Часть 9. Глава 135
…текстуру перчаток на пальцах. Это было не воспоминание, а ощущение, въевшееся в самую суть её существа, в мышечную память. Проснувшись, Мария еще долго не могла отделаться от запаха антисептиков и крови, который, казалось, всё ещё витал в воздухе.
Окончательно проснувшись, она вышла в гостиную, где Харальд и Ленора собирались пить чай. Часы на стене показывали половину шестого вечера. После трапезы хозяин дома собирался вновь заняться своим катером, – во время последней рыбалки забарахлил мотор, надо было его проверить. У Леноры оставались дела по дому, но пока супруги приготовились перекусить.
Марию оба приветствовали, как всегда, добрыми улыбками. Она ответила тем же, прошла к плите, налила себе чашку чая, вернулась к столу. Есть не хотелось: странный сон отбил аппетит, да и волнение после утреннего визита полицейских еще не улеглось полностью. Сделав несколько глотков, Мария озвучила то, что ей пришло в голову, пока она вставала с постели и умывалась холодной водой, прогоняя остатки сна:
– Харальд, Ленора, я вам очень благодарна за то, что вы сделали для меня и моего малыша, – она погладила пусть и небольшой, но уже заметный живот. – Но я не хочу, чтобы из-за меня у вас возникли крупные, судя по всему, неприятности. Я решила, что мне надо уехать. Правда, пока не знаю куда, но если вы подскажете, буду очень признательна. Может, я должна отправиться в Британию? Судя по знанию английского, я могу быть оттуда. Или в Россию, потому что их язык мне тоже известен неплохо.
– Куда ты собралась? – возмутилась Ленора. – И речи быть не может! Ничего, за нас не волнуйся. Справимся как-нибудь. Да? – она строго посмотрела на Харальда.
Мария прекрасно понимала: каким бы ни был взгляд жены, а хозяин дома – человек суровый, сам себе голова, и подкаблучником никогда не станет.
– Хорошо, – наконец произнес он, и в этом единственном слове прозвучала вся тяжесть принятого решения. – Если ты так решила, мы поможем тебе. Но ты должна пообещать, что будешь предельно осторожна.
На лице Леноры изобразилось изумление, обида, непонимание, но… спорить с супругом она не решилась.
В последующие два дня дом у фьорда погрузился в тихую, сосредоточенную деятельность, полную невысказанных слов. Хозяева готовились к отъезду Марии, и каждое действие было пропитано заботой и тревогой. Харальд, не говоря ни слова, достал из тайника в старом комоде свои сбережения – пачку крон, которую он откладывал годами, и, отсчитав половину, отдал их Марии. Это была значительная сумма, почти весь скромный семейный капитал, и этот жест говорил больше, чем любые слова поддержки.
Ленора, ссутулившись над столом, собрала для Марии прочную дорожную сумку. Внутри, рядом с теплой одеждой и запасом еды, лежал аккуратно упакованный набор медикаментов – бинты, антисептики, обезболивающие. Кто знает, что может понадобиться в пути? Они действовали молча, с тяжелым сердцем, и эта молчаливая суета создавала в доме атмосферу, пронизанную тихой грустью и горечью надвигающейся разлуки.
Харальд решил, что отвезет Марию на своей старой, но надежной машине в Осло. Там, в анонимной суете большого города, ей будет легче затеряться, стать невидимой. Он вручил гостье старый мобильный телефон без сим-карты, который можно было использовать для экстренных звонков в службы спасения, и подробную карту Норвегии.
– Постарайся не пользоваться банковскими картами и надевай бейсболку козырьком пониже, чтобы не оказаться под прицелом камер видеонаблюдения, – наставлял он её вечером накануне отъезда, неуклюже пересказывая всё, что когда-либо видел в детективных фильмах. – Постарайся отыскать тех, кто тебя знает. Наша помощь, ты уж прости, ограничена.
