза, кто был альтернативой.
Интересно, какой была версия истории с выкрикнутым лжецарем-узурпатором шубником Васькой Шуйским и истинным царем Дмитрием. Вот бы какая крамольная летопись нашлась и не потерялась.
Мечты-мечты.
Конец пометок на полях
Тут одно из двух – или великая государыня и похороны в Вознесенском, или скромная боярыня и похороны в Новоспасском.
Почему великая государыня выступает против свадьбы Михаила, объективно укрепляющей его власть? Почему не желает продолжения династии? Да банально – внуков? Все матери московских царей ведут себя наоборот. Наталья Нарышкина женит Петра при первой возможности. Его брата Ивана женят молодым, невзирая на недуг. Еще один их брат Федор, даром что правил три года, был дважды женат и оба раза – ранние поспешные браки. Как и у Алексея Михайловича. Как и Грозного, и его детей.
Что за противоестественный приступ женоненавистничества и чайлдфри у пожилой монахини?
А где родня Романовых и Шестовых у трона в те годы?
Дядя царя Иван Никитич киснет в оппозиции и не имеет должностей.
Дядя царя Борис Лыков поднимается только в 1615 году, выступая главным воеводой разгрома отрядов Баловня. В 1613-14 не при делах. Крупное назначение только в 1618.
Двоюродный брат царя Борис Черкасский сидит без должностей.
Двоюродный брат Дмитрий Черкасский (герой ополчения) ведет в 1613 году армию на Смоленск, но после поражений от Лисовского в 1615 году заменяется на князя Хованского.
Зять (муж сестры царя и будущий историограф всея Руси, выпускающий редактор «Нового Летописца») Иван Катырев воюет на небольших чинах в Поволжье.
Про Шестовых никто и слыхом не слыхивал.
Всё это ненормально.
У трона Грозного в начале его правления спорят Глинские (родня по маме) с Бельскими и Угличскими (родня по папе).
У трона Федора Ивановича жили и боролись Мстиславский (родня по отцу), Романовы (по матери) и Годуновы (по жене).
У трона Алексея Михайловича активны Стрешневы (родня мамы) и Долгорукие (родня мачехи). С ними ссорится двоюродный брат Никита Иванович.
Про Нарышкиных и Петра, как и про Милославских и Ивана тоже много рассказывать не придется.
Почему Михаил и царица игнорируют собственную родню до самого возвращения Филарета? Родня ли это великой государыне?
Салтыковы превознесены до высших чинов лишь в фантазиях историков и альтернативщиков. Они дворецкие, т.е. управляют хозяйством царя. Логично, что это его родня. Но они не думные бояре и не воеводы.
А что за странную религиозную политику проводит царь Михаил, а точнее его мама? Как она может преследовать героя Троицкой осады и московских ополчений Дионисия? Почему русскую церковь возглавляет местоблюститель Иона, которого Филарет сурово разжалует в рядовые монахи и обвинит в ереси?
Поясню. Местоблюститель не равно патриарх. А отсутствие патриарха дает шанс на униатский компромисс. Иона в 1613 году сделал головокружительную карьеру из скромного переяславльского епископа в крутицкого (сарского и подонского) митрополита и местоблюстителя престола. Кто его пролоббировал? Он – убежденный тушинец, фактически первым сдал город войскам самозванца и полная противоположность Гермогену и венчавшему Михаила на престол митрополита Казанского Ефрема. Это невероятная карьера даже по тем смутным временам.
За что семье Романовых обижаться на Троицу и преследовать Дионисия? Не за что. Филарет, вернувшись, мигом отыграл назад. А великая государыня Марфа его преследует по очевидно надуманным поводам.
Дмитрий Александрович Левчик, задавшись схожими вопросами в книге «Настоящая история Смуты. Русская столетняя война середины XVI- середины XVII веков», пришел к очень правильному выводу о том, что великая государыня Марфа не равно мама царя Миши и предложил вариант отождествления великой государыни Марфы с вдовствующей царицей Марией Нагой.
