Грезы о подводном царстве: от Аристотеля до да Винчи
Идея залезть под воду и посмотреть, что там происходит, не давала покоя человеку с тех самых пор, как он окончательно убедился, что на суше все более-менее изучено, а самое интересное, вкусное и богатое спрятано под волнами. Или, что еще вероятнее, когда до него дошло, что под водой можно эффективно прятаться или, наоборот, неожиданно нападать. Война и коммерция, как обычно, двигали прогресс куда быстрее, чем чистое любопытство. Древние греки, мастера на все руки — и пофилософствовать, и повоевать, — первыми начали теоретизировать на эту тему. Геродот, живший в V веке до нашей эры, в своих трудах мимоходом упоминал неких ныряльщиков, которые якобы подпиливали вражеские якоря, оставаясь незамеченными. Аристотель, наставник Александра Македонского, пошел дальше. В IV веке до нашей эры он описал нечто, напоминающее водолазный колокол, — примитивное устройство, которое позволяло опускаться на дно, сохраняя небольшой запас воздуха. Легенда гласит, что сам великий полководец, известный своей тягой к эффектным и рискованным предприятиям, лично погружался в таком стеклянном аппарате где-то в Средиземном море. Сложно сказать, сколько в этой истории правды, а сколько — красивого мифа, призванного подчеркнуть величие царя. Но сама мысль о том, что человек может находиться под водой и дышать, уже была посеяна. Римлянин Плиний Старший в I веке нашей эры тоже писал о воинах, которые использовали трубки для дыхания, сделанные из тростника, чтобы незаметно подбираться к противнику. Все это были, конечно, полумеры. Ныряльщик с трубкой — это еще не подводная лодка. Это скорее попытка обмануть природу на короткое время, а не покорить ее. Для полноценного подводного аппарата не хватало ни технологий, ни, что важнее, понимания физики процесса.
Прошли века, и за дело взялся титан Возрождения, Леонардо да Винчи. Этот человек, кажется, успел подумать обо всем на свете — от летательных аппаратов до анатомии. Неудивительно, что и идея подводного корабля не прошла мимо его пытливого ума. В его знаменитых записных книжках, среди чертежей танков и вертолетов, есть и эскизы подводного судна. Причем, в отличие от греческих фантазий, это был уже проработанный проект. Леонардо продумал и форму корпуса, и систему балласта для погружения, и даже шлюз для выхода водолаза. Но вот что интересно: гений Ренессанса, который с удовольствием делился многими своими идеями, этот проект предпочел засекретить. Он намеренно сделал чертежи неполными и запутанными, оставив на полях приписку: «Я не обнародую и не оглашаю этот мой способ по причине злобной природы людей, которые стали бы применять его во зло, проламывая днища кораблей и отправляя их на дно вместе с экипажами». Да Винчи, будучи не только изобретателем, но и проницательным человеком, прекрасно понимал, что любое великое открытие человечество в первую очередь постарается приспособить для уничтожения себе подобных. Он опасался, что его подводный корабль станет идеальным оружием для неблаговидных дел, сеющим хаос на морских путях. И, глядя на историю XX века, нельзя не признать его правоту. Его опасения оказались пророческими. Так, из-за гуманистических соображений своего создателя, первая настоящая подводная лодка осталась лишь наброском на бумаге, опередив свое время на несколько столетий.
Первым, кто решился опубликовать серьезное теоретическое описание подводного аппарата, стал британский математик и бывший канонир Королевского флота Уильям Борн. В 1578 году он выпустил книгу с длинным и витиеватым названием «Изобретения или устройства. Весьма необходимые для всех генералов и капитанов, или командиров мужчин и женщин, на море или на суше». Среди прочих полезных вещей, вроде усовершенствованных пушечных лафетов, там была и глава, посвященная «способу плавать под водой». Борн предложил конструкцию полностью закрытой лодки, которую можно было бы погружать и грести под водой. Его идея была проста и остроумна. Корпус должен был состоять из деревянного каркаса, обтянутого водонепроницаемой кожей. А для погружения и всплытия Борн придумал ручные тиски, которые должны были сжимать и разжимать кожаные борта, изменяя таким образом объем судна и, соответственно, его плавучесть. Увеличил объем — всплыл, уменьшил — погрузился. Это был первый в истории проект подводной лодки с переменным балластом, пусть и в таком экзотическом исполнении. Однако Борн был теоретиком, а не практиком. Он описал идею, но сам так и не попытался ее реализовать. Возможно, не хватило денег, а может, и смелости. Так или иначе, честь постройки первого действующего подводного аппарата досталась не ему, а человеку, который внимательно прочитал его книгу и решил довести идею до ума.
