Детектив
Липкий туман, вечный спутник сонного города, вполз в спальню. Дэвид, содрогнувшись, захлопнул окно, плотнее задернул занавеси. В горле стоял комок от крика, что так и не сорвался с его губ. Снова этот кошмар: огненный смерч, обугленные пальцы, хватающие его за ноги, невыносимый жар...
Он случайно опрокинул стакан с водой, ругаясь сквозь сон. Рука дрожала. Наливая новую порцию, заметил за окном шествие. Цепочка из семи фигур в черных балахонах и шелковых масках, держащихся за толстый канат. Впереди – высокий тучный человек с факелом.
«Твою мать!» – Дэвид накинул плащ на голое тело и выскочил на улицу. Правой рукой он рефлекторно потянулся к кобуре у бедра, но нащупал лишь пустоту. Пистолет остался на тумбочке. Проклиная свою забывчивость, он, крадучись, двинулся за процессией.
На площади, у памятника губернатору, они воткнули факелы в землю, образовав зловещий круг. Шестая, самая низкая фигура, скинула плащ. Под ним оказалась черноволосая девушка в полупрозрачной тунике. Словно во сне, она легла на промерзлую землю и закрыла глаза. В абсолютной тишине пятеро взмахнули длинными кинжалами и с диким возгласом вонзили их в ее грудь.
Дэвид рухнул на колени, сердце бешено колотилось. Он вцепился в стволы живой изгороди, пытаясь заглушить дрожь, пробиравшую все тело. Да, он видел смерть и раньше, но никогда не был ее свидетелем. Всегда приходил потом, когда все было кончено. А это... это был спектакль. Жуткий и кровавый.
Он наблюдал, как тело подвесили к статуе, облили мутной жидкостью из бутылей и, прокричав странную фразу, скрылись в тумане. На площади остались догорающие факелы и бездыханная жертва.
Прильнув к земле, Дэвид дождался, пока шорох шагов не стих, и бросился к телефонной будке.
Когда прибыла полиция, он стоял в стороне, все так же сжимая плащ в кулаках, чтобы скрыть дрожь. Полковник Крон, его бывший сослуживец, коротко кивнул ему. Но едва один из офицеров коснулся каната, раздался оглушительный хлопок. Полицейского отбросило взрывной волной, а тело девушки и канат вспыхнули ослепительным пламенем, выжегшим на камнях перевернутую пентаграмму.
Дэвид инстинктивно упал, прикрывая голову руками. Волна жара опалила лицо, и старый, детский ужас накрыл с новой силой. Его оттащил Крон.
«С ума сойти, Ларс! Ты в порядке?»
Дэвид лишь молча кивнул, не в силах оторвать глаз от пляшущего огня, который пожирал все доказательства, оставляя лишь горстку пепла и обугленные ноги статуи.
***
Вернувшись в свою сырую квартиру, Дэвид замер на пороге. Камин был растоплен. Жар от поленьев согревал помещение, а пляшущие тени заставляли комнату двигаться, словно живой организм.
На столе лежал бежевый конверт с латинской буквой «N». Внутри был текст, написанный изящным почерком: «У меня есть информация по поводу убийств. Я сама вас найду. P.S. За камин не благодарите. У вас очень сыро».
Дэвид поднес листок к носу. Легкий цветочный аромат... Память услужливо подсказала: Виктория. Инспектор по делам несовершеннолетних, с которой они работали пять лет назад, и которую он так глупо упустил, а теперь мучился от одиночества.
Он потушил камин, залив его водой, содрогнувшись от шипения пара. Мысль об открытом огне вызывала тошноту. «Идиот!» - пронеслось в голове. — «Из тысяч домов выбрать именно с камином!» Ларс раздраженно сплюнул. Он лег спать, но снова проснулся среди ночи от кошмара, в холодном поту. Дрожащими руками зажег настольную лампу — даже ее свет показался ему подозрительно желтым и горячим.
Утром на коврике снова лежал новый конверт от «N». Адрес внутри был подсказкой, но не панацеей. В отделе Крон, выслушав его, отправил пару детективов в засаду, но безрезультатно. «Призраки, — хмуро сказал полковник. — Или очень хорошо подготовленные профессионалы».
Следующие дни стали чередой кошмаров. Новые жертвы, где каждая смерть – изощренный спектакль с огненной развязкой. Анонимные письма от «N» – Виктории – вели его по следу, который указал на старый, мрачный театр на окраине. На директора театра, Джейкоба Мозеса, и его мастера по спецэффектам – массивному, молчаливому Яну, обожавшему жуткие и зрелищные химические опыты.
Странный театр у порта встретил Дэвида зловещей атмосферой и конкретной угрозой. Высокий, тучный "специалист по спецэффектам" не просто «выглянул из сумрака». Он вышел из-за станка так, что перекрыл единственный источник света, и Дэвиду пришлось буквально заставить себя не отступить назад. Взгляд великана был не просто пристальным, а изучающим, будто он видел насквозь и знал все про его страхи.
В кабинете директор оказался удивительно словоохотливым.
«Ян? О, это гений! — восторгался он. — Его химические составы для пиротехники не имеют аналогов. А сценарии... такие живые, такие... эмоциональные, яркие. Он увлекается историей казней, средневековыми мистериями. Говорит, что огонь — это не просто разрушение, а очищение. Великий инквизитор в душе», — он рассмеялся, но смех его был нервным.
Эта фраза — «очищение» — засела в мозгу Дэвида. Она идеально ложилась на почерк убийц.
Спустя сутки Дэвид и Крон наконец сложили пазл. Лаборатория дала результат: белый грим на второй жертве был специальным огнестойким составом. Ее не просто убили — ее подготовили к определенному способу сожжения. Постановщик трюков и соавтор огненных шоу в театре Джейкоба подтвердил: рецептура совпадала с той, что Ян использовал в своих ранних, еще безобидных постановках.
«Он не просто маньяк, — сказал Дэвид, теребя в руках красную театральную маску, присланную Викторией. — Он режиссер. А мы — и публика, и актеры в его спектакле. Все эти женщины... они были лишь статистками. Репетицией».
«Репетицией чего?» — спросил Крон.
Дэвид посмотрел в окно, на сгущающиеся сумерки. Холодный пот выступил у него на спине.
«Главной роли. Моей. Или... её». Он вспомнил, что не может дозвониться до Виктории уже несколько часов.
Именно в этот момент в отделе раздался звонок: на городском кладбище их ждёт новая жертва. Голос был шипящим и зловещим, а перед тем, как бросить трубку, звонивший так жутко захохотал, что Дэвид понял: им звонил сам автор этих жутких «постановок». Ни секунды не медля, Крон и Ларс бросились в машину.
На месте они были через пятнадцать минут. В центре поляны, привязанная к столбу, звала на помощь Виктория. Вокруг нее полыхало кольцо из огня. И сквозь этот огонь нужно было пройти.
«Что, так и не избавился от своего страха?» – раздался сзади низкий голос.
Ян.
В его руках блестел лук, а в глазах сверкала необъятная ярость и ненависть. – «Он живет в тебе с того дня, когда сгорели наши родители. Когда они предпочли тебя, здорового, мне – ублюдку, которого сдали в психушку».
Дэвид почувствовал, как земля уходит из-под ног. Обрывки воспоминаний, вытесненные детским ужасом, обрушились на него: крики родителей, запах гари, искаженное ненавистью лицо брата...
«Они не умерли случайно...» – прошептал Дэвид.
«Нет, – усмехнулся Ян. – Это был мой первый спектакль. А это – последний. Спаси ее, если сможешь. Или умри, пытаясь сразиться с пламенем.».
Виктория слабо позвала его. Дэвид посмотрел на огонь. Каждая клетка его тела кричала, умоляя отступить. Ноги стали ватными, в груди сжалось ледяное кольцо. Он зажмурился. Жар опалил кожу, запах гари заполнил легкие. Он чувствовал, как пламя лижет его одежду, слышал свой собственный стон. Но ещё видел ее глаза, полные ужаса и надежды.
Когда Дэвид, превозмогая животный ужас, шагнул в огненное кольцо, это был не просто шаг. Это было медленное, мучительное погружение в его самый страшный кошмар наяву. Каждый сантиметр его кожи кричал, разум затуманился от паники. Он не бежал — он буквально продирался сквозь стену жара и боли, видя перед собой только лицо Виктории.
Он упал на колени рядом со столбом, дрожащими, обожженными пальцами пытаясь развязать узлы. Вдруг острая боль пронзила ногу – Ян выстрелил из лука. Дэвид вскрикнул, но не отпустил веревку. Боль эта стала почти облегчением — она была конкретной, физической, отвлекая от всепоглощающего ужаса перед пламенем.
И тут сзади раздался глухой удар. Крон, с бревном в руках, свалил Яна с ног. Пока полковник орудовал ножом, разрезая верёвки, Дэвид, стиснув зубы, поймал и прижал к себе обессилевшую Викторию. Они рухнули на землю, выбравшись из огненной ловушки.
После того как Крон оглушил Яна, а Викторию спасли, Дэвид сидел, с ужасом глядя на свои обожженные, дрожащие руки. Они спасли жизнь. Ценой столкновения с самым глубоким страхом. Это не излечило его фобию в один миг — рука все так же непроизвольно дернулась, когда мимо его лица пронесли зажженную зажигалку, чтобы прикурить сигарету Крону. Но это поселило в нем крошечную, но твердую уверенность: страх можно контролировать.
Все было кончено.
Позже, в больнице, Дэвид смотрел на Викторию.
«Ну, здравствуй, таинственная незнакомка».
«Здравствуй, Дэвид. Спасибо».
«Это я тебе должен сказать спасибо. Если бы не ты...»
«Если бы не я, ты бы так и мёрз в своей берлоге», – она слабо улыбнулась.
Дэвид посмотрел на полоску солнечного света на полу. Туман за окном начал рассеиваться. Впервые за долгое время он подумал, что, возможно, однажды снова сможет смотреть на огонь без страха.
Детективное агентство «Виктория» открылось не сразу. Сначала были долгие недели лечения и разговоров. Дэвид узнал, что Вики, используя свои старые связи в опеке, вышла на сына первой жертвы, Артура. Именно мальчик, мстя за мать, выследил Янa и его сообщников, а Виктория, помня о навыках Дэвида и боясь открываться полиции, решила действовать через него.
Однажды вечером, когда ранняя зимняя темнота снова окутала город, Дэвид стоял перед камином. В его руках была зажигалка. Он щелкал ею раз за разом, заставляя маленький огонек вспыхивать и гаснуть. Он смотрел на него не с ужасом, а с вызовом. Это была не победа, а первое сражение в затяжной войне.
Виктория, сидя в кресле с чашкой чая, наблюдала за ним.
«Ну что, сыщик, может, на этот раз обойдемся без сырости? Затопи уже этот чертов камин!»
Дэвид глубоко вздохнул, потянулся к полену и, преодолевая легкую дрожь в пальцах, поднес к нему зажигалку. Огонь занялся медленно, но уверенно. Он не отпрянул. Он просто смотрел, чувствуя, как тепло впервые за долгие годы несет не страх, а уют.
«Да, — тихо сказал он. — Думаю, на этот раз обойдемся».