Мария слушала его, молча кивая. Каждое его слово отзывалось в ней пониманием. Она вступала на опасный, неизведанный путь, где каждый шаг мог закончиться неизвестно чем. Одна, в чужой стране, беременная и лишенная памяти о своём прошлом! Но другого выхода у нее не было. Очень не хотелось, чтобы у Леноры и Харальда начались неприятности, грозившие огромным штрафом, способным их разорить.
Плотный туман амнезии начал медленно рассеиваться, и сквозь него проступали пугающие тени. Мария знала, что должна идти навстречу своему прошлому, каким бы страшным оно ни оказалось.
В ночь перед отъездом она долго стояла у окна своей комнаты, вглядываясь в неподвижную, черную гладь фьорда, посеребренную лунным светом. Она мысленно прощалась с этим тихим, умиротворенным миром, который стал для нее неожиданным и таким недолгим пристанищем. Глубокая, щемящая благодарность к Харальду и Леноре, людям, которые спасли ее, не задавая лишних вопросов, и подарили надежду, переполняла сердце.
На рассвете, когда первые, робкие лучи солнца окрасили заснеженные вершины гор в нежно-розовый цвет, они выехали. Ленора крепко обняла Марию на прощание, не в силах сдержать слез, навернувшихся на глаза.
– Береги себя и малыша, – прошептала она, касаясь ее живота. – И дай нам знать, если сможешь. Хоть какую-нибудь весточку. Мой номер я забила в телефон, который дал тебе Харальд. Только, – женщина грустно улыбнулась, смахнув слезинку, – ему не проговорись!
Мария поцеловала ее в щёку, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она села в машину, и Харальд, бросив последний взгляд на жену, тронулся с места. Дом у фьорда, ставший ей почти родным, медленно уменьшался в зеркале заднего вида, пока не растворился в утренней дымке. Впереди ее ждал Осло и странное, пугающее будущее. Но вместе со страхом в ее душе росла и холодная, стальная решимость. Она больше не была потерянной и беспомощной жертвой обстоятельств. Теперь на ее месте женщина, которая отправилась на поиски самой себя, и ничто не может её остановить.
Поездка в Осло была молчаливой пыткой. Харальд крепко сжимал руль своего старого Volvo, что выдавало его волнение. Он изредка бросал на Марию немного встревоженные взгляды, но не решался нарушить тишину. Его пассажирка не знала, что с самой первой минуты поездки рыбак ощущал себя предателем. Он бы очень хотел послать полицейских к чёртовой бабушке вместе с требованиями буквы закона. И живи один, без Леноры, так бы, – вот честное слово, век рыбы не видать! – и сделал. Но жена… Она не примет такой выходки. Всё-таки оба воспитаны иначе. Ты можешь ненавидеть полицейских, но исполнять закон обязан.
Мария смотрела на проносящиеся мимо пейзажи – величественные горы, уступающие место аккуратным фермам и густым лесам, – но не видела их. Ее взгляд был обращен внутрь, в туманную бездну прошлого. Это было похоже на то, как человек, потерявший зрение, ещё помнит очертания предметов и способен даже в полной темноте безошибочно находить в своей квартире двери, предметы мебели, вещи.
***
Они прибыли в Осло поздно вечером. Город встретил их россыпью огней, шумом и суетой, которые резко контрастировали с умиротворенной тишиной фьорда. Харальд, лицо которого красноречиво выражало отторжение всего вокруг, остановил машину на тихой улочке недалеко от центрального вокзала столицы. Он не хотел привлекать к себе лишнего внимания. «Чёрт знает этих полицейских. Вдруг установили за мной наблюдение?» – и опасливо посмотрел в обе стороны, но ничего не заметил.
– Вот, – сказал он, протягивая ей сумку и конверт с деньгами. Его голос дрогнул. – Здесь все, что мы смогли собрать. Береги себя, девочка. И не держи на нас зла. Мы сделали всё, что могли, и если бы не эти… с жетонами! – он порывисто вздохнул.
