Снова липкий туман окутал сонный город. Дэвид нехотя выполз из-под сырого одеяла и захлопнул окно, плотнее задёрнув занавеси.
— Чёрт бы побрал эту сырость! Ни на улице, ни дома от неё нет спасения... – выругался он и снова забрался в постель.
Ночь была ужасна – детектива Дэвида Ларса мучили кошмары. Он опять оказывался в эпицентре огненного смерча, и куда бы ни ступал, пламя неотступно следовало за ним, протягивая свои искорёженные огнём корявые пальцы. Он вскрикнул, размахивая руками, в бессильной попытке отбиться, но огонь неумолимо подбирался к ступням, стало невыносимо горячо и больно. Дэвид закричал от боли и проснулся в холодном поту.
Спросонья опрокинув рукой стакан с водой, выругался и сел на кровати. Потом нехотя, ёжась от сырости и холода, подошёл к крану налить ещё. Штора на окне в кухне была отдёрнута, и туманная улица казалась погруженной в разведённое молоко. Сквозь дымку неспешным, но мерным шагом, как в замедленном кино, двигалась вереница людей в чёрных балахонах с капюшонами. На лицах у них были чёрные маски с прорезями для глаз, а под ними – исказившиеся в жуткой усмешке губы. Маски поблёскивали шёлком в свете фонарей, и выглядели так, словно их выкрали из костюмерной театра или какого-то фильма. Люди, как за поводок, держались за толстый канат, начало которого лежало в одной руке первого, самого высокого и тучного. В другой тот держал зажжённый факел. Всего их было семь человек.
— Твою мать! Что за?.. – Дэвид поставил стакан и облизнул пересохшие губы. Не отводя глаз от удивительной процессии, наспех, на голое тело, накинул плащ, и прямо в домашних туфлях выскочил на улицу. Правой рукой проверил кобуру уже за дверью и сморщился: пистолет остался на тумбочке у кровати. Стараясь быть незамеченным, он, короткими перебежками, прячась за деревьями и фонарными столбами, неслышно двигался за процессией.
Фигуры остановились на городской площади, рядом с памятником первому губернатору города. Тучный воткнул факел в клумбу с пожухлыми цветами, остальные зажгли от первого и тоже вставили их в землю по кругу, оставив один в центре. Шестая, самая невысокая фигура приблизилась к центральному факелу, скинула плащ. Дэвид вздрогнул. Это оказалась черноволосая худенькая женщина в маске, на плечи которой была накинута полупрозрачная туника в пол. В абсолютной тишине она, дрожа от утреннего холода, обречённо, но спокойно легла на стылую землю и закрыла глаза. В руках пятерых блеснули лезвия длинных кинжалов, они торжественно взмахнули оружием в воздухе, и с жутким возгласом резко вонзили ножи в грудь девушки. Она слабо вскрикнула и обмякла.
Дэвид упал на землю, тяжело и отрывисто дыша.
— Что, чёрт побери, тут происходит?! – прошептал детектив, бледнея. Он судорожно вцепился в стволы живой изгороди и почувствовал, как тело его мелко задрожало. Сыщик, наивно думающий, что ничего не боится, внезапно понял, что ему по-настоящему страшно.
Дэвид повидал многое за годы работы, но свидетелем убийства, да ещё и ритуального, быть, к счастью, не приходилось. Всегда он попадал на место преступления, когда всё уже было кончено. Увиденное показалось ему нелепой постановкой, нелепой до ужаса и мурашек на коже. Ледяной холод, окутывая сыщика с ног до головы, пробрался, казалось, в каждую клетку его тела и сжал в смертельных тисках.
Тучный сказал что-то одному из пяти оставшихся, тот приподнял тело, второй обвязал жертву канатом за талию, другой конец верёвки они закинули за статую. Спустя несколько минут тело подвесили так, что оно приподнялось над землёй на высоту около метра, и его можно было увидеть со всех точек площади. Дэвида била мелкая дрожь – ему было холодно и противно. Видавший виды бывший полицейский, а ныне частный сыщик Дэвид Уинстон Ларс испуганно дышал, не решаясь вмешаться: без оружия или хотя бы удостоверения он однозначно будет в проигрыше.
Под монотонное пение убийцы облили тело и канат мутной жидкостью. Подняв свои руки кверху, крикнули какую-то фразу и так же вереницей ушли. На площади остались догорающие факелы и истекающее кровью, согнутое пополам бездыханное тело девушки.
Дэвид прильнул к земле и прислушался. Низкая живая изгородь закрывала его, но он мог слышать всё, что происходит в двадцати метрах. Шорох плащей начал стихать, и детектив приподнял голову, стирая ладонью росу со щёк.
Занимался рассвет. Улицы были пустынны и тихи. Он медленно встал и последовал за последней фигурой, завернувшей за поворот. Спрятавшись за углом дома, вытянул шею и одним глазом посмотрел им вслед. Тут процессия неожиданно и одновременно разделилась, нырнув в несколько проулков. Дэвид растерялся.
— И за кем идти? – он потёр пальцами лоб, кратко кивнув самому себе. — За тучным. Он, похоже, здесь главный.
Высокая фигура свернула в дальний правый проулок. Дэвид следовал за ней два квартала, но, завернув за очередной дом, замер. Человек в плаще словно сквозь землю провалился. Сыщик сплюнул.
Город просыпался. Туман рассеивался, по дорогам и тротуарам начали двигаться люди и машины. Дэвид прислонился спиной к стене дома и задумался, потирая пальцами подбородок.
— Ничего себе день начался... Что это такое было сейчас? Надо вызвать полковника Крона.
Забежав в телефонную будку, вызвал полицейских на место убийства и пошёл обратно на площадь.
Когда группа прибыла на место, первым делом выставили оцепление и приступили к фиксированию всех деталей. Когда специалисты закончили, решили снимать жертву. Но как только один из офицеров прикоснулся к канату, раздался оглушительный хлопок и полицейского вместе с остальными отбросило взрывной волной. Пламя перетекло на каменную крошку у подножья памятника, обрисовав узор перевёрнутой пятиконечной звезды.