Эта версия прекрасно снимает вопрос про «великую государыню». Но все остальные оставляет без ответа, да еще и добавляет пару новых. Мария Нагая как реальная великая государыня и вдова династии похоронена в Вознесенском монастыре и на ее надгробии есть вполне определенная дата смерти – лето 1608. К столице подходили армии Дмитрия Угличского, в деле которого Нагая была ключевой свидетельницей. Нестарая еще женщина (сорок пять по канонической версии), от имени которой писали письма сторонникам самозванца, опровергавшее его существование, вдруг умерла.
Совпадение – не думаю.
Шуйский убрал ключевого свидетеля. В его духе, даже логично. Человек дрался за свой престол как мог, а мог он многое.
Письма от нее в 1609,1610 не сохранились. Видимо их (и ее) просто не было. Братья по большей части сражались на стороне Шуйского. С чего ей так любить и продвигать тушинцев?
Кто ей вообще Миша Романов? Дети ее братьев так-то родня Грозному ровно в той же мере, что и царь Миша (внуки, двоюродный про Романова тоже пропускали). Почему не протащить на трон своего?
Ну и про карьеру родни. Нагие, Львов (старший зять) в начале правления Михаила Романова сидят без значимых должностей и иногда воюют в Поволжье. Взлет их влияния случится в 1626 году, где они будут одними из победителей тогдашних разборок. Вместе с последним из Шуйских, Иваном Пуговкой.
Пометки на полях.
Так и не понял, почему два эти рода так друг за друга держались, но они держались, что в 1586, что в 1606. Разве что в 1591 Нагих распинали без последствий для Шуйских.
Почему Нагие предпочли быть окольничими в царстве Шуйского, а не владыками в державе Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I)?
Почему Нагие и Дмитрий Угличский так потеряли во власти и влиянии по итогам рокоша Шуйских в 1586?
Надо будет покопать этих friends forever. Мутные они, прямо под тематику канала.
Конец пометок на полях.
Но есть один человек с тем же именем, судьба которого идеально объясняет все описанные противоречия. Ее звали Мария Владимировна, в постриге инокиня Марфа.
Она прожила долгую и сложную жизнь.
Ее родители – двоюродный брат и временами соправитель/наследник Грозного Владимир Андреевич Старицкий и княгиня Одоевская, двоюродная сестра Андрея Курбского (тоже потомок ярославских князей). Мать и отец будут убиты в 1569 году опричниками Грозного. Дядя Роман Одоевский будет казнен в 1573 году после неудачного похода в Поволжье. У него останутся двое сыновей. Последний прямой родственник – брат Василий – также не переживет 1573. Он на тот момент будет князем Дмитровским (это традиционный удел наследника).
За полгода до их смерти Мария в Новгороде станет женой датского принца Магнуса и двенадцать лет проживет не в России. Сначала (до 1578 года) как ливонская королева, затем (после того как муж переметнулся на сторону Батория) – как высокопоставленная политэмигрантка в Риге. С 1582 года – вдова, имела дочь. В 1585 году вернулась в Россию и была третьей в очереди на престол (после братьев Федора и Дмитрия).
Но уже в 1588 году была пострижена в монахини и поселена в Подсосенский монастырь (малый монастырь в пределах Троицы). Год спустя там же похоронила дочь. Троица была ее тюрьмой и проклятьем, отнявшим дочь, жизнь и молодость. Вряд ли она любила эти величественные стены.
Осаду Троицы войсками Дмитрия Угличского она перенесла бурно. Старцы жаловались на нее: "мутит в монастыре, называет вора братцем, переписывается с ним и с Сапегой". В 1610 переведена в Новодевичий, из которого освободилась летом 1611, после захвата монастыря Заруцким. По распоряжению Трубецкого отправлена в Суздальский Покровский монастырь. Есть три предполагаемые даты смерти – 1611, 1612 и 1617 год. Умерла в Новодевичьем, похоронена в Троице.
У меня есть гипотеза, что второе ополчение отстаивало именно ее права. Кастинг царей, признанных этим формированием (то Трубецкой, то Черкасский, то Карл-Филипп), мог иметь место только в том случае, если это был кастинг за будущее, а не настоящее. В настоящем местоблюстительницей престола стала последняя из рода Калиты.
