Девочки, наливайте чай покрепче, я сейчас такое вывалю… Знаете, что хуже, чем узнать об измене? Узнать о ней так, будто это домашний спектакль, где зрители — все, кроме тебя.
Вчера у нас дома был финал сезона. Я собираю сумку — молча, зубы сжаты — а мама орёт так, что хрусталь звенит: «Куда ты пойдёшь?! У тебя другого жилья нет! На вокзал?» И сумку из рук выдирает. Я отнимаю обратно. Собираю под крики. Максим, между прочим, смылся первым, как только запахло скандалом. Герой.
А теперь причина. Оказывается, моя младшая Кристина — «любовь всей жизни» моего жениха. Третий месяц беременности пошёл. Об их интрижке знали все: мама, папа, тётя Элина, даже пара «семейных друзей». Все. Кроме меня. Любили они, понимаешь, «благородно и тайно». Он — страдал, не мог «совладать с чувствами», и меня жалел, поэтому — внимание! — спал сразу с обеими. Со мной «по привычке», с ней «по любви». Удобно, да?
Я пытаюсь спокойно добрать документы, пару вещей — и вдруг понимаю, что из моей заначки исчезли деньги. Спрашиваю. Мама глаза отводит: «Ты, наверное, потратила и забыла». Ну конечно. Зато вот уверенность, что мне некуда идти, — как на ладони.
Выхожу в коридор — шествие: мама рыдает, папа выглядывает с кухни, тётя Элина грозно подбоченилась, из комнаты сестры доносится образцово-показательное нытьё. Я уже у двери, а мама на меня броском — снова за сумку. Папа только тут впервые проявил мужество: отцепил её от меня. И ещё: «Марьяше надо уйти, успокоиться. Потом вернётся». Ага, как же. Я скорее под мост.
Спустилась на улицу — и меня прорвало. Иду, реву так, что прохожие предлагают воду, психологов и валидол. В первый попавшийся дешёвый отель, закрылась и села в тишине. «Тишина» условная: сосед стучит, горничная шепчет «вам чай», а у меня в голове бетонный миксер — как они могли? За что?
Из всех звонков ответила только бабушке. Вот кто одна-единственная оказалась на моей стороне. «Марочка, я только вчера узнала про этих поганцев! — шипит так, что мне теплеет. — Слушай сюда: я матери твоей не говорила, у меня участок есть — старый, глушь, без газа, воды, хибарка от деда. Хотела для похорон приберечь — да ну их! Подарю тебе. Хочешь — продай на первый взнос за свою квартиру. Хочешь — обживись. И срочно оформи доверенность, а я — дарственную. Ключи пришлю через свою подругу».
И, девочки, добивает: бабуля рассказывает, что они уже решили отдать «нашу» с Максимом квартиру — ту самую, которую родители купили в складчину — «молодой семье», потому что «чего добру пропадать, раз любовь и ребёнка ждут». Они даже заявление подают в НАШУ дату свадьбы и собираются отмечать в НАШЕМ ресторане, потому что «зал не вернуть, пусть уж там и отметят». Вы когда-нибудь слышали цинизм в чистом виде? Я — да.
Вечером я тихо как вор возвращаюсь в квартиру, которую считала своей. Замки ещё не сменили — включаю свет, и у меня ком в горле: стены мои, плитка моя, каждую розетку сама выбирала. Забрала инструменты, плед — помните, бирюзовый из мериноса? Прятала здесь, чтобы Кристина не «положила глаз». Банки с краской тоже увидела… и вот тут меня переклинило.
Я открыла первую банку и просто пошла по комнате широкой полосой — стены, пол, плинтуса. В ванной — по плитке. На кухне — по потолку. Открыла вторую. И пока эта сизая река текла по новеньким углам, мне впервые стало легче. Смех прорезал грудь — такой, знаете, ведьмин. Потом молоток. Не, окна не трогала — соседей жалко. Но унитаз, раковина — в ноль. Пара вмятин на стенах — как подпись художника. Всё. «Совет, да любовь», как говорится.
Взяла плед, инструменты — ушла. Ночь в отеле. Утром на работу. Сил — ноль, глаза — как помидоры черри. Девчонки хихикают: «Марьяш, жених измотал? Он же у тебя красавчик, не пьёт, при должности… Тебя на повышение прочат, только не уйди в декрет, ха-ха!» А начальник ещё и спрашивает шёпотом: «Вы не беременны?» — и выдыхает с видимым облегчением, когда говорю «нет». Конечно. Пол-отдела на мне, кому охота отпускать?