Дэвид в панике упал на землю, прикрывая руками голову. С криком «С ума сойти! Ларс, за мной!» его оттащил мужчина в чёрной суконной кепке с сигаретой в зубах, и они, спотыкаясь, отбежали от огнедышащего облака.
Полицейские бросились врассыпную, один начал вызывать пожарных, но пламя было настолько сильным, что к приезду пожарного расчёта на каменных плитах от тела осталась только горстка пепла. От жара лопнула и обрушилась табличка с именем губернатора, а ноги статуи оплавились, отчего бронзовая фигура накренилась, норовя вот-вот рухнуть на каменные плиты.
Офицеры недоумённо переглядывались, оттаскивали зевак за оцепление и тихо переговаривались. Дэвид застыл на месте – он нервно грыз спичку, пальцы то и дело поглаживали по двухдневной щетине. Рассеянно глядя в пустоту, Дэвид пытался понять, что за состав был в канистре, которым облили жертву, и почему она так неожиданно и скоро сгорела.
На площади он провёл почти целый день. Давал показания и разговаривал с полковником полиции, Александром Кроном, своим бывшим сослуживцем, в отделе которого работал внештатным детективом, и это именно он поднял его после взрыва. К вечеру, когда эксперты сделали всё, что требовалось, а останки были упакованы и погружены в служебный автомобиль, площадь начали приводить в порядок рабочие – сгребали каменную крошку со следами крови и горючего, смывали из шлангов бурые подтёки. Статую закрыли чехлом, вокруг поставили ограждения. А Дэвид пошёл, наконец, домой, зябко кутаясь в плащ.
Крон напоследок бросил ему:
— Ларс, завтра жду тебя в отделе. Нужно уточнить кое-какие детали.
Дэвид кивнул, и ёжась от вечерней прохлады, поспешил в свою холостяцкую берлогу.
Извечная сырость вновь накрывала город. Туман расползался по улицам, словно огромный змей, на траве и подоконниках оседала роса, и не было, казалось, ни единого миллиметра пространства, куда бы не попадала вездесущая влага. Пожухлые листья падали на землю и замирали, ожидая своей участи. Ветер словно забыл про этот туманный городок, ни одна ветка не шелохнулась, и водная взвесь неподвижно висела в воздухе, сгущаясь час от часу.
Дэвид скинув плащ, посмотрел на холодный камин и поморщился – при мысли об открытом огне его передёрнуло, поэтому поплотнее закутался в плед и включил лампу. Достав блокнот, сел в кресло напротив зияющего каменного рта, в трубе которого завывал холодный воздух, и принялся записывать.
«Итак, что нам известно? Семь неизвестных провели какой-то ритуал прямо на городской площади. Пентаграмма и огонь – признак сатанистов, но то, что они сделали это прямо в центре города, открыто, говорит о том, что они хотели привлечь внимание максимального количества людей.
Главный вопрос – мотив и действующие лица. Седьмого участника, жертву, мы отметаем. Итак, их осталось шестеро.
Тучный, судя по всему – главный, и он не убивал, а только стоял рядом, руководил. Пять оставшихся – исполнители. Кто все эти люди? Почему они пошли на это хладнокровное убийство? Выдадут ли себя, ведь в здравом уме хранить такую тайну невыносимо? И что, чёрт возьми, за жидкость была в канистре? Никогда не видел ничего подобного. Придётся ждать результатов от химиков, иначе ничего так и не сдвинется с мёртвой точки.».
Дэвид закрыл глаза и вздохнул. Если бы не огонь, он, возможно, смог осмотреть место преступления более подробно. Однако...
— Завтра схожу туда ещё раз, посмотрю, может, попадётся хоть какая-то зацепка, которую пропустили следователи... – он поёжился: — Скорее бы уже отопление дали. В такой сырости не то что спать – жить не хочется...
Прямо в пледе пошёл в спальню и, рухнув на кровать, забылся тяжёлым сном.
На город опустилась ночь. Сквозь дымку проглядывала полукруглая луна, которая, словно собака из мутного стекла, медленно ползла по иссиня-чёрному небосводу. Облака набегали на неё, как волны, от которых она отталкивалась и плыла дальше, двигая своими белыми лапами...
Утро разбудило Дэвида громким, настойчивым телефонным звонком. Он укутался в одеяло и, шаркая тапочками, потопал к телефону.
— Алло?
— Ларс, это Крон. Просыпайся. У нас снова убийство.
— Где?
— Здание бывшей мэрии.
— Скоро буду.
Сыщик наспех оделся, натянув в этот раз тёплый свитер – утро было очень прохладным и даже окна запотели, а на траве за окном лежал иней.
Здание находилось почти на окраине города. Раньше этот район был центром, но город начал расти в другую сторону, и организация переехала в новый центр, а старое здание ветшал, и с каждым днём всё больше походило на череп с пустыми глазницами окон и клочками кожи-штукатурки на скулах-стенах.
Уже в нескольких десятках метров Дэвид понял, что на этот раз фантазия маньяков разыгралась пуще прежнего. Взгляду открылась страшная картина: над центральным фасадом, под самой крышей, растянутое четырьмя верёвками за руки и ноги, висело тело очередной жертвы. На лице её была чёрная маска. Только в этот раз она была с перьями и в стразах.
И одета девушка была не в тунику, а в пышное старинное платье с кринолином. Раскинутые руки и ноги жертвы вкупе с пышной маской были обведены на фасаде красной краской в виде пентаграммы. В этот раз обычной, не перевёрнутой.
Дэвид пожал руку Александру, тот, щурясь от дыма, и не вынимая сигареты изо рта, сквозь зубы процедил:
— На этот раз, думаю, свидетелей совсем не будет. Но почерк похож – девушка, канаты, маска. Сейчас группа приедет, всё зафиксируем и будем снимать.
Пока территорию оцепляли и ждали, когда закончат эксперты, вокруг начала собираться толпа. По городу поползли слухи: люди испуганно шептались, что жертвой может стать любой, потому что работает кровожадная банда и она ни перед чем не остановится. Постепенно шёпот перерос в монотонный гул, который постепенно перерос в крики.
