Днем наша квартира была царством Маши и Сергея. Но с наступлением ночи власть переходила. Официально — к темноте и сну. Неофициально — ко мне.
Как только в спальне затихал храп Царя и ровное дыхание Маши, а Рик, свернувшись калачиком у их ног, начинал поскуливать, гоняя во сне кошек, я вступал в свои права. Я — Ночной Бетман. Страж Готэма.
Мой первый обход начинался с проверки периметра. Я бесшумно скользил из комнаты в комнату, мои белые носочки и манишка мерцали в темноте, как призрачные маячки. Я ступал по паркету, по коврам, по линолеуму, проверяя, не проник ли в нашу крепость Чужой. Чужими могли быть всё что угодно: внезапно ожившая тень от домашнего растения, подозрительно шевелящаяся занавеска, или, что самое опасное, ночной мотылёк, залетевший в форточку.
В одну из таких ночей я застал за делом Котю. Днём — дряхлая старушка, ночью — безжалостный охотник. Она сидела под торшером и с гипнотической концентрацией следила за мухой, спавшей на абажуре. В её позе не было и намёка на старческую немощь — только сталь, грация и смертоносное терпение. Я понял, что её дневная апатия — лишь маска, скрывающая истинную сущность Ночного Охотника. Мы обменялись кивками — профессиональное признание коллег — и я двинулся дальше.
На кухне меня ждал Рик. Днём — вихрь энергии, ночью — мягкий, храпящий комок шерсти посреди коридора. Он всегда спал в самой неудобной, с нашей, кошачьей точки зрения, позе — растянувшись на спине, лапы кверху, обнажив уязвимый живот. Я сначала считал это глупостью. Теперь понимал — это был акт абсолютного доверия. Он знал, что дом в безопасности, и мог позволить себе такую роскошь — полную беззащитность. Я, как верный партнёр, обходил его, иногда останавливаясь, чтобы аккуратно поправить лапой его оттопыренное ухо. Он во сне вздрагивал и продолжал храпеть.
С Рысью было сложнее. Она не спала. Она — дежурила. Её постом был подоконник в гостиной, выходящий на улицу. Огни города отражались в её огромных зелёных глазах, и в её позе читалось царственное презрение ко всему этому внешнему, шумному, плебейскому миру. Иногда она бросала на меня взгляд, полный снисходительности.
— Патрулируешь, деревенщина? — шипела она тихо, чтобы не разбудить двуногих.
— Поддерживаю порядок, — так же тихо парировал я.
— Порядок? — она фыркала. — Порядок — это когда все спят, и ничто не нарушает моего созерцания. Включая тебя.
Но однажды ночью нашлось дело и для нас обоих. Из-за холодильника послышался шорох. Не просто шуршание, а отчётливое, царапающее. Мы с Рысью встрепенулись одновременно. Наши взгляды встретились. Вражда была мгновенно забыта. Перед нами был Враг. Незваный гость в нашей крепости.
Рысь бесшумно спрыгнула с подоконника и заняла позицию с одной стороны холодильника. Я — с другой. Мы стали в стойку, наши тела напряглись, как пружины. Шорох повторился. Я видел, как у Рыси задрожал кончик хвоста — верный признак готовности к атаке.
— План? — прошипела она, не отводя глаз от цели.
— Я зайду с фланга, ты — лобовая атака, — предложил я.
— Глупость. Я слишком велика для манёвра. Ты — диверсия. Отвлекаешь. Я — ударная сила.
Спорить было некогда. Я сделал резкий выпад вперёд и ударил лапой по плинтусу. Из-за холодильника выскочило нечто маленькое, серое и невероятно быстрое. Мышь!
Она метнулась к центру кухни, но Рысь была уже там. Её удар был молниеносен. Огромная лапа с растопыренными когтями обрушилась на пол... и прошла в сантиметре от мышиного хвоста. Мышь, виляя, рванула под стол. Я был уже под ним. Но существо было юрким, оно проскочило между моих лап и помчалось к коридору.
Прямо на Рика.
Он спал. Глубоким сном праведника. Мышь пробежала по его животу. Рик во сне дёрнулся, лениво тявкнул, перевернулся на другой бок... и продолжил храпеть. Мышь исчезла в темноте прихожей.
Мы с Рысью замерли в полном шоке. Наш идеально скоординированный штурм провалился из-за непробиваемой глухоты нашего же союзника!
— Ничего, — первая оправилась Рысь, с отвращением вылизывая лапу. — Одна мышь — не угроза. Просто... мигрант. Ищем завтра. Сейчас — тишина.
Она с достоинством вернулась на свой подоконник. Я остался под столом, раздосадованный. Провал. Мой первый крупный провал в качестве Стража.
Утром я первым делом кинулся осматривать территорию. Следов мыши не было. Но за завтраком Маша вдруг сказала:
— Серёж, смотри, Рик какой-то беспокойный сегодня, всё носом в угол у дивана тычется.
Я встрепенулся. Рик? Беспокойный? Он валялся на спине, требуя, чтобы ему почесали живот.
— Да не, ему просто колбасы захотелось, — отмахнулся Сергей.
Но я понял. Рик не был глуп. Ночью он спал, потому что доверял нам. Но его нос, его главный инструмент, уловил то, что не увидели наши глаза. Мышь где-то тут. Возможно, он уже выследил её. И теперь просто ждал удобного момента, чтобы блеснуть мастерством перед двуногими.
Эта мысль заставила меня взглянуть на него с новым уважением. Он был не просто дурашливым псом. Он был скрытым оружием. Глубокой, тайной разведкой.
Следующей ночью я продолжил свой патруль, но теперь с другим чувством. Я был не одиноким стражем. Я был частью сложного, не всегда понятного, но эффективного механизма. Котя — снайпер. Рысь — тяжёлая артиллерия. Рик — детектор. А я... я был координатором. Мозгом ночных операций.
Я запрыгнул на свой любимый пост — верх холодильника. Отсюда был виден весь Готэм. Тихий, спящий, но полный скрытой жизни. И я чувствовал себя его хранителем. Не самым успешным, возможно. Но самым преданным.
Где-то внизу, за плинтусом, скрывался Враг. Но это была уже не просто мышь. Это была Цель. И мы её найдём. Все вместе. Потому что ночь — это наше время. А эта квартира — наша крепость.