Продолжалось первое военное лето. Жизнь в деревне изменилась. Один за другим уходили здоровые, сильные мужики на войну. В Лисе, как и в других деревнях, бабы стали основной рабочей силой в колхозе. И работать теперь приходилось подольше, и никаких воскресений, и никаких поблажек.
Плохо ли, хорошо ли, сенокос поставили. Вывезти сено только все не успели. Жатва подошла. Остались стоять стога на лугах. Теперь уж до зимы, до санного пути.
Деревенским бабам к работе не привыкать. Раньше на себя так пластались, с утра до ночи, теперь на колхоз. Их и понукать не надо было. Надеялись, что чем лучше да больше они сделают, тем быстрее победят мужики фашистов, тем скорее домой вернутся.
Подоспел сентябрь. Марья начала поговаривать, что Нину дома оставить надо. Жалко девчонку, опять маяться, в школу такую даль ходить. Дома год то посидит, подрастет, посильнее будет. Нина вроде и согласилась. Плохо ли дома то. А тут ходи каждый день, или в интернате оставайся. Тоже хорошего мало.
Но Саня вспомнил наказ отца, что за мужика в доме остается. Хоть и не привык он особо матери перечить, а тут восстал.
- Мама, ты подумай, чё говоришь то. Чё тятеньке скажешь. Что Нину в школу не пустила, пожалела. А ведь тятенька то горой за учебу стоял. Вспомни ка, как он говорил, что выучит ребятишек, как бы тяжело не было. Пусть учится, а ты ее с панталыку не сбивай. Вишь, обрадовалась сидит, в школу ей не ходить. Пойдешь, как миленькая, а не пойдешь, так хворостину возьму и сам погоню, как телка неразумного.
Нина обиженно надула губенки. Вот еще, командир какой выискался. Она то уж представляла, что будет зимой дома сидеть, с девчонками гулять бегать да книжки читать. Но перечить брату не стала. Только искоса поглядывала на мать, что она скажет.
Анна хотела поддержать сноху, заступиться за нее, но Саня строго глянул.
-И ты, баба, туда же. Сами не читать, не писать не умеете, так хотите чтоб и Нинка такая выросла. Ходила ведь уж год и ничего с ней не сделалось, А сейчас чего изменилось. Чего надумали.
Саня сам себе удивлялся, как гладко у него получается разговаривать с матерью и теткой. В этот момент он чувствовал себя взрослым и даже гордился собой, что пошел наперекор матери и выполнил волю отца.
А Марья даже растерялась от его слов.
- Да я чё, говорю что ли чего. Пусть учится. Только жалко, опять всю зиму ноги мять будет. И не знай, как там кормить то теперь будут. Может откажут, так чё, голодать что ли.
Но Саня не отступался. Наконец они договорились, что Нина пойдет в Исаково, начнет учиться, а уж потом видно будет. Ведь в том году она еще меньше была, но отучилась же, ни разу не охнула.
Сам же он еще до начала учебы сходил с Серафимом к своей хозяйке, отнесли туда кое-какие продукты, договорились про оплату. Хозяйка им даже не подняла ее. А Саня боялся, что начнет уговариваться, что война, все дорожает и еще сто причин придумает.
- Да как я подниму то, вы чё. Вон в ту зиму сколь мне помогали. И снег разгребали, и воду носили, и дрова. Даже помои выносили. Я, чай, с вами как барыня жила. А сварить то мне похлебку в чугунке без разницы, что на одну, что на троих.
Саня только не знал, как подступиться к матери и начать разговор про деньги. Отец то бы выдал без разговору да и все, а у матери просить надо. Он хоть и работал все лето, трудодни зарабатывал, только вот получит то за них только осенью.
Но тут он зря переживал. Марья сама достала припрятанные деньги, спросила, сколько ему надо. Потом без всяких разговоров отсчитала нужную сумму, еще и сверху добавила.
- Надо ведь и про запас, чтоб было. Мало ли чего понадобится.
Но больше парня удивила не мать, а Анна. Она достала из-за пазухи скомканные бумажки и протянула племяннику.
- На вот и от меня. Пригодятся.
- Баба, а у тебя то откуда деньги. - удивился Саня.
- Так курочка то по зернышку. Вот и я. То ягоды продам, то грибы, то носки свяжу. Сетку вон продала. Да ты не переживай. Остались еще у меня они. Не последние отдаю.
У Сани даже от слов тетки в глазах защипало. Обнял ее покрепче, а та прижалась к нему своим сухоньким тельцем, вроде как в него врасти хотела. Не было у нее никого ближе и роднее этих детей, да и Марья стала роднее родной. Она даже и представить не могла, как бы жила, если бы их не было.
В первый учебный день разошлись дорожки друзей. Из дома вместе вышли, а дальше Саня - в педучилище, а Сима - в школу. В училище сразу с порога стайки парней стоят. Сане то что, ему еще нет восемнадцати, а ведь другим уж исполнилось. Стоят, говорят, что добровольцами пойти надо. Не дело штаны протирать, когда их ровесники воюют.
Прозвенел звонок. Вместо первого урока всех построили в спортзале. Выступил директор. Сначала рассказал о том, что на фронте творится. На вопрос, раздавшийся из рядов о том, почему наша Красная армия отступает, замешкался с ответом. Сказать, что слабой она оказалась на деле, не подготовленной, это значит себя под статью подвести. Но и врать безбожно о выравнивании линии фронта совесть не позволяла.
Пришлось как то выкручиваться. Говорить, что он не военный специалист, что у руководства свои планы. Но все должны быть уверены, что врага разобьют в скором времени. “Наше дело правое. Победа будет за нами” ,закончил директор свое выступление лозунгом.
Тут же раздались голоса, что ребята готовы пойти воевать добровольцами. Пришлось усмирять их пыл. Их главная задача сейчас добросовестно учиться. Даже на войне нужны грамотные люди. Поэтому самым главным вкладом в приближение победы для них будет отличная учеба.
Саня стоял и думал, что ему то восемнадцать еще только в следующем году будет. А к тому времени может быть уже и война закончится. Хотя вот директор говорит, что всем студентам надо будет доучиться, получить образование.
После линейки прозвенел звонок на урок. Дальше все было как всегда. После занятий встретились с Симой. День был солнечный и теплый, словно лето решило задержаться еще немного. Домой идти не хотелось. Парни пошли в городской сад. Там у них было любимое местечко на берегу Кокшаги. Скамеечка под низко спустившимися ветками ивы. К их удовольствию скамейка была свободна. Они уселись, молча смотрели, как река медленно и лениво несет свои воды. И солнечные блики скользят по ее поверхности.
Парни молчали. Но каждый из них думал о том, что там, далеко идут бои, а они вот сидят тут, как ни в чем не бывало, любуются на воду. Саня начал рассказывать, как у них на линейке ребята высказывались о том, что пошли бы добровольцами. Симка кивнул головой. И у них было так же. Столько желающих пойти хоть сегодня на войну.
Саня припомнил слова отца, что не надо торопить время. Придет пора, и их заберут на фронт, и будут они воевать. И не надо торопиться. Под пули попасть всегда успеют. Но не стал ничего говорить другу. Тот обязательно бы спросил, где воюет отец, а они ото всех в деревне скрывали, что он работает на стройке.
Сане стало стыдно, что у него есть секреты от друга, но потом он сам себя успокоил. Симка ведь тоже ничего не говорит, где его отец. Может скрывается, а может в лагерях. Это Симкина тайна и Саня не лезет к нему с расспросами.
В субботу, только сумки забросили на квартиру и скорее домой. Шли ходко, по тропинкам, которые хоть немного да сокращали путь. Саня знал, что мать уже начали копать картошку, вот и торопился домой, что может успеет сколько -нибудь покапать за светло. Мать то ведь до самой темноты в поле.
В избе никого не было. Саня прошел в огород. Анна одиноко копалась в земле. Возле нее стояли мешки с картошкой. Она не видела Саню. Частенько разгибалась, чтоб дать отдохнуть спине, потом снова начинала копать.
- Баба! - Санин крик заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Она повернулась и лицо тетки расплылось в улыбке
- А Нина где? Чего тебе не помогает?
- Так не пришла еще из школы то.
Саня удивился. Где это они умудрились с сестрой разминуться. Он уж из города пришел, а ее все еще нету.
- Ой, Саня. А мы то тебя как ждем. От отца письмо пришло. А прочитать то некому. Почтальонке ведь не дашь. Она мигом разнесет, что он не на войне.
- Ну и правильно сделали. Ты, баба, иди покуда есть припасай. Скоро чай и Нина заявится. А я сколь-нибудь покопаю, пока светло. А там, глядишь, и мама придет.
Анна попросила Саню, чтоб тот подкинул ей мешок с картошкой на плечо и пошла к дому тихонько покачиваясь под тяжестью. А Саня взялся за лопату, принялся копать. Дорогой шел, так есть хотел, а тут и голод прошел. Копал с азартом, торопился побольше успеть.
Пришла Нина. Виновато поглядела на брата.
- Не сердись, Саня. Мы с Зойкой шли. К ним и зашла я по дороге. А ее бабушка нас за стол посадила, похлебкой накормила. Потом поговорили, то да се. Я опомнилась, что ты уж, чай, пришел. Скорее побежала. Ты давай накапывай, а я собирать буду.
Саня смотрел на свою сестренку и улыбался. Разве мог он на нее сердиться. Разница у них всего то четыре года, а она кажется ему такой маленькой, слабенькой. Только для приличия он поворчал, что картошку надо копать, а она по подружкам разгуливает. Наказал, чтоб лучше смотрела, не одной картошины не пропускала и принялся за работу.
Благодарю неизвестного читателя за донат. Пусть Ваша доброта вернется вам стократно.