Крон подошёл к тому, кто громче всех кричал и обвинял власти в бездействии. Тихим, но уверенным голосом он успокоил людей, тихо сказав, что расследование по делу только началось, и нужно время, чтобы сделать выводы и напасть на след преступников. А пока попросил всех расходиться и не разносить досужие сплетни.
— Что думаешь? – спросил он у Дэвида, когда толпа начала редеть.
— Пока рано говорить, но ты, возможно, прав – схожие черты есть. Что-то мне это напоминает... – Дэвид опять взялся за подбородок. — Ощущение, что нам дали подсказку, но я пока не понял – какую. Надо разбираться.
— Сейчас наши закончат и поедем вместе в отдел, там по вчерашнему делу отработаем и по сегодняшнему.
— Хорошо. Я пока осмотрюсь. – Дэвид вынул из кармана блокнот, карандаш и лупу. Ему не хватало только трубки и шляпы – глядя на него, можно было безошибочно определить, что это – детектив.
Он ходил зигзагами по бетонной плитке, уложенной вокруг здания, иногда что-то записывал, но чаще останавливался и смотрел вверх, на жертву. В этот раз крови не было совсем. Тело было неестественно белого цвета, словно его лишили всей крови, но при этом под маской сияли губы в неаккуратно наложенном красном гриме.
Через четыре часа группа уехала, и Дэвид ждал, пока тело снимут. Наученные вчерашним происшествием, полицейские были одеты в огнезащитные костюмы. Но то, что произошло дальше, повергло в шок даже бывалых офицеров.
Едва двое полицейских сдвинули тело с места, раздался громкий взрыв. Тело разлетелось на пять частей, а изнутри несчастной во все стороны разлетелось цветное конфетти.
Все, кто был внизу, попадали на землю, а те, что были на крыше, упали на спину с верёвками в руках и останками на их концах. Одного из них, самого молодого, стошнило.
Не прошло и двух минут, как одежда жертвы вспыхнула, но пламя было почему-то зелёного цвета. Следом за одеждой занялись и верёвки, и в считанные минуты всё вновь сгорело дотла. И лишь чёрное перо оторвалось от маски, поднялось в воздух и затем медленно спустилось на землю, прямо к ногам поражённых и изумлённых Крона и Дэвида, которые лежали на земле, прикрывая головы руками.
Тут же к ним подбежал эксперт, пинцетом подцепил перо и вложил в пакет с замком. Дэвида тряхнуло. Крон спустя минуту понимающе похлопал его по спине, когда сам отошёл от шока, и помог подняться. Он знал о том, что его внештатный сыщик страдает огнебоязнью (пирофобией).
В отдел они, всё-таки, поехали. Когда совсем стемнело и Крон увидел, что Дэвид клюёт носом, сказал:
— Иди домой, Дэвид.
Протерев лицо руками и глубоко вздохнув, Дэвид ответил:
— Спасибо. Третью ночь не сплю. Устал очень...
Когда Дэвид уже был в дверях, Крон спросил:
— Дэйв, ты смог затопить камин? Холодно уже.
В ответ Дэвид молча покачал головой из стороны в сторону и, сказав "До завтра", ушёл.
Когда детектив открыл дверь, лицо неожиданно обдало тёплым воздухом. Он нахмурился, прижавшись к стене, быстро и неслышно отстегнул кобуру. Направив пистолет в сторону комнат, неслышно двинулся вдоль окна.
Камин был растоплен.
Жар от горящего дерева согревал и освещал сырое помещение. Отблески огня в темноте заставляли окружающее пространство двигаться и трепетать, отчего комната создавала жуткое ощущение живого организма, в нутро которого попал Дэвид.
На журнальном столике у камина лежал бежевый конверт без адреса. Только в правом верхнем углу стояла латинская буква N.
Дэвид привычно обошёл квартиру, но никого не увидел. Ничего не тронуто, и, кроме конверта, следов чужого пребывания не нашлось. На замке следов взлома не было. Он вложил оружие в кобуру и взял конверт.
Текст был написан от руки и гласил:
"У меня есть информация по поводу двух последних убийств. Как только буду готова, дам знать. Прошу вас не искать меня, я сама вас найду.
P.S. За камин не благодарите. У вас очень сыро."
И стояла подпись: "N".
Дэвид провёл листком у нос и закрыл глаза. От него исходил лёгкий цветочный аромат с нотками свежести. В его памяти всплыли воспоминания пятилетней давности. Такой нежный флёр он ощущал лишь однажды, когда работал по одному делу с молоденькой двадцатилетней инспекторшей по делам несовершеннолетних, Викторией. И как он её упустил? Всё говорило о том, что у них есть шанс на более близкие отношения, но... Дело закрыли, и их пути разошлись. Виктория пропала из его жизни так же неожиданно, как и появилась. А Дэвид так и остался один, не сумев построить ничего похожего на отношения с умной и красивой Вики.
Он потряс головой, словно смахивая ворох набежавших воспоминаний, и вложил письмо в конверт.
Итак, в деле появилось ещё одно неизвестное – скрытная особа под литерой "N". То, что она владеет информацией по делу, радует, конечно. Но что, если это одна из уловок преступников? Что ж, придётся ждать, что она сможет сообщить.
А пока надо собраться с силами и подкинуть полено в огонь, иначе очередная влажная и холодная ночь ему обеспечена. Он выпрямился, выдохнул, взял брусок, вытянул руку и попытался закинуть его в очаг. Дерево вызвало сноп искр, разлетевшихся вокруг, и Дэвид в ужасе отскочил, сжав кулаки и почувствовав дрожь во всём теле.
— Чёрт! – он стукнул по подлокотнику кресла рукой. — С этим надо что-то делать! Завтра же пойду к хозяйке – пусть запускает отопление, иначе придётся искать другое жильё. И угораздило же меня взять квартиру с камином! Где были мои глаза?! – он раздражённо выругался, направляясь в кухню. Там быстро перекусил и пошёл спать.