Родня весь день долбит телефон. Мама голосовыми рыдает: «Зачем ты испортила всё в квартире, Кристине плохо, беременность, как ты могла?» Сестра пишет, что я гадюка. Родители Макса требуют с меня ремонт оплатить и судом грозят. Те самые, что ещё неделю назад обнимались и «доченькали».
После работы иду к бабушкиной подруге за копиями ключей от участка — и тут у офиса тормозит семейный десант: мама, тётя Элина, папа за рулём. «Поехали домой!» — мама в слезы, тётя — в атаку: «Квартира не твоя, чего распоряжалась? Кристина второй день плачет!» Я стою, слушаю и вдруг очень спокойно говорю: «Когда я там распоряжалась и вкладывала свои силы, никто не возражал. А теперь — претензии?»
Они ещё козырь вытаскивают: «Максим и Кристина уехали на дачу его родителей. Живи спокойно в квартире, ремонт сделаем, вернёшься». То есть вернуться в пустой аквариум, где каждый угол пахнет предательством, а сверху мама будет «поучать»? Спасибо, нет.
Я, кстати, спросила у мамы то, что вертелось на языке всё это время: «Может, я вам не родная? Приёмная?» Хоть какая-то логика. Мама опять в слёзы: «Как ты можешь! Просто уже так вышло… Кристина глупая, неприспособленная — пусть уж так, замужем, да с семьёй; а ты у нас ответственная, справишься». Перевожу: «Ты — тягловая лошадь, оплати всем всё, а свое счастье подождёт».
Я им ещё сказала — и ни капли не стыдно: «Если вам так нравится Максиму “помогать”, тётя Элина, чего ж вы сами не вышли за него? Вам и близко, и удобно». Тётя покраснела, зашипела. Маме — «до сердца». Я обошла их и ушла.
Параллельно решаю бытовуху. Отменяю предоплату за кухню, оформляю доверенность бабушке, чтобы она перевела участок на меня. Вечером еду к бабушкиной знакомой — забираю ключи от ворот и дома. В голове два плана: либо продать и собрать первый взнос за ипотеку, либо поехать в эту глушь и пережить там этот кошмар в тишине, среди ромашек и тишины, пока кровь в голове не перестанет гудеть.
И да, я сама вижу, как это всё выглядит со стороны: «злая, мстительная, несдержанная». А по факту? Месяцами тянула на себе ремонт, работу, подготовку к свадьбе, ночами падала в кровать, а рядом лежал человек, который уже выбрал другую. Мама — адвокат дьявола, папа — мебель, тётя — прокурор. И все они уверены, что я «должна понять и простить». Потому что младшей «жальче», «глупая», «ищет себя», «беременная». А старшая — разберётся.
Так вот: я, кажется, впервые выбираю себя. Не их мир, где «всё бывает» и «надо уважать выбор сердца», а свой — где меня не предают под одной крышей. Бабушка — мой единственный тыл. «Не возвращайся в логово», — сказала. И я не вернусь.
План такой: оформляю участок — и исчезаю из их расписания. На квартиру «молодой семьи» у них теперь — сюрприз с бирюзовыми «воспоминаниями». Пусть живут «в интерьере моего исполнения», как мечтали. Родителям Макса, если очень хочется суда, — удачи: у меня чеки, переписки с дизайнером, графики закупок. И вообще, знаете, как в фильмах: «всё, что вы скажете, может быть использовано против вас».
А я? Я заработаю на своё. Без «в складчину». Без «папа с мамой подарили». Своё — где ключи у меня в кармане и в заначку никто не лезет. И если когда-нибудь меня снова спросят, «почему ты такая холодная», я просто покажу на эту неделю.
Так что давайте, чокнемся. За бабушек, которые вытаскивают нас, когда родные запинывают ногами. За то, что «старшие и сильные» иногда имеют право не тащить всех на себе. И за то, что я, Марьяна — Мара, Марьяша, как хотите — не вернусь. Ни в ту квартиру, ни в ту роль.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравился рассказ, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем жанре и стиле:
"Хозяйственная помощница для идеала", Виктория Свободина 👈
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение