Инспектор Илья Семенович Левин ненавидел утро. Особенно утро понедельника.
Все самые неприятные дела случались именно в это время.
И даже поездка в элитную сталинку на Котельнической набережной, а не сидение в кабинете, его мало чем радовало.
Там воздух здесь был пропитан не только выхлопами Садового кольца, но и запахом чужого богатства. Его инспектор находил еще более удушливым.
— Илья Семенович, вам кофе? — спросил молодой оперативник, протягивая бумажный стаканчик с логотипом ближайшей сети магазинов.
Левин скорчил гримасу, как будто ему предложил капельку отработанного машинного масла.
— Сережа, я сколько раз просил? Этот ваш «флэт уайт» — это не кофе. Это оскорбление продовольственной культуры и плевок в душу всех, кто отличает арабику от цикория. Если я еще раз увижу этот стаканчик, проведу тебя в патрульные на МКАД. Там для твоего тонкого вкуса самое место. Где потерпевший?
Потерпевшим оказался седовласый коллекционер Аркадий Борисович Волков, который метался по своей необъятной гостиной как раненый голубь. Из его личного сейфа, спрятанного за фальшивой панелью книжного шкафа, пропал не бриллиант и не хитро спрятанная пачка евро. Пропал единственный экземпляр неопубликованной рукописи скандально известного писателя-эмигранта конца XX века. Вещь бесценная для узкого круга ценителей и абсолютно бесполезная для всех остальных.
— Никаких следов взлома, Илья Семенович, — доложил криминалист. — Замок открылся ключом или произошла какая-то подмена...
— Прекрасно, — пробормотал Левин. — Люблю семейные тайны. Это гораздо интереснее, чем банальные грабители. Банальные грабители предсказуемы. А вот родственники... Это как питерская погода: в любой момент жди подвоха и серой хмари. Кто был в квартире?
— Только я и мои племянницы-близнецы, — всхлипнул Зимин. — Анечка и Яночка. Они приехали меня навестить. Золотые девочки, мухи не обидят!
В этот момент в гостиную, как бы сошедшие с одной фотографии, вошли сами «золотые девочки». Две абсолютно, до невозможности схожие девушки лет двадцати пяти. Обе стройные, одинаковые стрижки - цвет воронова крыла, одинаковые черные платья. Даже родинка над верхней губой была одинаковой. Только у одной справа, у другой — слева. Зеркальное отражение.
— Здравствуйте, — сказали они хором, и Левин почувствовал, как начинает дергаться глаз.
— Здравствуйте, — ответил он, доставая блокнот. — Инспектор Левин. Мне нужно задать вам несколько вопросов. По отдельности.
Одна из девушек улыбнулась. Или это была вторая?
— А зачем по отдельности? Мы все равно, скажем одно и то же.
— Мы всегда так делаем, — подхватила вторая.
Левин мрачно посмотрел — Давайте для протокола. Ваше имя?
— Анна Волкова.
— Яна Волкова, — сказали они одновременно, каждая указывая на себя.
Инспектор посмотрел на одну, потом на другую. Родинка справа, родинка слева. «Так, Аня — правая, Яна — левая. Или наоборот?»
— Хорошо. Кто из вас последний видел дядю вчера вечером?
— Я, — сказала девушка с родинкой справа. — То есть, мы. Мы вместе пили чай на кухне.
— Рукопись? Кто-нибудь подходил к кабинету?
— Никто, — ответила та, что с родинкой слева. — Дядя Аркадий сам кабинет закрыл около десяти вечера.
— А вы уверены, что это были вы? — с сарказмом спросил Левин, обращаясь к «левой». — Может, это была твоя сестра?
Девушки переглянулись и хихикнули.
— Мы не всегда уверены, инспектор.
Расследование зашло в тупик. Алиби у девушек было общим: они «все время были вместе». Никто из них не отлучался. Отпечатки пальцев в кабинете принадлежат только самому Волкову. Комбинацию из сейфа, по словам коллекционера, знал только он сам. Но Левин был уверен: вор кто-то из своих. И эти две очаровательные фурии водят его за нос.