С утра звук будильника резко ворвался в неспокойный сон Дэвида. Он снова стоял в огненном кругу, а со всех сторон к нему тянулись обожжённые неестественно вывернутые руки. Нечеловеческий вой вокруг вызывал невероятный ужас, и когда, казалось бы, всё было кончено, звонок спас его от этого кошмара.
Он сел на кровати. Стало прохладнее, огонь в камине едва теплился, крошечные язычки пламени тихо подрагивали над угольками. Дэвид снова стоял перед необходимостью разжечь очаг. Он поёжился, запахнув халат посильнее. Со стороны это выглядело так, словно он собирается покорить Эверест, или прыгнуть без парашюта с самолёта. Выдохнув и прищурив глаза, мужчина положил на лопатку для золы два небольших полена и аккуратно, превозмогая страх, бросил их на тлеющие угли. Потом стал махать этой лопаткой, пытаясь раздуть пламя. В этот момент перед входной дверью послышались шаги и шорох. Он насторожился. Быстрым движением выхватив пистолет из кобуры, боком подошёл к двери. Глянул в глазок. Никого не было, но на придверном коврике появился бежевый конверт с литерой "N".
— Что ж, поиграем в твою игру, таинственная незнакомка! – Дэвид поднял письмо и зашёл в комнату. Текст в этот раз был длиннее:
"Уважаемый господин Ларс!
Сегодня я получила сведения, касающиеся вашего дела. Могу открыть пока только часть из них, а именно – адрес, где размещается возможное логово преступников. Не спрашивайте, откуда он у меня – я не могу вам раскрыть источник до той поры, пока не будет уверенности в его безопасности. В какое время там появляются убийцы, я пока не знаю. Что с этим делать дальше – решайте сами.
С уважением, "N".
Ниже был написан адрес, и Дэвид наспех умылся, оделся, хлебнул кофе и собрался ехать в отдел, чтобы сообщить Крону о том, что узнал. У него самого тоже были соображения на этот счёт, но пока он был не вполне уверен, и решил поделиться этим позже.
Его мотоцикл всегда стоял у дома. Квартира, которую Дэвид снимал у госпожи Соломон, располагалась на первом этаже, поэтому железный конь хорошо просматривался прямо из окна. Он завёл машину и сорвался с места.
В отделе вовсю кипела работа. Крон коротко кивнул ему, не отрываясь от бумаг.
— Что, Ларс? Накопали что-нибудь? – Александр заметил воодушевлённое выражение лица детектива.
— Есть, Крон! Нам кто-то решил помочь! Вот! – он положил второе письмо перед полковником.
— Очень интересно... – Крон пробежал глазами по бумаге. – Так-так. Ну что ж, надо проверить. Сейчас отправлю двоих в наблюдение. А ты пока посиди здесь. Я тоже кое-что нашёл. – Он подозвал двоих подчинённых и отправил их по адресу. — Смотри, – он сел напротив Дэвида, — Вот это, – он похлопал по папке, – дело пятилетней давности. Его мы вели вместе, когда ты ещё работал у нас. Ты помнишь, это было дело обгоревшего мальчика. Тогда и опека подключилась, и инспекция по делам несовершеннолетних, мутное было дельце, ничего не скажешь...
Дэвид закивал и подумал: "Как странно, ведь и я вспомнил об этом деле вчера..."
— Так вот. Если помнишь, тогда нас всех смутил странный запах от одежды и тела мальчика. Мы сделали сравнительный анализ, и оказалось, что этот состав очень похож на тот, остатки которого мы обнаружили на площади. Однако, есть и отличия. Новый взрывоопаснее и более горюч. Откуда та жидкость оказалась на одежде мальчика, ещё стоит выяснить. Нам, скорее всего, придётся вернуть дело на доследование.
— А по вчерашнему делу у вас что-нибудь есть? – Дэвид открыл папку со старым делом, лежащим на столе начальника.
— Пока нет, кроме того, что труп опознали по кольцу, которое осталось на земле после взрыва. – Крон закрыл бумаги и отодвинул от Дэвида.
— И кто это был?
— Это вдова, Мария Иванеску, мать троих детей, которая, надо сказать, вела не самый благопристойный образ жизни.
— В смысле?
— Она работала посудомойкой в ближайшем кафе, но там платят гроши, а у неё три рта на иждивении. Недолго думая, она подалась на панель. Собою она была очень хороша, и, как поговаривали соседи, несмотря на то, что ей было уже 36 лет, отбоя от клиентов у неё не было. Мужчины даже приходили к ней домой, но она всех выгоняла. Соглашалась пойти куда угодно, только не в дом, где дети.
— А кто её опознал?
— Старший сын Артур, ему 15 лет. Он сам пришёл в полицию и заявил, что его мать не пришла ночевать. А такого она себе никогда не позволяла.
— Он знал, чем занимается мать?
— Догадывался. Он так сам сказал. Но мать стала в дом деньги приносить, и как не стыдно было мальчишке, но двое малышей, брат и сестра, двух и четырёх лет, теперь были сыты и обуты.
— А он ещё что-нибудь сказал? Например, как его мать могла стать жертвой убийц? И что могло их связывать?
— Нет, этого он не знает. Вчера вечером за ней пришли двое и она больше не возвращалась.
— Чёрт! Мало.
— Ну, хоть что-то. А у тебя что есть, кроме письма?
— Я вчера на плитке у старой мэрии нашёл клочок ткани. Он вымазан чем-то похожим на грим.
— Ничего удивительного, жертва – женщина.
— Нет, грим тёмно-коричневого цвета, словно кто-то под темнокожего гримировался.
— Очень странно. Может, специально маскировались, чтобы ночью их не было видно?
— Не знаю. Может. Странно всё это. Они словно специально совершают такие зрелищные преступления, чтобы о них говорило как можно больше людей. Но при этом водят нас за нос. Вопрос – зачем?
— Да, ты прав, мотив непонятен. Но то, что работает знаток пиротехники, сомнений не вызывает. – Крон сунул сигарету в зубы. — Это надо обдумать. Пойдём на улицу.
Пока они обменивались соображениями по тому, как долго будет распутываться это дело, из окна второго этажа выглянул один из офицеров и позвал их обоих обратно.
— Готовы результаты анализа пера. Пойдёмте. – они прошли в лабораторию. — Это перо трёхлетнего страуса, на нём следы театрального грима двух цветов – белого и тёмно-коричневого. Отпечатков пальцев нет. Да, ещё. – в руках специалиста появилась бумага. — По трупу тоже есть результат. Всё её тело было обмазано тем самым белым гримом, а платье – это костюм современный, скорее, театральный, потому что на нём следы пудры, грима и просеко. А ещё следы канифоли.
— Канифоли?
— Да, порошка канифоли.
— Кто-то что-то паял в костюме? – Крон почесал висок.
— Нет, подпалин и сажи нет.
— Очень интересно... Дэвид, есть идеи?
— Есть одна, но надо проверить. – сыщик поднял глаза на Крона и улыбнулся. — Ты давно в театре не был?
— Сейчас самое время по спектаклям шастать! Тебе больше заняться нечем?
— Думаю, что надо пройтись по репертуару, актёрскому составу и проблемам заведений города.
— Ну, у нас только один нормальный театр, и он закрыт на реконструкцию. А тот, что работает, вызывает только недоумение.
— Что это значит?
— Ну, там спектакли все, как один – кровавое месиво и убийства. Похоже, их директор полный псих. Но люди ходят. Им, видимо, нравится этот беспредел.
— Вот туда я и пойду. Надо посмотреть, что у них там происходит. Может, будет за что зацепиться. Только сначала в библиотеку забегу.
— О, ты ещё и читатель? – Крон усмехнулся в кулак.
— Нет, посмотрю подшивку газет с городскими новостями за пять лет. Вдруг что всплывёт.
— Ну, давай, держи меня в курсе.
В библиотеке Дэйв застрял на три часа, и когда, наконец, глянул на часы, было уже поздно для визитов. Он выругался. Подошёл уставший и сонный библиотекарь с круглыми очками на носу и взглядом, полным ожидания, что детектив, наконец, даст ему уйти. Дэвид сделал запись в блокноте и, извинившись, поехал домой.
Уже издалека, подъезжая к дому, он увидел, что на пороге что-то лежит.
Это была красная театральная маска. Под маской лежало письмо – привычный бежевый конверт с литерой "N".
На бумаге, пахнущей цветами, было написано:
"Всё, что я пока смогла найти – это маска. Надеюсь, она поможет вам найти зацепки в этих сложных делах. Желаю удачи. Ваша N."
Дэвид взял аксессуар за самый край, задумчиво повертел её в руках. "Отвезу завтра полковнику", – подумал он и дёрнул плечами: в доме снова стало прохладно. Он положил маску на стол рядом с камином и поднялся к хозяйке. На его вопрос об отоплении та ответила, что для запуска тепла ещё рано, но потом вдруг спросила:
— А что, разве ваша сестра не приходила снова помочь вам растопить камин?
— Какая сестра?
— Ваша. Она была здесь вчера, взяла ключ от вашей квартиры. Я видела дым из трубы, а спустя полчаса эта девушка ушла, оставив ключи на стойке. Очень милая, только на вас совсем не похожа.
— А как она выглядела? – Дэвид потёр подбородок и подумал: "Очень интересно"…
— Вы не знаете, как выглядит ваша сестра? – очки госпожи Соломон поползли вверх вместе с бровями.
— Знаю, только у меня их несколько. – Дэвид соврал. Он был единственным ребёнком в семье.
— Ну, она невысокая, худенькая, с большими зелёными глазами и густыми волосами шоколадного цвета.
— А она не представилась, случайно? – Дэвид нервно застучал носком ботинка по ковру – он, кажется, понял, кто это был.
— Почему, представилась. – миссис Соломон поправила пухленьким пальчиком оправу. — Сказала, что её зовут Виктория.
— Так и знал... – тихо сказал Дэвид и провёл рукой по щетине.
— Что вы сказали? – Госпожа Соломон глянула поверх очков.
— Нет, ничего. Спасибо. До свидания.
"Значит, Виктория. Если это та самая Виктория, с которой мы работали пять лет назад, то я знаю, где её найти. Если только она не переехала." – он завёл мотоцикл и поехал по старому адресу девушки. Однако, дома никого не оказалось.
Он вернулся к себе и вновь проделал трюк с лопаткой и поленом. Превозмогая ужас, трясущейся рукой зажёг бумагу и рывком подсунул под деревянные бруски. На его счастье, огонь быстро занялся, и Дэвид, удовлетворённый своей маленькой победой, пошёл в ванную.
В пять утра его разбудил телефонный звонок:
— Ларс, приезжай. Ещё одно дело.
Он протёр глаза, сел на кровати и произнёс в трубку:
— Снова женщина?
— Да. Но нам повезло в этот раз, если можно так сказать...
— Что?
— Она обгорела. Но жива, Ларс! Сейчас с ней мои ребята.
— Хорошо, скоро буду.
Он быстро оделся, проглотив завтрак, и поехал по адресу, который назвал ему Крон.
Вездесущий туман привычно висел над улицами, скрывая солнце, закручивался вихрями за мотоциклом и проникал во все щели. Птицы молчали. Оголённые деревья с влажным стволами мелькали вдоль дороги, теряясь в дымке.
На месте ему открылась ужасающая картина: в этот раз маньяки пригвоздили жертву к фасаду старинного особняка, в котором размещался музей. Истекая кровью, она истошно кричала от боли и просила её снять. Опалённые клочки платья в средневековом стиле дрожали вместе с ней, обнажая раны от ожогов. Перья на высоком конусообразном головном уборе колыхались при каждом её движении. Маска на лице придавала всей сцене ещё более мрачное впечатление.
Наученные горьким опытом, офицеры с опаской приблизились к жертве, боясь её потревожить. Они подставили три лестницы, на центральной стоял один и удерживал тело, двое других пытались вынуть гвозди, от чего женщина закричала ещё громче и потеряла сознание. Это отчасти облегчило работу полицейским.