Мария обняла его, чувствуя, как к горлу подступает комок. Этот пожилой, добрый человек и его жена стали для нее единственной семьей, которую она знала.
– Спасибо, Харальд. За всё. Я никогда этого не забуду.
– Мы будем молиться за тебя, – прошептал он, и в его глазах блеснули предательские слёзы, которые рыбак порывисто вытер рукавом. – Найди то, что ищешь. И будь счастлива. Да, и вот еще. Знаю, моя старуха записала свой номер в телефон. Ты уж не забывай нас. Всё. Ладно. Ступай с Богом!
Мария вышла из машины, не оглядываясь, зная, что если обернется, то не сможет уйти. Тяжелая сумка оттягивала плечо, а холодный городской ветер пробирал до костей. Центральный вокзал Осло гудел, как растревоженный улей. Потоки людей, объявления на разных языках, светящиеся табло – всё это обрушилось на нее, вызывая приступ головокружения и тревоги. Она инстинктивно потянула вниз козырёк кепки и опустила глаза, стараясь слиться с толпой, стать незаметной.
Первым делом было найти жилье. Отели и хостелы отпадали сразу – там требовали документы. Мария поняла, что ей нужно место, где никто не будет искать и где нет официальной регистрации. Её инстинкты, полустёртая память подсказывали, куда идти. Она покинула яркий, шумный вокзал и углубилась в лабиринт улиц района Грёнланд, известного своей многонациональной общиной и обилием небольших, частных пансионов, где хозяева часто закрывали глаза на формальности ради наличных денег.
Она шла по улицам, освещенным неоновыми вывесками кебабных и азиатских магазинов, вдыхая пряные запахи незнакомой еды. Здесь она была лишь одной из многих, безымянной и невидимой. После нескольких попыток Мария нашла то, что искала – небольшой пансион над продуктовой лавкой, которым управлял пожилой пакистанец. Он смерил женщину оценивающим взглядом, но несколько купюр оказались убедительнее любых документов. Иностранец молча взял деньги за неделю вперед и протянул Марии ключ от помещения на верхнем этаже.
Комната была крошечной и спартанской: кровать, стул и маленький столик. Окно выходило на шумную улицу, но для Марии и это жилище показалось в радость. По крайней мере, тут тепло, есть крыша над головой. Заперев дверь на два оборота, она наконец позволила себе расслабиться. Напряжение последних дней отпустило, и Мария опустилась на кровать, мгновенно провалившись в тяжелый сон без сновидений.
Проснулась она от резкого звука автомобильной сирены. За окном занимался серый, дождливый рассвет. Первая ночь в Осло прошла спокойно. Теперь начиналось самое сложное – поиски. Но с чего начать, когда ты не знаешь даже собственного имени?
Единственной зацепкой был тот темно-синий паспорт с золотым тиснением из её видения. Точнее, одного из них, мутных и непонятных. Мария закрыла глаза, пытаясь восстановить образ в памяти. Герб… какой-то орел, но не такой, как на гербах европейских стран. И буквы… они были не латинскими. Кириллица? Возможно. Это сужало круг поисков, но ненамного.
Она решила начать с того, что умела лучше всего – с медицины. Ее знания и навыки были слишком специфичны, чтобы быть просто хобби. Она в прошлой жизни работала хирургом, это знала точно. Возможно, в одной из больниц Осло? Или училась здесь?
Мария купила в ближайшем киоске карту города и немного потрёпанный ноутбук, заплатив наличными. Вернувшись в пансион, попросила у хозяина пароль от Wi-Fi, затем закрылась в комнате и начала систематический поиск. Сначала составила список всех крупных больниц и медицинских исследовательских центров в Осло и его окрестностях. Затем принялась искать списки сотрудников, выпускников медицинских факультетов за последние десять-пятнадцать лет. Она просматривала сотни фотографий, всматриваясь в лица, пытаясь найти хоть что-то знакомое, вызвать хоть одну искру узнавания. Но все лица были чужими.