Кожаное судно с веслами: как голландец удивил Лондон
Человеком, который превратил теоретические выкладки Борна в реальность, стал голландец Корнелиус ван Дреббель. Личность это была яркая и неординарная. Родившись в 1572 году в семье богатого фермера, он не получил университетского образования, что, впрочем, не помешало ему стать блестящим гравером, алхимиком и изобретателем. Его неуемная энергия и тяга к экспериментам были так велики, что слухи о его талантах докатились до самого английского короля Якова I. Монарх, питавший слабость ко всяким диковинкам и научным фокусам, пригласил голландца к своему двору. Дреббель развлекал короля, устраивая фейерверки, конструируя хитроумные фонтаны и даже запатентовав в 1598 году «вечный двигатель», который, конечно, вечным не был, но исправно работал от перепадов температуры и давления, чем приводил придворных в неописуемый восторг. Именно в Англии, находясь на службе у Британского флота, Дреббель и занялся постройкой своего подводного судна. Произошло это примерно в 1620 году, то есть спустя более сорока лет после публикации книги Борна. Дреббель не стал изобретать велосипед и взял за основу именно его концепцию: деревянный каркас, обтянутый промасленной кожей. По сути, это была вытянутая, похожая на каноэ, конструкция, полностью закрытая сверху. Движение обеспечивали двенадцать гребцов, которые просовывали весла наружу через специальные отверстия в бортах. Герметичность в этих местах достигалась за счет кожаных манжет, плотно обхватывавших весла. Получился этакий неуклюжий кожаный аппарат с веслами, который, тем не менее, мог делать то, что до него не делал никто, — плавать под водой.
Испытания своего детища Дреббель проводил в водах Темзы между 1620 и 1624 годами. Это было не просто научное тестирование, а настоящее шоу, собиравшее на берегах реки тысячи любопытных лондонцев. Можете себе представить их изумление, когда на их глазах большая лодка, покачавшись на волнах, вдруг начинала медленно погружаться под воду и исчезала из виду. А через некоторое время появлялась вновь, но уже в совершенно другом месте. Это казалось чудом, колдовством, необычным явлением — чем угодно, но не делом рук человеческих. Дреббель не просто погружался и всплывал. Он совершал вполне полноценные подводные путешествия. Самым известным его достижением стал заплыв на семь миль (около 11 километров) вниз по течению Темзы. Корабль прошел под водой весь путь от Вестминстера до Гринвича, что заняло несколько часов. При этом он умудрялся маневрировать и держаться на глубине от 12 до 15 футов (примерно 4-5 метров). Это был оглушительный успех. Новость о подводной лодке Дреббеля разнеслась по всей Европе. О ней писали ученые, дипломаты и философы. Французский аббат Марен Мерсенн, друг и коллега Декарта, с восторгом сообщал в письме, что изобретение голландца позволит «без всякого риска для себя выводить из строя вражеские корабли». Он даже предсказывал, что с помощью таких аппаратов можно будет исследовать морское дно и искать затонувшие сокровища. Впервые подводная лодка из туманной мечты превратилась в осязаемую реальность, предмет бурных обсуждений и смелых прогнозов.
После успеха первого прототипа Дреббель построил еще две модели, каждая из которых была больше и совершеннее предыдущей. Он настолько уверился в безопасности своего изобретения, что однажды уговорил самого короля Якова I совершить подводную прогулку. Этот эпизод — один из самых невероятных в истории техники. Представьте себе: правящий монарх одной из величайших морских держав мира добровольно залезает в тесный, пахнущий просмоленной кожей аппарат, чтобы погрузиться на дно мутной и холодной Темзы. Степень доверия к изобретателю или, может быть, королевского авантюризма была просто запредельной. К счастью для британской монархии, все прошло гладко. Король и его свита провели некоторое время под водой и благополучно вернулись на поверхность, полные впечатлений. Тысячи лондонцев, высыпавшие на набережную, чтобы поглазеть на это невиданное зрелище, приветствовали всплывшую лодку восторженными криками. Казалось бы, после такой демонстрации, да еще и с участием первого лица государства, будущее подводного флота было обеспечено. Адмиралтейство должно было вцепиться в Дреббеля мертвой хваткой, завалить его деньгами и заказать целую флотилию таких аппаратов. Но произошло нечто странное. Точнее, не произошло ровным счетом ничего.