Максимально законный наследник, как ни странно.
Она, как и большинство ее родственников (те же Троекуровы) – убежденные тушинцы, сторонники Дмитрия. Нет ничего удивительного в истории с карьерным взлетом Ионы и преследованием антитушинца Дионисия. И да, как жена католика (за это формально и постригли), она сильно толерантнее Филарета или Гермогена в вопросах веры. Королевна просто ненавидела Троицу и ее братию за годы заключения и смерть дочери.
В 1612 именно она легко договаривается о союзе с воеводой Новгорода и родным племянником Иваном Одоевским-Большим. Стал бы тот слушать безродного выскочку Пожарского. А вот старшую в роду послушал.
В главный поход войны с Заруцким и Мариной Мнишек московские рати ведет еще один племянник Марии Иван Одоевский-Меньшой. Именно он громит Заруцкого на рязанщине, а потом добивает его в Астрахани. Усмиряет стратегически важную Астрахань в 1615. А вот потом должность главного воеводы (как раз в 1617) у него перехватывает дядя царя Михаила князь Лыков.
Смоленскую армию довольно быстро передают Ивану Хованскому (родня бабушки героини).
Два главных Федора Ивановича тех лет – Мстиславский и Шереметьев, друг друга ненавидевшие, это ее родственники. Шереметьев – брат жены двоюродного брата Ивана Ивановича (сына Грозного). Мать Мстиславского и отец Марии – двоюродные брат и сестра (ее дед Андрей – младший брат его бабушки Евдокии, оба - дети Ивана III и Софьи Палеолог).
Кто бы еще вернул ненавистного всем Мстиславского из ссылки, кроме сестренки. У трона сплошь родня бывшей королевны. А вот с 1617 входят в силу дяди и двоюродные братья царя Миши.
Ей и правда была совершенно не в масть свадьба Романова. И она ее тормозила из политических соображений, не хотела отдавать власть раньше времени.
Из абсолютно других, но очень жизненных обстоятельств не хотела видеть гражданку Хлопову женой своего сына другая инокиня Марфа, реальная мать Михаила, пережившая королевну почти на 15 лет. Мария Хлопова была дочерью пристава (по факту тюремщика) семьи Романовых в темные 1600-е. Этого злопамятная Шестова простить не могла (и не будем ее строго судить), но против зарубежных принцесс, Долгорукой и даже Стрешневой она ничего не имела. Когда знаешь этот факт, выбор невесты для царя Миши начинает казаться чьей-то очень недоброй шуткой. Практически издевательством.
Знай свое место, мальчик.
В 1617 году Мария Старицкая, последняя из династии Дмитрия Донского, умерла и более-менее легитимно передала трон дальнему родственнику по женской линии (что, например, не удалось тандему Шуйский-Скопин). Передала относительно мирно, разве что братик Мстиславский в очередной раз попытался протащить на трон Владислава, отважившегося на трип до Москвы.
Передала как, например, в соседней Польше Анна Ягеллонка племяннику из шведской династии Васа в 1588.
Или как в соседней Швеции королева Кристина двоюродному брату Карлу X (до того правителю крошечного Пфальца).
Что тут такого?
И лишь после переворота 1633 года победители стали вычеркивать из истории государыню-старицу, чьи крайне протушинские взгляды вдруг стали очень несовременны. Видимо тогда и гроб перенесли из Вознесенского собора, где похоронены ее родители, в Троицу к родственникам Одоевским.
Такая вот версия.
И она чуточку логичнее, чем истории про всенародное избрание мальчика из хорошей семьи, которое на поверку является дословным переложением грамоты об избрании еще Годунова.
Или про худородного князя, вдруг ставшего гениальным дипломатом.
Или про ополчение без царя с его странным непредрешенчеством.
Такая вот государыня Марфа.
На этом канале уже были истории про четыре Дмитрия и пять Ирин.
Теперь вот три Марфы.
Это же прекрасно, когда ты – не один.
Особенно, когда, как сейчас, идет дождь.
Даже если историки потом запутаются.