Как только один гвоздь показался из ладони несчастной, раздался громкий треск. К ужасу полицейских, которые замерли в паническом ожидании, стена позади начала покрываться трещинами, грохнул взрыв, и большой кусок каменной стены в виде звезды вырвало из фасада и выбросило наружу, где он сделал дугу и рухнул, погребая под собой и жертву, и полицейских.
Когда дым и пыль рассеялись, а все, кто стоял внизу, поднялись, стряхивая с себя куски камня и штукатурки, стало понятно, что никто из спасателей жертвы не выжил – под камнями растекалось буро-красное пятно.
Но, несмотря на это, несколько человек подбежали к осколкам стены и начали её разгребать. Надежды почти не было – стены старинного дома были толщиной почти метр, и под таким весом выжить невозможно.
Дэвид выругался. Крон из-под бровей глянул на него, а затем медленно подошёл к осколкам стены. Внутри помещения остались куски проводов и запал с часовым механизмом. Как преступникам удалось проникнуть сюда и так подгадать время, что взрыв произошёл именно сейчас – ещё предстояло выяснить.
Крон положил ладонь на лоб.
— Чёрт побери! С каждым днём всё больше работы и ни одной стоящей улики. Бедные ребята, такие результаты хорошие давали. Что я теперь их жёнам скажу...
Он выругался. Потом отвернулся от Дэвида и задумчиво уставился в пол, потягивая зажжённую сигарету. Дэйв поморщился:
— Вы успели узнать, кто эта женщина?
— Да. Это Милана, местная знаменитость в "особых" кругах.
— В каком смысле?
— Это самая популярная "девочка по вызову" в нашем городе. Через неё проходил огромный поток клиентов. Когда она сама не справлялась, то привлекала целый штат помощниц, придорожных девиц, которых она периодически держала в одном из борделей. Да-да, не смотри так. Ей уже далеко за сорок, и она собиралась отойти от дел, но, как видишь, не успела... Ты не помнишь разве? Мы однажды вели дело с её участием, лет шесть назад, когда расследовали смерть одного из её клиентов. Это было одно из твоих первых дел.
— Кажется, вспомнил. Этот клиент в её борделе и умер, прямо в процессе...
— Да.
— Мерзкое дельце было, если честно... Её чуть не отправили за решётку, но нашёлся доброжелатель, который внёс за неё залог, и она продолжила своё прибыльное дело... Да... Крон! А по первой жертве у вас есть что-нибудь?
— Есть. Тест ДНК готов. Это тоже женщина лёгкого поведения, имя не помню, знаю только, что она бездетная и сирота, родных нет. – он сделал паузу, – Да? Ты тоже обратил внимание? Все жертвы – "ночные бабочки". Наша шайка имеет нравственные принципы, которые, правда, отличаются от общечеловеческих. Видимо, таким образом, они пытаются "очистить" город... Ублюдки. Чёртовы «Джеки-потрошители»…
— Крон, у меня есть ещё одна подсказка. Наша таинственная помощница вчера прислала это, – он приоткрыл пакет и показал полковнику маску. Кто эта незнакомка, Дэвид пока решил не говорить.
— Передадим в лабораторию, пусть исследуют. А пока я поехал в отдел. А ты, вроде, в театр собирался вчера. Был?
— Не успел. Сейчас поеду.
— Давай. Потом ко мне.
Дэвид кивнул и уехал.
Странный, как говорил Крон, театр, находился недалеко от порта. Местечко, и впрямь, было каким-то зловещим – рядом стоял всего один фонарь, да и тот был настолько старым, что, вероятно, давал света со свечку. Здание, которое раньше было маленькой мукомольной фабрикой, стояло у подножья небольшого холма, поверху проходило шоссе, а внизу текла мутная и тёмная речка. Словом, само место располагало к самым чёрным чувствам и впечатлениям.
В холле, если так можно назвать входную зону, где продавали билеты и располагалось подобие гардероба, Дэвида встретил невысокий сгорбленный старик.
— Здравствуйте. Что вам угодно?
Сыщик достал удостоверение. Я ищу вашего директора.
— Прошу вас, пройдёмте со мной. – старик повернулся и поманил детектива за собой. — У вас назначено?
— Нет, я без приглашения. – Дэвид огляделся. Высокие потолки и остатки оборудования создавали антураж как нельзя лучше. Стойки выступали колоннами, а полуразвалившиеся механизмы служили декорациями.
Без освещения это место вызывало лёгкую оторопь, и видавший виды детектив, невольно дёрнул плечами и вздрогнул, когда из сумрака выглянул человек в униформе. Ростом он был под два метра, имел огромный живот и явно обладал недюжинной силой – закатанные рукава обнажали руку размером с ногу Дэвида. Очень пристальный, подозрительный его взгляд из-под нахмуренных бровей заставил Дэвида напрячься и зашагать быстрее. Старик заметил это и сказал:
— А, не пугайтесь. Это наш специалист по спецэффектам, Ян. Очень талантливый мастер. Почти всё, что вы видите здесь – сделано его руками. А какие зрелищные представления он помогает ставить! Людям очень нравится. Ведь в обычной жизни не так много впечатлений...
"Ну да, ну да... – подумал Дэвид, – особенно в последние четыре дня..."
Они подошли к кабинету с высокой двустворчатой дверью, украшенную резными дубовыми вставками. Старик постучал, потом приоткрыл дверь и сказал:
— К вам пришли, мистер Мозес. – открыл дверь шире. — Проходите.
Дэвид огляделся. Кабинет директора был скромен. Никакой вычурности, только самое нужное: небольшой рабочий стол, три стула, диван, стеллаж и тумба. За столом сидел мужчина лет шестидесяти, седовласый, с бородой и усами, худощавый и одетый во всё чёрное. Под густыми бровями блестели очень внимательные и ясные глаза, что сильно не вязалось с репертуаром театра. Он кивнул и вышел из-за стола, протянув руку:
— Здравствуйте, чем обязан?
