— Да пошла ты вон отсюда, стерва!
Слова прилетели раньше, чем Оксана успела закрыть дверь подъезда. Валентина Борисовна стояла на крыльце — вся в черном, с сумкой через плечо, будто на похороны собралась. Только покойник пока был жив и смотрел на свекровь из окна третьего этажа.
— Ключ не подходит! — свекровь тряхнула связкой перед носом невестки. — Что ты удумала, змея подколодная?
Оксана молчала. В кармане куртки телефон вибрировал — муж, конечно. Дмитрий всегда появлялся в самый неподходящий момент, как джинн из бутылки, которого никто не вызывал.
Утро началось с того, что она проснулась в пять и не смогла заснуть обратно. В голове крутилась одна мысль: сегодня. Именно сегодня всё изменится. Мастер приехал вчера вечером, когда Дмитрий укладывал детей. Работал быстро, без лишних вопросов. Новый замок блестел на двери, как обещание новой жизни. А старые ключи лежали теперь в мусорном баке у дома — Оксана выбросила их сама, по дороге в магазин.
— Оксана Викторовна, я к тебе обращаюсь! — голос Валентины Борисовны взлетел на октаву выше. — Открывай немедленно!
Две соседки на лавочке перестали щелкать семечки и повернули головы в их сторону. Пенсионерка из пятой квартиры выглянула из окна — любительница чужих драм, постоянный зритель семейного театра.
— Валентина Борисовна, давайте поговорим спокойно, — Оксана шагнула к подъезду, но свекровь загородила дорогу.
— Спокойно?! Да ты в своем уме? Я тридцать лет этому дому отдала! Обои клеила, полы мыла! А ты что себе позволяешь?
Телефон разрывался в кармане. Оксана достала его — семнадцать пропущенных от Дмитрия, три сообщения от Люды, подруги свекрови. «Оксана, что происходит? Валя вся в слезах звонила!» Как же быстро сработало. Словно пожарная сигнализация — один датчик сработал, и вся система завыла.
— Пройдемте в кафе, — предложила Оксана тихо. — Поговорим там.
— В кафе?! Да я на порог твой войти не могу! Сынок! — свекровь набрала номер, не отрывая взгляда от невестки. — Дмитрий! Что вообще происходит? Оксанка замок сменила, я не могу к вам в дом попасть!
Оксана услышала, как в трубке что-то забормотало. Дмитрий говорил быстро, сбивчиво. Валентина Борисовна кивала, вытирая несуществующие слезы.
— Да... да, сынок... я не знаю, что на нее нашло... нет, конечно не скандалила... я просто хотела внукам пирожки принести...
Ложь лилась так естественно, будто свекровь всю жизнь репетировала эту роль. Оксана стояла и думала, сколько еще раз придется слушать этот спектакль. Сколько еще раз будет объясняться, доказывать, оправдываться.
Но сегодня что-то щелкнуло внутри. Может, оттого что вчера вечером нашла в шкафу запасной комплект белья — свекровь «забыла» его в их спальне полгода назад. Или оттого, что позавчера Дмитрий в очередной раз начал фразу со слов: «Мама говорит, что ты...» А может, дело было в том разговоре с Ниной, соседкой с пятого этажа, которая как-то призналась на кухне: «Знаешь, Ксюш, я двадцать лет прожила с такой же свекровью. А потом просто съехала. И знаешь что? Муж сам за мной приехал. Через месяц».
— Он едет, — объявила Валентина Борисовна торжествующе. — Сейчас разберется с тобой.
Оксана кивнула. Пусть едет. Пусть разбирается. Она устала бояться этих разборок. Устала оправдываться за то, что хочет жить в собственном доме без ежедневных визитов свекрови, которая переставляет мебель, делает замечания по поводу готовки и воспитания детей, роется в тумбочках «просто так, посмотреть».
— Я пойду, — сказала она просто.