На следующий день он снова приехал в квартиру на Котельнической.
На этот раз он привез с собой термос с отборной колумбийской арабикой.
— Угощайтесь, дамы, — сказал он, разливая ароматный напиток. — Московское утро требует качественного допинга. Это вам не питерская морось, которую можно запивать чем угодно.
Девушки сели за стол. Левин пододвинул к ним ближе сахарницу и молочник.
— Итак, давайте еще раз. Анна... — он сделал паузу, глядя на девушку с родинкой справа. — Вы утверждали, что вчера утром ходили в магазин за круассанами.
— Да, это была я, — обратилась она, взяла ложечку и начала размешивать сахар в своей чашке.
— А вы, Яна, — повернулся он к другой девушке, — готовили в это время завтрак.
— Совершенно верно, — ответила та и тоже потянулась к своей чашке, чтобы размешать растворяющий сахар, — она пила кофе черного цвета.
Левин внимательно проследил за их руками. Одна ложечка двигалась в чашке по часовой стрелке. Другая — против.
— Занятно, — протянул инспектор, откидываясь на спинку стула. — Очень занятно. Вчера я просил вас сделать мне сладкий кофе. И вы, — он изобразил девушку, мешающую сахару по часовой стрелке, — сделали это. И размешали сахар в моей чашке. Но ложка в вашей руке двигалась против часовой стрелки.
Наступила тишина. Девушки перестали улыбаться.
— Я не понимаю, о чем вы, — сказала та, что назвалась Анной.
— Все вы поняли, — усмехнулся Левин. — Вы настолько привыкли быть взаимозаменяемыми, что перестали следить за мелочами. За привычками, которые не подделать. Одна из вас левша. И все рефлекторные, неосознанные действия — например, размешивание сахара — выдают вас. Вчера вы были Анной, а сегодня решили стать Яной, или наоборот. Вы запутались в своей же игре.
Он сделал глоток из своей чашки.
— Рукопись украли вы обе. Пока одна, скажем, Анна, занимала дядю разговором на кухне, другая, Яна, пробралась в кабинет. Комбинацию вы давно подсмотрели, не так ли? А потом просто поменялись ролями. «Анна», которую дядя видел на кухне, на самом деле была Яной. Настоящая Анна в это время была у сейфа. Поэтому у вас появилось идеальное алиби: вы «все время были вместе». Только вот «вместе» вас никто не видел. Всегда поодиночке.
Девушки молчали, глядя в свои чашки. Та, что мешала сахар по часовой стрелке, вдруг тихо сказала:
— Мы не хотели зла. Дядя прятал шедевр от мира. Эта рукопись должна быть опубликована! Это достояние литературы, а не пыльный экспонат.
Левин встал.
— Литературные мотивы, конечно, облагораживают банальную кражу. В этом есть что-то возвышенно-петербургское. Но здесь Москва, милые дамы. Здесь все проще. Это конкретная статья УК РФ. Рукопись вернуть, и, может, суд учтёт ваш юношеский идеализм.
Он направился к выходу, но у двери обернулся.
— И вот еще что. Родинки. Одна из них — мрачная. И довольно паршивая, если присмотреться. В следующий раз, когда пойдёте на дело, купите что-нибудь подороже. Все-таки в центре Москвы живёте, а не на окраине. Держите марку.
Выйдя на набережную, Илья Семенович глубоко вдохнул утренний воздух. Он все еще пах богатством и выхлопами, но теперь к этому запаху примешивался тонкий, едва уловимый аромат победы. И свежезаваренного кофе.
(c) М@
Истории об инспекторе Левине
Всё о кино, TV и мультипликации на моём Дзен-канале «Фильм!..Фильм!..Фильм!..» кликать сюда - https://dzen.ru/id/68a3143388f25a2485a721b4
Всем, кому интересен мир социальных сетей, мессенджеров, приложений и гаджетов жду в своём Дзен-канале "Вам Telegram и не только" - https://dzen.ru/id/685e7391f65f136acb6c4016
Подписывайтесь. Комментируйте. Вас ожидает масса интересных публикаций.