Секрет дыхания и королевская прогулка под водой
Главной загадкой подводной лодки Дреббеля был, конечно же, воздух. Как двенадцати гребцам и нескольким пассажирам удавалось дышать в замкнутом пространстве на протяжении нескольких часов? Первоначальная версия гласила, что Дреббель использовал шноркели — две трубы, выведенные на поверхность, которые крепились к поплавкам. Это решение лежало на поверхности и выглядело логичным. Оно позволяло экипажу дышать атмосферным воздухом, пока лодка находилась на небольшой, так называемой перископной, глубине. Однако несколько часов подряд грести под водой, дыша через длинные и узкие трубки, — задача не из легких. Любая волна могла захлестнуть воздухозаборник, а сама конструкция была громоздкой и демаскирующей. К тому же, если верить некоторым современникам, Дреббель утверждал, что может находиться под водой сколь угодно долго, даже если его связь с поверхностью будет полностью прервана. Это звучало как чистое хвастовство, но, зная Дреббеля, можно было предположить, что за этими словами кроется нечто большее. По одной из версий, он открыл способ регенерации воздуха на борту. Изобретатель якобы нашел способ получать кислород, нагревая обычную селитру (нитрат калия). В своих записках известный английский ученый Роберт Бойль, один из основателей современной химии, упоминал, что получил от зятя Дреббеля описание некой «квинтэссенции воздуха», жидкости, одна капля которой могла «освежить» замкнутый объем и сделать его снова пригодным для дыхания. Современные химики подтверждают: при нагревании селитра действительно разлагается с выделением кислорода. Этот процесс, правда, требует довольно высокой температуры (около 400 градусов по Цельсию), и организовать его в тесной деревянно-кожаной лодке, не устроив пожар, было бы крайне проблематично. Но сам факт, что Дреббель, по сути, нащупал принцип химической регенерации воздуха за полтора века до официального открытия кислорода Джозефом Пристли и Антуаном Лавуазье, поражает воображение. Возможно, его «жидкость» была неким катализатором или просто концентрированным раствором, который при реакции выделял вожделенный газ. Это было гениальное прозрение, опередившее свое время на целую эпоху.
К сожалению, Дреббель был человеком своей эпохи — эпохи алхимиков и тайных знаний. Он опасался, что его секреты украдут, и потому не оставил после себя никаких подробных чертежей или описаний своего подводного аппарата. Все, что мы знаем о его конструкции, — это обрывочные сведения из писем и дневников его современников. Мы знаем про кожаную обшивку, про весла и кожаные манжеты, про предполагаемую систему подачи воздуха. Но как именно были устроены рули глубины, как обеспечивалась продольная устойчивость, как работала его система регенерации — все это он унес с собой в могилу. Эта скрытность, с одной стороны, понятна: в XVII веке патенты работали плохо, и любой толковый ремесленник мог скопировать твое изобретение, лишив тебя и славы, и денег. Но с другой стороны, именно эта секретность и привела к тому, что его гениальное творение так и осталось диковинным аттракционом, а не первым шагом к созданию нового класса кораблей. После его смерти в 1633 году никто так и не смог воспроизвести его технологию. Попытки были, но все они заканчивались неудачей. Тайна «жидкости» для дыхания была утеряна, и на следующие сто с лишним лет идея подводного плавания снова ушла в область теории и смелых экспериментов одиночек.
Несмотря на кажущуюся примитивность, лодка Дреббеля была настоящим прорывом. Он первым в мире решил целый комплекс сложнейших инженерных задач. Во-первых, он обеспечил герметичность корпуса, способного выдерживать давление воды на глубине нескольких метров. Промасленная в несколько слоев кожа на деревянном каркасе оказалась на удивление эффективным решением. Во-вторых, он создал систему движения и маневрирования под водой. Двенадцать весел — это, конечно, не атомный реактор, но для того времени это была единственная доступная тяга. Гребцы, работая вразнобой левым и правым бортом, могли разворачивать лодку, а рули позволяли изменять глубину. В-третьих, и это самое главное, он решил проблему жизнеобеспечения экипажа. Даже если отбросить полумифическую историю с регенерацией воздуха и остановиться на версии со шноркелями, это все равно было огромным достижением. Он сумел обеспечить приток свежего воздуха к экипажу, который находился в полностью замкнутом корпусе под водой. По сути, Дреббель создал первую в мире работоспособную подводную лодку, на которой можно было не просто погрузиться и всплыть, а выполнять осмысленные задачи, перемещаясь из точки А в точку Б. Его королевская прогулка с Яковом I была не просто трюком. Это была демонстрация того, что подводное плавание — это не фантастика, а реальная, хоть и рискованная, технология.
