Все так же стояла деревня на берегу речушки. Все так же светило жаркое июньское солнышко. Все так же поспевала земляника на лесных опушках. Вроде и не изменилось ничего.
Война была далеко. Там рвались снаряды, громыхало орудие. Самолеты с черными крестами заставляли сжиматься сердца людей от страха. А здесь тихо и спокойно. Невесомая красивая бабочка уселась на цветок и покачивается на нем. Мухи назойливо жужжат в траве. Тихо и мирно, и ничего не изменилось.
Но это только на первый взгляд. Деревня вдруг словно съежилась, притихла. Даже малышня не бежит к речке с веселым смехом. Старухи, которые раньше целыми днями сидели на завалинках своих домов с неизменными палочками, куда то подевались. Не видно их совсем.
Тихо и тревожно в деревне. Бабы уже все слезы свои выревели. Не осталось их. Только страх в глазах. Мужики один за другим уходили на войну. Уже на другой день после объявления войны принесли повестки самым первым. Сначала молодым, мужикам в самом соку. Им бы только работать да детей растить. Но они уходили на войну. Те, самые первые почти все, как один, не вернулись обратно домой.
Но тогда еще в людях жила надежда, что война будет короткой. Даже мужики надеялись, что они скоро вернутся обратно. Поэтому и уходили из родного дома полные надежд на возвращение.
С самого начала войны Марья жила в страхе, что принесут в их дом эту страшную бумажку. Про Саню она еще не переживала. Нет парнишке еще восемнадцати, не берут таких. Но болела душа за Романа. Марья вздрагивала от каждого стука. Вдруг к Роману пришли.
И в один из дней постучали. Принесли бумагу, что Роману через день следует явиться в военкомат с вещами и документами. Хоть все в семье знали, что это когда-нибудь должно случиться, но тут растерялись. Даже Роман. Марья лихорадочно собирала мужа, глотая слезы. Анна пекла подорожники в дорогу.
Саня узнать сходил по деревне, кому еще повестки принесли. И странно было, что в этот раз только одного Романа забирали. Но все равно, колхоз, как всегда, выделил подводу до города.
Провожали от сельсовета. В этот раз и народу не было почти никого. Марья вдруг расплакалась от обиды. Что уж это такое. Одного со всей деревни. Хоть вместе то все им повеселей там было бы. А тут все чужие будут.
Уже когда телега заскрипела плохо смазанными колесами и тронулась с места, Саня вдруг сорвался и запрыгнул в нее. Только и крикнул матери, что проводит отца до военкомата. Может хоть там чего узнает, куда его направят.
Возле военкомата, как всегда в дни отправления новобранцев, толпились люди. Но было их не так уж и много. Саня остался стоять в толпе провожающих, а отец шагнул за закрытую дверь. Был он там не долго. Скоро вышел попрощаться.
- Саня, сегодня не на войну отправляют. - сообщил он тихим голосом. - Помнишь, я говорил, что завод строил. Так пришла бронь на каменщиков. Надо завод этот срочно достраивать. Туда нас повезут. Сказали, что двадцать человек всего. Поэтому и народу здесь немного.
Саня стоял, хлопал глазами, еще не понимая происходящего. Получалось, что отца на стройку направляют, а не на войну. Словно камень свалился с его души. Но в то же время внутри что то запротестовало.
- Тятенька, так тебя не на войну.? - с удивлением спросил он отца. В голосе послышалось какое то разочарование. Юношеский максимализм вдруг взыграл внутри парня. Как же так. Всех на войну забирают, а его отца на какую то стройку, где он работал до войны, где будет работать сейчас.
Отец хорошо знал своего сына. Даже сейчас в этой короткой фразе он уловил нотки разочарования. Он взял Саню за руку и отвел в сторонку. На всякий случай, чтоб никто не услышал.
- Саня, это ведь военный завод строится, а не дом какой-нибудь. Его еще до войны начали строить. Торопились, чтоб укрепить мощь нашей армии. Да вот просчитались, не успели до войны. Поэтому из района каменщиков собрали, которые там уже работали. Разнарядка сверху пришла, заявка. Да и работать там придется не играючи, а тяжело, чтоб сделать все быстрее.
Роман еще бы говорил. Но человек в военной форме прокричал, чтоб новобранцы построились. Роман только поспешно обнял сына и бросился в строй. Саня так и остался стоять в растерянности.
Грузовик поднял облако пыли и спрятался в этом облаке. Даже не видно было отъезжающих, не видно как машут они платками провожающим. А вскоре и вовсе машина скрылась из вида.
Люди начали расходиться. Саня потоптался еще немного, словно раздумывая, что делать дальше, а потом отправился домой. Перед мостом через Кокшагу возле пожарки, он увидел деревенского возчика, а рядом лошадь , привязанную к столбу.
Мужик тоже увидел Саню, замахал ему рукой, чтоб тот спустился по тропинке.