— Здравствуйте. Меня зовут Дэвид Ларс, я – детектив, – Дэйв протянул удостоверение. Директор пробежал глазами, затем улыбнулся живой, искренней улыбкой и сказал:
— Слушаю. Что привело вас ко мне?
— Думаю, вы слышали о происшествиях последних дней.
— Да, да, конечно! Ужасные события! – он сокрушённо покачал головой.
— Видите ли, эти преступления очень похожи на театральные представления, и нам бы хотелось поговорить со знатоком этого дела, коим являетесь вы, мистер Мозес.
— Благодарю вас. Господин Ларс, я готов ответить на любые вопросы, касающиеся этих дел. У меня только одна просьба: не спрашивайте о будущем нашем репертуаре – это тайна не только для зрителей, но и для меня. Сюжеты наших спектаклей порой рождаются спонтанно, и я заранее не могу знать, каким он будет.
— Хорошо, я понял вас. Я немного вам расскажу о некоторых подробностях этих убийств, но прошу, чтобы это осталось между нами.
— Разумеется.
Дэвид пересказал то, что знал сам, и по мере повествования Джейкоб Мозес хмурился всё сильнее. Когда детектив закончил, директор театра поглаживал бородку и кивал головой.
— Да, господин Ларс, вы абсолютно правы, все эти эксцентричные, из ряда вон выходящие события слишком похожи на спектакли. Я вам скажу больше , – тут он чуть придвинулся к Дэвиду и заговорил вполголоса: – эти убийства в точности воспроизводят хронологию наших спектаклей, которые ставились ранее, при прежнем режиссёре, в старом историческом здании, у которого вы наши последнюю жертву.
— Да? А как давно это было?
— Пять лет назад. Тогда по городу прокатился скандал, когда на одном из спектаклей погибла актриса. Именно после него обнаружилось, что всё, что происходит на сцене – не случайность, и режиссёр так отомстил актрисе за измену, представляете?
— А что случилось с ней?
— На неё упал софит и убил на месте. И знаете, это вышло настолько зрелищно – со вспышкой, грохотом, искрами, летящими в разные стороны, что зал аплодировал стоя. Даже занавес занялся огнём, но его потушили. Режиссёра потом осудили, но того, кто́ ему помогал, не нашли, а сам режиссёр ни словом об этом не обмолвился. Но именно после этого спектакля к нам повалил зритель, в ожидании пощекотать себе нервы.
— Да, я слышал об этом деле, но тогда я только поступил на службу, поэтому подробностей не знаю. А ваш мастер по спецэффектам – что можете о нём рассказать?
— Ян? О, это замечательный специалист! Он по первому образованию – химик, и уж потом художник по спецэффектам. Он даже работал какое-то время режиссёром, пока меня не прислали сюда. Это было аккурат пять лет назад. Ян и сценарии нам пишет – очень, очень талантливый человек! А давайте я его позову, может он ещё что-то расскажет? – директор открыл дверь и позвал Яна. Но никто не ответил. — Странно, он всегда в театре, а домой уходит ближе к ночи. Ну, что ж, видимо, какие-то дела...
— Хорошо, мистер Мозес, спасибо вам, что уделили время. – Дэвид пожал руку и развернулся на выход. Вслед ему директор произнёс:
— Если будут ещё вопросы, обращайтесь. Чем смогу – помогу.
— Обязательно. – детектив закрыл за собой дверь.
"Так. Кажется, что-то наклёвывается. Этот Ян такой же большой, как главарь шайки. Он химик, владеет спецэффектами и пишет сценарии. Забыл адрес его записать!" – подумал Дэйв, резко развернувшись. Директор продиктовал ему адрес, и Дэйв поехал туда.
Однако, дома никого не было. Соседка сказала, что Ян со вчерашнего дня не появлялся. Тогда Дэвид снова поехал к Виктории. И снова никто не открыл. Он достучался до соседа, и тот сказал, что не видел девушку с прошлого вечера. Тревожное предчувствие кольнуло в грудь, но Дэйв решил сначала разобраться, а уж потом дать волю чувствам.
Доехав до отдела, Дэвид поделился с полковником тем, что удалось узнать, и что таинственной незнакомкой может быть их давняя знакомая, Виктория. Как и откуда она узнаёт детали, неясно. Но то, что она пропала, и к этому могут быть причастны члены банды – сомнений не вызывает. Тут тишину разорвал звонок телефона. Крон взял трубку:
— Где?! Сейчас будем. Поехали! – он взял Дэвида за рукав плаща и потащил к выходу. — Быстрее на кладбище. Там Виктория!
— Едем на моём мотоцикле! – приказал Ларс, и полковник послушно запрыгнул на сиденье позади.
В самом конце погоста, где земля была вспахана новыми ямами для могил, в центре высился высокий деревянный столб, выкрашенный в чёрный цвет. На этом столбе, привязанная толстыми верёвками, висела Виктория. Волосы её трепал ветер, а из одежды, кроме тонкого серого рубища из мешковины, на ней ничего не было. Она дрожала и плакала. Вокруг креста были разложены ветки деревьев, неподалёку горел костёр.
Дэвид подбежал к кресту, как вдруг из рощи прилетела стрела с огненным наконечником и воткнулась в ветки. Они тут же схватились и вспыхнули. Дэвид отшатнулся, чуть не упал. Крон побежал в рощу. Дэвид попытался приблизиться к кресту, но снова отпрыгнул. Он начал бегать вокруг, пытаясь найти хоть какую-то брешь, но увы – ветки занялись так быстро, что ни одного места, где можно было проникнуть внутрь, не было. Виктория начала кричать. Дэвид сел на корточки и обхватил голову руками.
Сзади раздался низкий голос:
— Что, так и не избавился от своего страха? Ха-ха-ха!
Дэвид обернулся. Перед ним стоял Ян в чёрном плаще с капюшоном и свысока смотрел прямо ему в глаза. Огонь отражался в его зрачках, а сам взгляд был полон такой ненависти, что Дэвид невольно отступил назад. В руках Яна блестел чёрный лук с красной тетивой, а за плечами висел колчан со стрелами. Больше никого рядом не было.
— Откуда ты знаешь? – Дэвид обернулся на Викторию, времени оставалось немного – пламя начало подниматься выше.
— Я всё знаю про тебя. Знаю даже больше, чем ты сам.
— Давай поговорим позже. Прежде дай мне снять её с креста!
— Ну уж нет! Шоу должно продолжаться! Спектакль ещё не окончен. Впереди – кульминация! – он сделал паузу, склонил голову, мотнул ею из стороны в сторону. — Но я же не зверь. Ты можешь облегчить её участь, чтобы она не мучилась. Просто возьми лук и застрели её. – Он вынул стрелу, и протянул её вместе с луком Дэвиду.
Тот отшатнулся, выставив руки вперёд, словно ограждая себя.
— Ты – сумасшедший?
— Нет, сумасшедший у нас – ты! Это тебя в младенчестве мать уронила и по врачам потом бегала с тобой!
— Откуда тебе это известно?
— Оттуда! Всё просто. Я – твой старший брат.
— Брат?! У меня нет ни братьев, ни сестёр!
Ян зло усмехнулся.
— Ошибаешься. Я – старший, а ещё у тебя была младшая сестра... Меня тоже отвезли в приют для душевнобольных, когда я избавился от неё. О, она так кричала, а потом пузырики пускала... Мать чуть с ума не сошла тогда...
Дэвид потянулся к кобуре.
— Но-но! – Ян достал револьвер, — Не надо!
Виктория закричала снова.
— Дэвид!
Дэйв вздрогнул. То, что сейчас сказал этот страшный человек, не укладывалось у него в голове. Мать говорила, что он – единственный ребёнок в семье. Но об этом думать сейчас нет времени. Надо спасти Викторию. Но как? Для этого надо вступить в огонь, что для него это смерти подобно!
Он сжал кулаки и прикусил губы, неотрывно глядя на языки пламени, подбирающиеся к Виктории. Ян хмыкнул:
— Ну, что, братишка, решайся. Или твой страх или жизнь этой "дамы". – он театрально вознёс руку к небу.
Дэвид зажмурился, стиснув зубы, и вступил в огненную пасть, пытающуюся сожрать теперь и его. Приоткрыв глаза, начал дрожащими пальцами распутывать замысловатый узел. Пламя начало лизать его одежду. И вдруг –резкая боль в ноге: Ян выпустил стрелу. Дэйв упал на колени и взвыл, но от верёвок руки не убрал, лишь краем уха услышав, как захохотал Ян.
И тут сзади послышался глухой удар: на голову Яна опустилось толстое бревно. Здоровяк охнул и осел на землю. Сзади стоял щуплый Крон с толстой веткой в руках и улыбался. Увидев Дэвида у креста, подбежал, и этим же бревном начал разгребать горящие ветви. Потом достал нож и отрезал верхние верёвки.
Дэвид едва успел поймать Викторию, и они вместе рухнули на землю.
Пока Ян не пришёл в себя, Крон одел ему наручники – те с трудом застегнулись на мощных запястьях.
Всё было кончено.
От ворот кладбища в сторону креста бежали полицейские.
— Как всегда, – сказал Крон, — когда мы всё сами уже сделали...
Дэвид посмотрел на Викторию.
— Ну, здравствуй, таинственная незнакомка.
Она в ответ слегка улыбнулась и крепко прижалась к Дэвиду.
— Спасибо. – прошептала девушка ему в ухо.
— Тебе спасибо! Если бы не ты...
— Если бы не я, ты бы слёг с простудой в своей сырой берлоге...
— А как ты меня нашла? Я же только второй год здесь живу.
— Ничего сложного. По старой памяти помогли в твоём бывшем отделе.
— И никто ничего не сказал!
— Ну, мало ли кто тебя может искать?
— А откуда у тебя маска и адрес маньяков?
— Теперь можно сказать. Это Артур, сын Марии Иванеску. После её смерти мы с ним виделись, он мне рассказал всё, что узнал. Где скрывались преступники, он выяснил, когда проследил за матерью. А маску нашёл у неё в шкафу.
— А к чему такая скрытность?
— Не хотела ввязываться в это дело, но тебе же нужна была помощь?
— Да, конечно. Помогла?
— А разве нет?
— Ты же могла погибнуть. – Дэйв сжал ладони Виктории в пальцах.
— Ну не погибла же...
— Ты, всё-таки, неисправима. Верна себе – не можешь стоять в стороне.
— Точно.
Виктория со слабой улыбкой кивнула и попыталась встать, а вот Дэвид не смог. Врачи перенесли его в машину, там обработали рану, аккуратно вынув стрелу. Удивились, что легко отделался – стрела не повредила ничего важного.
В отделе всех волновал мотив Яна – что им двигало?
На допросе он рассказал, что не смог простить родителям того, что они отказались от него и сдали в психушку после убийства сестры. Но он сбежал оттуда и отомстил: поджёг дом, в котором они жили.
Услышав это, Дэвид ринулся к нему с кулаками, но его оттащили. Теперь стало ясно, откуда у него боязнь огня – он вспомнил, почему в его памяти всплывают скрюченные обгоревшие пальцы. Это были руки его родителей, которые он видел в детстве. Он тогда был совсем маленьким, и играл на улице, поэтому не погиб вместе с ними. А вот Ян видел его тогда и затаил месть.
Спектакли, в которые Ян превращал свои зверства, были целиком скопированы с тех постановок, которые он успел поставить до прихода нового директора театра. Но ему повезло избежать увольнения, он остался оформителем и пиротехником в театре, и до поры его ненависть к выжившему брату воплощалась лишь в чудовищных по жестокости постановках.
Своими убийствами он пытался вызвать внимание к своей "выдающейся" персоне, и это ему, наконец, удалось – суд был открытым для прессы, и проводился в зале театра, который смог вместить до двух тысяч человек.
Его подельники скрылись, но их поимка – дело времени.
А Дэвид и Виктория продолжили расследования сложных и запутанных дел. Теперь – от имени семейного детективного агентства "Victoria".