Консерватизм адмиралов и судьба изобретения
После столь оглушительного успеха и личного одобрения монарха казалось, что судьба изобретения Дреббеля предрешена. Британское Адмиралтейство, вечно озабоченное сохранением господства на морях, должно было ухватиться за идею подводной лодки как за спасительную соломинку. Ведь какое тактическое преимущество давал такой аппарат! Возможность незаметно подкрасться к вражескому порту, заложить мину под днище самого большого линкора и безнаказанно уйти. Это была мечта любого флотоводца. Но британские адмиралы, чопорные и консервативные джентльмены, смотрели на кожаную посудину Дреббеля с нескрываемым скепсисом. Для них, привыкших к могучим дубовым бортам линейных кораблей и грохоту сотен пушек, эта затея выглядела несерьезной, почти цирковой. Они видели в ней забавную игрушку для развлечения короля, но никак не грозное оружие. Их можно понять: военная мысль всегда отличалась инертностью. Зачем вкладывать деньги в какую-то сомнительную подводную конструкцию, когда можно построить еще один старый добрый 100-пушечный корабль, эффективность которого проверена веками? Любое нововведение в военной среде всегда пробивает себе дорогу с огромным трудом, преодолевая стену косности и недоверия.
Кроме того, у Адмиралтейства были и другие, более понятные им проекты, связанные с именем Дреббеля. Голландец был талантлив во многих областях, и его познания в химии и пиротехнике интересовали военных куда больше, чем подводные эксперименты. Он разработал для британского флота новые, более мощные виды пороха. Он конструировал зажигательные снаряды и, по некоторым данным, даже создал некое подобие торпеды или самодвижущейся мины. Эти изобретения были куда ближе и понятнее адмиралам. Порох — вот это настоящее дело! Больше пороха, мощнее взрыв — вот ясный и прямой путь к победе. А все эти подводные маневры казались им какой-то нечестной, неджентльменской войной. Настоящий моряк, по их мнению, должен сражаться с врагом лицом к лицу, на палубе, под рев орудий и свист ядер, а не красться тишком под килем. Этот кодекс чести, помноженный на технический консерватизм, и стал приговором для первой в мире подводной лодки. Она просто не вписывалась в существующую картину мира и концепцию морского боя.
В итоге Британский флот так и не принял на вооружение изобретение Дреббеля. Проект был тихо закрыт, финансирование прекращено. Сам изобретатель до конца жизни пытался найти применение своим талантам, но без особого успеха. Его подводная лодка, пролежав некоторое время на берегу Темзы как диковинный экспонат, со временем обветшала и была разобрана. Так бесславно закончилась история одного из самых удивительных изобретений XVII века. Человечество оказалось просто не готово к нему. Не было ни тактической необходимости, ни технических возможностей для массового производства таких аппаратов. Не было двигателей, кроме мускульной силы, не было прочных материалов, способных выдерживать большое давление, не было надежных систем навигации и вооружения. Дреббель со своей идеей обогнал время лет на двести. Его гений вспыхнул яркой звездой, но погас, не оставив после себя ничего, кроме нескольких восторженных описаний современников и красивой легенды. Миру предстояло пережить еще множество войн, совершить промышленную революцию и открыть электричество, прежде чем идея подводной войны снова овладеет умами инженеров и военных. А пока моря по-прежнему безраздельно принадлежали парусным флотам, и никто не мог себе представить, что однажды главной угрозой для них станут невидимые стальные хищники, скользящие в темных глубинах.
Русский путь: от «потаенного судна» до подводного ракетоносца
Пока Корнелиус Дреббель развлекал английского короля подводными прогулками по Темзе, на другом конце Европы, в России, тоже зрел свой, самобытный гений. Идея создания «потаенного судна» витала в воздухе, и благодатную почву она нашла в голове плотника Ефима Никонова. Этот человек, простой крестьянин из подмосковного села, не имел ни образования, ни связей при дворе. Зато у него была типично русская смекалка, упорство и вера в собственную правоту. В 1718 году он подал челобитную самому царю Петру I, в которой дерзко заявлял, что может построить судно, которое будет «на море в тихое время из снаряду выводить из строя корабли, хотя бы десять или двадцать». Идея эта пришлась по душе царю-реформатору, который всей душой ненавидел рутину и обожал всякие технические новшества, особенно военного характера. Петр вызвал Никонова в Петербург, побеседовал с ним и, убедившись в серьезности его намерений, приказал немедленно приступить к работе, создав для этого специальную «модельную камору» при Адмиралтействе. Так, почти на сто лет позже Дреббеля, в России началась своя, совершенно независимая история подводного кораблестроения.