Дни слились в однообразную рутину. Утром она выходила из пансиона, чтобы поесть в небольшой закусочной неподалёку, затем возвращалась в свою комнату и до поздней ночи сидела за ноутбуком. Мария, следуя советам Харальда, была предельно осторожна: всегда платила наличными, низко надвигала кепку на лицо, ни с кем не заводила знакомств. Она стала тенью, призраком в большом городе.
Однажды, просматривая новостной архив новостного портала, Мария наткнулась на статью трёхлетней давности. В ней говорилось о международной медицинской конференции в Санкт-Петербурге, посвященной инновационным методам в хирургии. К статье прилагалась фотография группы участников. Мария начала машинально просматривать лица, как делала это уже сотни раз. И вдруг её сердце замерло.
В третьем ряду, чуть сбоку от центра, стояла женщина. У нее были такие же светлые волосы, как у Марии, но собранные в строгий пучок. Она была одета в деловой костюм и сдержанно улыбалась в камеру. Но дело было не в этом. Дело было в глазах. В них было то же выражение сосредоточенности и какой-то скрытой боли, которое Мария каждый день видела в своем отражении. А на лацкане пиджака блестел маленький бейдж с именем. Буквы были слишком мелкими, чтобы их разобрать.
Мария увеличила фотографию до предела, пока изображение не распалось на пиксели. Но имя прочитать было невозможно. Однако под фотографией была подпись: «Доктор Елена Белова из российского Центра хирургии имени Моршанского представляет свой доклад…»
Елена Белова. Имя ничего ей не говорило. Но Россия… Кириллица на паспорте… Всё сходилось. Неужели это она? Дрожащими руками Мария ввела в поисковик имя «Елена Белова нейрохирург». Результатов было много. Статьи, научные публикации, упоминания на сайтах медицинских учреждений. И фотографии. На одной из них она увидела ту же женщину, что и на снимке с конференции, но крупным планом. Сомнений не было. Это была она.
Но радость узнавания быстро сменилась леденящим ужасом. Просматривая одну из статей, она увидела еще одну фотографию. На ней Елена Белова стояла рядом с мужчиной. Высокий, властный, с резкими чертами лица и… шрамом на виске. Тот самый человек из её кошмара, из машины, несущейся под проливным дождем. Подпись под фото гласила: «Доктор Мария Званцева и совладелец страховой компании «Фарм-Синтез» Игорь Волков на подписании соглашения о сотрудничестве».
Игорь Волков. Теперь у её страха появилось имя. Мария начала искать информацию о нем и его компании. «Фарм-Синтез» официально занимался разработкой инновационных лекарств, но в сети ходило множество слухов о незаконных экспериментах, корпоративном шпионаже и безжалостном устранении конкурентов.
Мария поняла, что вляпалась во что-то очень опасное. Ее амнезия, скорее всего, не была случайностью. Это следствие травмы, попытки побега или… чего-то худшего. Она вспомнила свои хирургические навыки. Что, если знала слишком много? Что, если была не просто врачом, а участницей каких-то незаконных исследований?
Внезапно ее комната перестала быть безопасной крепостью. Она почувствовала себя загнанным зверем. Волков и его люди наверняка ищут её. Полицейский запрос из маленького городка мог стать для них сигналом. Они могли уже идти по следу. Мария быстро собрала свои немногочисленные вещи. Не забыла деньги, ноутбук. Нужно было снова бежать, исчезнуть, затаиться еще глубже. Но куда? Осло больше не казался безопасным местом.
В голове промелькнула безумная мысль. Если они ищут ее в Норвегии, то нужно отправиться туда, где точно не будут искать. Туда, откуда она бежала. В Россию. Это было слишком опасно. Но таков единственный способ узнать правду. Узнать, кем была Елена Белова и почему Игорь Волков хотел ее смерти. Она должна была вернуться в логово зверя, чтобы понять, как его уничтожить. И, возможно, вернуть себе не только память, но и прежнюю жизнь.