- Ну чё? Проводил отца то?
- Проводил. - коротко ответил Саня. Он решил пока не говорить деревенским, что отца не на войну забрали, а на стройку. Пойдут еще разговоры какие. Хоть и сказал отец, что стройка важная и для военных завод в помощь будет, Саня все же еще не считал, что так должно быть
- А я вот думаю, дай тебя подожду. Глядишь и лошаденка отдохнет. Вон тут на берегу трава какая хорошая. Посидим, да поедем.
Саня уселся на телегу рядом с возчиком.
- Дядя Вася, а тебя на войну не возьмут?
Молодому парнишке мужчина казался уже древним стариком.
- Не знаю. Шестьдесят пять мне в этом году будет. Кто знает, до скольки брать то будут. А может я уж к тому времени и сам приберусь.
Саня с удивлением посмотрел на Василия. Он то думал, что тот уж больно старый. Хотя чего уж там греха таить. Ему и отец уж казался старым, а ведь тому еще только сорок семь лет, а матери так и вовсе сорок три года еще.
Саня улегся в телегу. Молча смотрел, как по небу проплывают неторопливые белые облачка. И никакой то им нет заботушки, что война идет на земле, что люди гибнут. Плывут себе да плывут. Не заметил, как уснул. Сколько проспал он, не известно. Проснулся, когда они уже проехали Городище.
- Проснулся? - с легкой усмешкой спросил Василий. - А я не стал тебя будить. Пусть, думаю, парнишка спит. Вон ведь какое переживание у него сегодня.
Саня удивился. Он всегда считал Василия сухим и строгим, даже побаивался его, хоть и не делал ничего дурного. А он вон какой оказывается. И подождал, а ведь мог и уехать. И тут пожалел, не стал будить.
Дома мать уже заждалась сына. Хоть и думала, что пешком то он после обеда только придет. Но все равно ждала. Нет-нет да и выглянет в окошко, не идет ли. Но когда лошадь проехала мимо окошек, Марья на нее даже и не взглянула. Не видела, как Саня спрыгнул с телеги. Когда он вошел в избу и хлопнул дверью, Марья вздрогнула, увидела Саню, бросилась к нему.
- Ну чё там, как? Рассказывай!
- Сейчас, мама, все расскажу. А баба то где? Ведь придет, тоже заставит все снова повторять.
Анна полола в огороде картошку. Послали Нину, чтоб позвала тетку. Та чуть ли не бегом прибежала. боялась прослушать чего-нибудь. Саня неторопливо начал свой рассказ. Как доехали, что там было. А сам в голове крутил мысли, как сказать им, что отца то не на войну отправили, а на стройку. По своему разумению, ему казалось, что и они расстроятся, что отец не пошел с фашистами сражаться, а будет строить завод. Пусть хоть он и военный, но все равно это не то, что врага бить.
К его удивлению, мать с Анной, как только услышали, что Роман не на войну поедет, а в Йошкар-Олу, обрадовались, бросились к иконам и начали благодарить Бога, что спас мужа.
Он даже замолчал, ждал, пока те угомонятся в своих благодарностях. Только потом он спросил.
- Вы чего обрадовались то. Ведь на стройке он работать будет, как и раньше. А не фашистов бить.
- Ох, какой ты дурной. Вырос то с ёлку, а ума с шишку. Али не понимаешь что война то это тебе не с ребятишками в войну играть, да с палкой бегать вместо ружья. Али такой бестолковый. - ответила ему мать сердито и вдруг разревелась от обиды на Саню. От того, что он вроде и стыдится теперь, а отца так чуть ли не предателем считает, что тот строить будет, когда другие воюют.
От ее сердитых слов, от слез матери, у Сани в голове что то словно щелкнуло. Он вдруг осознал весь ужас происходящего. Только сейчас до него дошло, что тот патриотизм, которому его учили в школе, а потом и в училище, это слова, лозунги. А то, что в этой мясорубке отец останется жив, вот что главное сейчас. Неизвестно, сколько времени отец будет работать на стройке, месяц, год, два. Может его оттуда прямо на фронт пошлют. Но хоть это время он будет жив и не будут рваться снаряды над его головой.
Только сейчас он подумал, что все, закончилось детство, что он стал взрослым. Вспомнил слова отца о том, что он уйдет, а Саня останется в доме за мужика.
Он подошел к матери, обнял ее.
- Мам, а я ведь и правда, как дите малое думал. Это ведь не с палками в казаков-разбойников играть. Это жизнь. И здесь все по другому. Не сердись на меня.
Марья, все еще всхлипывая, проговорила.
- Только ты, Саня, покуда деревенским то не говори ничего. А то завидовать будут бабы. Помалкивай. Проводили да проводили. Не мы первые, не мы последние. А куда там пошлют, это уж не наше дело.
Саня только головой в ответ кивнул. И правда, бабы то завидовать матери будут. Лучше молчать.