Первая модель судна Никонова, построенная в 1721 году, была, как и у Дреббеля, деревянной. Но на этом сходство, пожалуй, и заканчивалось. Если голландец делал ставку на скрытное приближение с помощью весел, то Никонов мыслил куда более агрессивно. Его «потаенное судно» было не просто транспортом, а настоящей боевой машиной. Оно должно было не просто подплывать к вражескому кораблю, а выходить на поверхность прямо под его днищем и наносить удар. Вооружение тоже было оригинальным. По одной версии, Никонов планировал использовать «огненные трубы» — некое подобие огнеметов. По другой, более реалистичной, водолаз должен был выходить из судна через специальный шлюз и с помощью инструментов повреждать днище вражеского корабля. Первые испытания прошли в присутствии Петра I и оказались в целом удачными: судно погрузилось и всплыло. Царь был доволен и приказал строить полноразмерный боевой корабль. Этот корабль, спущенный на воду в 1724 году, был уже куда больше и сложнее. Его длина составляла около 6 метров, а ширина — 2 метра. Корпус был бочкообразной формы, сделанный из досок и обшитый кожей. Однако второе испытание закончилось катастрофой. При погружении судно ударилось о дно и проломило корпус. Сам Никонов едва не погиб. Петр, несмотря на неудачу, не пал духом. Он приказал изобретателю крепиться, исправить ошибки и продолжать работу, выделив на это дополнительные средства. Царь понимал, что в таком новом и сложном деле неудачи неизбежны.
К сожалению, в 1725 году Петр I умирает, и Никонов лишается своего главного и, по сути, единственного покровителя. Новые власти, в лице Адмиралтейств-коллегии, отнеслись к затее крестьянина-самоучки с прохлацей и недоверием. Чиновники, не видевшие в проекте быстрой выгоды, начали всячески тормозить работы, придираться к расходам и требовать немедленных результатов. Последнее испытание весной 1727 года также окончилось неудачей. После этого терпение Адмиралтейства лопнуло. Проект был окончательно закрыт, а самого Ефима Никонова за «неисполнение обещаний» и казенные убытки разжаловали из мастеров в рядовые плотники и сослали на верфь в Астрахань. Так, из-за косности чиновников и отсутствия прозорливого лидера, Россия упустила шанс стать одной из первых в мире держав, имеющей на вооружении подводный флот. История Никонова — это трагический пример того, как гениальная идея, не подкрепленная административным ресурсом, гибнет под гнетом бюрократии. Но сама попытка, сам масштаб замысла простого русского мужика, бросившего вызов морской стихии, заслуживает глубочайшего уважения. Идеи Никонова — шлюзовая камера для выхода водолаза, использование судна для активных диверсионных действий — на много десятилетий опередили свое время.
Традиция русского подводного кораблестроения, заложенная Никоновым, не умерла. Она лишь затаилась, чтобы в XIX веке возродиться с новой силой. В 1834 году генерал-адъютант Карл Шильдер построил первую в России цельнометаллическую подводную лодку. Она приводилась в движение уже не веслами, а специальными гребками, напоминавшими утиные лапы, и была вооружена шестовыми минами и зажигательными ракетами, которые можно было запускать прямо из-под воды. Это был первый в мире подводный ракетоносец! Позже были лодки фотографа Ивана Александровского, оснащенные пневматическим двигателем, и целая серия из 50 субмарин конструкции Степана Джевецкого, которые стали первыми серийными подводными лодками в мире и состояли на вооружении российского флота. А в начале XX века гениальный ученый и инженер Иван Бубнов создал подводные лодки типов «Касатка», «Минога» и «Акула», которые по своим тактико-техническим характеристикам не уступали, а в чем-то и превосходили лучшие зарубежные образцы. Именно эти лодки стали ядром российского подводного флота в Первой мировой войне. Так, через тернии неудач и бюрократических препон, Россия прошла путь от «потаенного судна» Никонова до мощного подводного флота, став одной из ведущих мировых держав в этой области. И в этом долгом и трудном пути есть немалая заслуга того самого безвестного плотника, который два с половиной века назад осмелился бросить вызов морю и царским чиновникам.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера