*Начало здесь.
Глава 74.
Следующие несколько недель на закрытой двери Книжной Лавки Куприяна Рукавишникова красовалось объявление:
Витринное окно не закрывалось ставней, даже на ночь, потому что некого теперь было бояться, не стояла в ночной мгле неясная тень, и ничьи недобрые глаза не пытались заглянуть внутрь. Только любопытные ребячьи носы прижимались к стеклу, чтобы поглядеть и на диковинный глобус, который иногда крутился будто сам собою, и на деревянного человечка, который начинал двигать руками-ногами, или на большую птицу, которая парила над глобусом, она была подвешена на верёвочках, но Сидор Ильич покрасил их так, что из окна не видно было, и казалось, что птица парит сама собою.
А Куприян и вправду болел. Вставать он не мог, раны были серьёзные, Агафья Осиповна верно предрекла, и мучали они Куприяна так, что порой и спать не мог. Григорий тоже был плох, того ещё и жар донимал, в усадьбу свою он не поехал, потому его устроили в спальне по соседству с Куприяновой, из усадьбы в помощь Ермилу приехала Елизавета.
- Ох, Господь Милосердный Спаси и Помилуй! – утирая слёзы шептала Акулина Петровна, помогая Елизавете менять бинты и обрабатывать раны, - Да где же они так поранились, ведь оба едва живые?! Что же такое в прядильне этой было, которую они тушили, что так поранились все? Ермил вон тоже ходит, хромает, за бок держится, а под глазом синее всё на пол лица!
- Не тужи, матушка, всё хорошо будет, - успокаивала её Елизавета, но сама была бледна от беспокойства за раненых, - Вон какой лекарь у них хороший, сколько всего знает.
- Да откудова только такой диковинный лекарь и взялся, - недоверчиво качала головой Акулина Петровна, - Я его в городе у нас ни единого раза не видала, а почитай всех знаю, кто врачевать берётся! И Савелия Мироновича этого тут не встречала!
- Так он из столицы приехал, - доверчиво склонилась к ней Елизавета, - Сказывают, граф Рынский для своей супруги выписал, вот он и приехал. А как прослышал, что на прядильне пострадали, вот тут и сам явился к нам на помощь!
- Вон оно как! – Акулина прониклась к Елизавете, ей нравилось разговаривать с умной и покладистой девушкой, а уж теперь, когда та ей такой «секрет» доверила, то и вовсе Елизавету залюбила, - Ну, видать и вправду хороший лекарь, коли уж и графиню лечит, та ведь сколь была плоха, а давеча я её видала на прогулке. Ох, Лизаветушка, хоть бы и наши ребятки на поправку поскорее пошли! Шибко у меня душа за них болит, ведь молоденькие вовсе, мальчишки ещё, а вон как… А послушай, чего я в булошной-то слыхала… Говорят, что прядильщик старый там и сгорел, кости только и нашли, обгорелые все! А внучонок его пропал, дак я думаю, может хоть дед внучонка отправил куда, а то шибко жаль мальчишку! Не бывает ведь так, чтоб сгорел человек, прости Господи, и ничего от него не осталось?
- Не бывает, - кивнула Елизавета, повязывая косынкой голову, - Я тоже слыхала, когда к аптекарю ходила за синей настойкой, что прядильщик Хворостов внука своего определил в хороший дом, потому как сам он уж стар, боялся не поспеть мальца дорастить да в люди вывести. А что прядильня сгорела… так поди старое там всё было, вот и… Старика жаль, конечно, но у каждого свой век.
- Прачка Самариных сказывает, что прядильщик-то помер сперва, уж после загорелось там, - кивала Акулина Петровна, - Не то он бы чай на улицу выбрался!
Елизавета теперь была спокойна, по городу слухи будут ходить хоть и разные, но вполне для людей потребные. Ведь не скажешь же им, что старый прядильщик вовсе не был милым таким старичком, и чуть не уходил насмерть троих крепких парней!
А у неё теперь была главная забота – обиходить раны, как велел Савелий Миронович, и слушать советы Ермила, который тоже во врачевании кой-чего понимал, да и немало, побольше любого местного лекаря.
Из тех корешков, что Агафья Осиповна подарила, Ермил готовил отвар, Елизавета по ложечке поила Куприяна и Григория, тем становилось легче, они засыпали и на какое-то время боль отпускала их.
- Ермил, ты и сам выпей, - качала головой Елизавета, - Я ведь вижу, как тебя боль мучает.
- Ничего, я-то сам и потерпеть могу, - махал рукой Ермил, и трогал синяк под глазом, - И не такое со мною бывало, ты, Елизаветушка, за меня не тужи. А им вон как досталось, им нужнее!
Хмурилась Елизавета, но ничего не говорила, она знала, почему берёг Ермил лекарство – он воду для него откуда-то добывал, а ничего никому про это не говорил. С малой баклажки наливал в глиняный горшок, туда корешки Агафьины крошил да в печи напаривал, вот и всё зелье, хоть и простое, а действенное!
И всё же Елизавета Ермила не оставляла, раны его осматривала, мазями разными мазала, которые сама готовила по подсказке Савелия Мироновича, он навещал раненых ежедневно, появляясь откуда ни возьмись, чему Акулина Петровна дивилась постоянно, но не спрашивала. Разве можно такого важного человека расспросами беспокоить, Слава Богу, что и вовсе он в Торжке в это время оказался, и взялся Куприяна с Григорием лечить.
Ну да через неделю раны начали затягиваться, самочувствие раненых улучшилось, они вон уже через открытые двери стали переговариваться друг с другом, и посмеиваться над чем-то, хоть и держались при этом, кто за грудь, кто за бок.
- Что вы снова устроили? Зачем шумите? – строжилась Елизавета, - Мы тут с Ермилом сколько ночей глаз над вами не сомкнули, раны ещё только взялись срастаться, а вы хохочете во всю! Ну-ка, цыть! Сейчас Акулина Петровна похлёбку вам принесёт, надо поесть и отдыхать.
- Не сердись на нас, Лизонька, душа моя, - ласково отвечал Григорий, смиренно складывая на одеяле порядком обожжённые руки с ободранными костяшками, - Мы чуток поговорили, а сейчас отобедаем, лекарство примем и спать. И так ведь уж сколь спим, я счёт времени потерял, проснусь и не пойму – какой нынче уж день… а может и ночь, когда ты окно на ставню прикрываешь.
Весна уже хозяйничала в городе, кусты сирени вскипали душистой пеной, ветерок приносил с реки свежесть, а с полей за городом доносился дух напитанной талой водой пашни.
Вернулся Сидор Ильич, и выслушав рассказ Акулины Петровны о случившемся, сокрушённо качал головой, приговаривая:
- От ить, какая приключилась беда! И прядильщика жаль, да наших-то парнишков того шибче жалко, они ведь вон как… пораненные! И пустить их страшно, как ни поедут куда – так чего-то с имя приключается! Дак ведь и дома не запрёшь.
Сидор Ильич рассказал Куприяну что дома в Киселёво всё хорошо, все живы и передают Куприяну поклон. Ждут погостить, когда выпадет такая оказия, а по осени батюшка Куприяна Федот Кузьмич, намеревается в Тверь ехать по своим делам, вот по пути и заглянет к Куприяну погостить на несколько деньков.
- Батюшка твой справлялся, не приглядел ли ты себе тут невесту, - рассказывал дядька Сидор, - А то, говорит, коли девица хорошая да семья справная, они с матушкой тебя благословят и сосватают тебе в жёны, кого скажешь. Я сам не стал ничего говорить им про… Дарью Мефодьевну, Царствия ей Небеснага! Коли захочешь, так сам расскажешь, по батюшкином приезде, а коли нет – так и ненужно, ни к чему теперь уж прошлое то ворошить. Ох, ещё ведь вспомнил! Батюшка твой сказывал, что сам тебе невесту приглядел, из Богородского, вот тебе сам всё расскажет он уж и с отцом её говорил, тот ничего, не противился, только сперва тоже и на тебя поглядеть хочет, и дочку неволить не станет, коли сама она не захочет.
Куприян слушал, а сам душой холодел от таких известий! Хорошо, что батюшка приедет, Куприян шибко скучал по домашним, но остальное… Какая хоть может быть женитьба при таком его занятии! А ну как сгинет он где, на чужих Перекрёстках, и что же? Останется ни жена, ни вдова! Разве может Куприян…да и за Дашину судьбу вина его не отпускала, часто он про это думал…
Это надо как Онуфрий, в лавке больше сидеть, а не Путями шастать, тогда и семью уберечь можно, да ведь вон какая оказия – не может Куприян таким быть, не Онуфрий он, другой…
Сидели они на веранде с Григорием, уже оправились настолько, что Савелий Миронович дозволил им прогулки на дворе за Лавкой совершать. Акулина Петровна самовар наладила, Сидор Ильич с Тихоном за город отправились, к Тихонову свояку, который конюшни держал. Григорий собирался домой отправляться, в свою усадьбу, там уж сил станет набираться, теперь-то дорогу он осилит без вреда себе.
- Скажи Григорий, - спросил Куприян и смущённо глянул на друга, - Ты уж не серчай за такой спрос… Вот ты с Лизой венчаться скоро будешь, потом и детишки пойдут…а не страшно тебе? А ну как с тобой что, на кого их оставишь?
- Не за что тут серчать, верно ты спрашиваешь, - нахмурился Григорий, - Только ведь… Лизонька, она не такая, как другие. Она знает, кто я, знает, что я могу уйти… и навсегда сгинуть меж миров. А что, Куприян, никак приглядел кого?
- Да не я. Батюшка мой, Федот Кузьмич, дядьке Сидору сказал про невесту, с соседнего там села… вот я и думаю, как сосватает, так и не ослушаешься.
- Да не тужи раньше времени, всё сложится, как и должно тому быть, - Григорий хлопнул Куприяна по плечу и сам поморщился, рука у него ещё на перестала болеть.
Вскоре отбыли к себе Григорий с Елизаветой, а Куприян с Сидором Ильичом и Ермилом снова открыли Лавку. Соскучившиеся завсегдатаи так обрадовались, что за короткое время раскупили чуть не весь товар, и Куприян стал раздумывать, надо отправляться хоть бы в Тверь. Чувствовал он себя хорошо, потихоньку и доедет, по пути снова заночует в Городенцах, у старого Онуфриева друга, Антипа. Там встретит и своего знакомца Демьяна, которого он от Елизаветы спасал, когда та под мороком чёрным ходила.
А вот теперь как всё обернулось, покачал головой Куприян, кажется, как давно это было… Как много с того времени было в его жизни!
Вскоре собрались они с Сидором Ильичом в путь, Лавка заботы требовала, да и вёдро устоялось.
- Ты остерегись там, - прошептал Куприяну Ермил, он снова оставался присматривать Лавку и был тем шибко недоволен, - Сказывают, возле Городенцев-то волка видали белого, большого… В оба глядите!
Отправились верхом, так быстрее было, да и товар с собой не повезут, много чего надо, всё приедет обозом позже. Куприян глядел на пустошь, где ещё недавно прядильня старая стояла, теперь ничего там нет, травою всё пепелище заросло…
Каштан радостно рысил по дороге, за ним поспевала Сидорова любимица, серая Зорька, и скоро Торжок остался далеко позади.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025