— Куда это ты? — свекровь схватила ее за рукав. — Стой здесь! Дмитрий сказал ждать!
Оксана высвободила руку. Развернулась и пошла к остановке. Маршрутка до центра уходила через пять минут — она успеет. К Жанне надо было заехать, сестре. Рассказать обо всем, пока не накрутила себя окончательно.
Автобус притормозил у обочины. Оксана забралась внутрь, нашла место у окна. Город просыпался медленно — магазины открывали ставни, дворники мели листву, школьники тащились к остановкам с рюкзаками наперевес. Обычное утро. Только у нее ничего обычного больше не было.
Телефон завибрировал снова. Дмитрий. «Где ты? Мать плачет на лестнице. Ты совсем рехнулась?»
Рехнулась. Интересное слово. Восемь лет она не рехнулась, когда свекровь приходила в семь утра «проверить, все ли в порядке». Не рехнулась, когда та критиковала каждое ее решение — от выбора детского сада до цвета штор. Не рехнулась даже тогда, когда Валентина Борисовна при гостях сказала: «Ну что с нее взять, Димочка? Она же из простой семьи».
А теперь вот — рехнулась. Потому что поменяла замок.
Маршрутка остановилась у торгового центра. Оксана вышла, огляделась. Жанна жила через два квартала, в старой пятиэтажке с облупившейся штукатуркой...
Жанна открыла дверь в халате, с чашкой кофе в руке. Взглянула на сестру и сразу поняла — случилось.
— Проходи. Только без слез, ладно? У меня нервы уже не те.
Оксана прошла на кухню, села на табурет у окна. Жанна поставила перед ней чашку, плеснула кофе из турки.
— Рассказывай.
История вылилась за десять минут. Замок, свекровь, звонки Дмитрия. Жанна слушала молча, потом усмехнулась.
— Знаешь, я всегда говорила, что ты слишком мягкая. Надо было давно это сделать.
— Легко говорить, — Оксана отпила кофе. — Ты со свекровью не живешь.
— Зато я с мужем развелась, когда он начал мне указывать, как жить, — Жанна закурила у окна. — И ничуть не жалею.
Телефон снова завибрировал. Дмитрий требовал вернуться домой, объясниться. Мать, писал он, в истерике. Даже Люда, соседка, пыталась успокоить, но безрезультатно. «Ты понимаешь, что творишь? Это моя мать!»
— А ты что, не его жена? — Жанна читала через плечо. — Слушай, может, хватит уже? Пусть выбирает.
Но Оксана не хотела выбора. Она хотела просто жить. Нормально, без ежедневного вторжения, без проверок и критики.
— Мне надо кое-что тебе показать, — Жанна вдруг погасила сигарету, достала телефон. — Ты это видела?
На экране была фотография. Валентина Борисовна в кафе, за столиком. Напротив — мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме. Они держались за руки.
— Это что?
— Это твоя свекровь, — Жанна увеличила снимок. — Вчера вечером, в «Оазисе» на Лермонтова. Я с подругой там сидела, случайно увидела.
Оксана смотрела на фото и не верила глазам. Валентина Борисовна? Та самая, что каждый день причитала о покойном муже, носила черное и твердила, что жизнь кончена? Та, что учила невестку верности и семейным ценностям?
— Ты уверена, что это она?
— Сто процентов. Я даже подошла ближе, чтобы проверить. Они так увлеклись разговором, что меня не заметили. Слушай, а может, поэтому она так рвется к вам в дом? Прикрытие нужно?
Оксана молчала. В голове складывалась картина. Частые отлучки свекрови «к подругам». Новые наряды, которые та объясняла распродажами. И главное — та настойчивость, с которой Валентина Борисовна требовала ключи от их квартиры. «Мне же надо где-то бывать днем, пока вы на работе!»
— Скинь мне фото, — попросила она тихо.
Жанна отправила снимок. Телефон завибрировал — пришло сообщение, а следом еще одно. Дмитрий писал, что едет к Жанне. Мать сказала, что Оксана наверняка у сестры. «Жду тебя внизу через десять минут. Поговорим».
— Он знает, что ты здесь, — Жанна заглянула в окно. — Вон его машина. Быстро же приехал.
Оксана подошла к окну. Дмитрий стоял возле черной «Тойоты», говорил по телефону. Жестикулировал, нервничал. Потом положил трубку и посмотрел наверх, прямо в окно. Увидел ее.
— Что делать будешь? — спросила Жанна.
— Спущусь. Поговорю.
— С фото этим?
— Пока нет, — Оксана накинула куртку. — Сначала послушаю, что он скажет.
Она спустилась по лестнице медленно, собираясь с мыслями. Дмитрий ждал у подъезда, прислонившись к машине. Лицо осунувшееся, не выспался явно.
— Ты что творишь? — начал он сразу. — Мать рыдает третий час! Люда звонила, сказала, что у нее давление подскочило!
— Дмитрий, мне надоело.
— Что тебе надоело? — он шагнул ближе. — Она же мать! Ей больше некуда идти!
— Неправда, — Оксана достала телефон, но не показала фото. Не сейчас. — У нее есть своя квартира. И своя жизнь.
— Какая жизнь? Она одна!
— Уверен?
Дмитрий замолчал. Посмотрел на жену внимательно, будто впервые за долгое время.
— О чем ты?
Но Оксана не успела ответить. Из-за угла показалась машина. Остановилась рядом, из нее вышла Валентина Борисовна. А за ней — тот самый мужчина с фотографии. Высокий, статный, с букетом роз в руках.
— Мама? — Дмитрий выпрямился. — Это кто?
Свекровь побледнела. Растерянно оглянулась на спутника, потом на сына.
— Димочка... я хотела сказать... просто не знала, как...
— Знакомьтесь, — мужчина протянул руку Дмитрию. — Олег. Мы с Валентиной встречаемся уже полгода.
Повисла пауза. Оксана смотрела, как меняется лицо мужа. Непонимание, шок, злость — всё пролетело за секунды.
— Полгода?! — голос Дмитрия сорвался на крик. — Ты полгода мне морочила голову, требовала ключи от нашего дома, устраивала истерики жене — и всё это время у тебя был мужик?!
— Димочка, подожди...
— Не подожду! — он развернулся к Оксане. — Ты знала?
— Узнала час назад.
Дмитрий провел рукой по лицу. Сел на бордюр прямо в костюме, уронив голову на руки. Валентина Борисовна стояла рядом с Олегом и молчала. Впервые за восемь лет Оксана увидела свекровь растерянной, беззащитной, почти жалкой.
— Господи, — пробормотал Дмитрий. — Какой же я слепой...
Олег первым нарушил молчание.
— Послушайте, я понимаю, ситуация неловкая. Но Валентина боялась вам сказать. Думала, вы не поймете.
— Не пойму?! — Дмитрий вскочил. — Да я бы радовался, если бы мать наконец зажила своей жизнью! Но зачем весь этот цирк? Зачем ключи? Зачем каждый день к нам ломиться?
Валентина Борисовна молчала. Лицо ее было серым, губы подрагивали. Оксана вдруг поняла — свекровь плачет. По-настоящему. Не театрально, не для эффекта.
— Я боялась, — прошептала та. — Боялась остаться совсем одна. Если бы вы узнали про Олега... я думала, вы перестанете меня пускать. Решите, что я предала память отца.
— Мама, отец умер десять лет назад, — Дмитрий говорил устало. — Десять. Ты имеешь право жить.
— Но я не знала, как... — свекровь всхлипнула. — Я привыкла быть нужной. Вам, внукам. А если я устрою свою жизнь, кому я буду нужна?
Тишина легла на всех, как тяжелое одеяло. Оксана смотрела на свекровь и видела вдруг не властную, всезнающую женщину, а просто испуганную старуху, которая цеплялась за детей, потому что боялась потерять смысл жизни.
— Валентина Борисовна, — произнесла она спокойно. — Вы нужны всем. Детям, внукам. Мне. Но не так. Не каждый день, не с контролем и проверками. По-другому.
— Как? — свекровь подняла заплаканное лицо.
— Приходите в гости. Звоните заранее. Мы будем рады. Но это наш дом. Наша жизнь. А у вас — своя. И она может быть прекрасной.
Олег обнял Валентину за плечи. Та прижалась к нему, и Оксана увидела, как расслабилось ее лицо. Будто сняли тяжеленный груз.
— Димочка, — свекровь шагнула к сыну. — Прости меня. Я правда думала, что помогаю. Что без меня вы не справитесь.
Дмитрий молчал. Потом неожиданно обнял мать, крепко, по-детски.
— Справимся, мам. Давно уже справляемся.
Оксана отошла к подъезду, прислонилась к стене. В груди разливалось странное чувство — облегчение, смешанное с усталостью и неожиданной нежностью. Жанна выглянула из окна, показала большой палец вверх.
Валентина Борисовна высморкалась в платок, поправила прическу. Снова стала собой — только мягче, что ли.
— Оксана, — позвала она. — Можно мне... зайти попрощаться с внуками? В последний раз вот так, без предупреждения?
Оксана улыбнулась.
— Можно. Но в следующий раз звоните заранее. Договорились?
— Договорились.
Они поднялись все вместе — Дмитрий, Оксана и свекровь. Олег остался внизу курить, деликатно отошел к машине. В квартире дети смотрели мультики, даже не заметили, сколько драмы разыгралось за стенами дома.
Валентина Борисовна обняла внуков, долго не отпускала. Потом посмотрела на невестку.
— Спасибо, — сказала тихо.
— За что?
— За то, что не позволила мне разрушить вашу семью. И мою новую жизнь заодно.
Оксана проводила ее до двери. Валентина Борисовна остановилась на пороге, оглянулась.
— Знаешь, я всегда завидовала тебе. Ты была сильнее меня. Смелее. Я только сейчас это поняла.
Когда дверь закрылась, Дмитрий подошел к жене, обнял ее со спины.
— Прости. За всё.
— За что именно?
— За то, что не услышал тебя раньше. За то, что защищал мать, не разобравшись. За то, что был слепым идиотом.
Оксана развернулась, посмотрела мужу в глаза.
— Будешь защищать меня теперь?
— Буду. Обещаю.
Она достала из кармана новый ключ, протянула ему.
— Держи. Только помни — это дверь в наш дом. Не в её.
Дмитрий взял ключ, сжал в ладони.
— Понял.
Вечером они сидели на кухне вдвоем. Дети спали, город за окном гудел своей обычной жизнью. Телефон лежал на столе выключенным.
— Знаешь, что странно? — сказала вдруг Оксана. — Я всегда думала, что если поменяю замок, всё развалится. А получилось наоборот.
— Что получилось?
— Наконец-то началось что-то настоящее.
Дмитрий кивнул. Налил чай, придвинул чашку жене.
— А помнишь, мама говорила, что семья — это когда все вместе? — усмехнулся он.
— Помню. Только она забыла добавить: вместе, но со своими дверями.
Они засмеялись. Тихо, облегченно. А в кармане куртки Оксаны лежал старый ключ от родительской квартиры Валентины Борисовны — тот, что свекровь сунула ей на прощание.
— Приходи иногда, — шепнула она тогда. — На чай. Просто так. Я научусь принимать гостей. Честно.
Может, научится. Может, всё правда изменится. А может, через месяц начнется по-новому. Но сейчас, в эту минуту, Оксана просто пила чай на своей кухне, с мужем, который впервые за годы был на её стороне.
И замок на двери больше не казался символом войны. Он был просто замком. Который можно открыть, когда сама захочешь.