Утро инспектора Ильи Семёновича Левина началось не с бодрящего эспрессо, и не с планов по спасению Москвы от преступности. Оно началось с экзистенциального ужаса при виде коричневой жижи, которую в буфете ГУВД гордо именовали «кофе».
— Илья Семёнович, вам как обычно? — бодро спросила буфетчица тётя Валя.
— Мне как обычно, — вздохнул Левин, — то есть чашку отчаяния и ложечку безысходности. Сахар не надо, и так горько.
Он вернулся за свой стол, поставил чашку на безопасном расстоянии и поморщился. В его мире существовало два вида преступлений: те, что описаны в Уголовном кодексе, и приготовление кофе из растворимого порошка. Второе он считал более тяжким.
Телефонный звонок прервал его молчаливое страдание.
— Левин слушает.
— Инспектор, у нас вызов. Элитный дом на Патриарших. Кража.
— Золото, бриллианты, антиквариат? — лениво поинтересовался Илья Семёнович, представляя себе скучную рутину.
— Рукопись, — ответил голос дежурного после небольшой паузы. — Украли финал романа.
Левин замер.
— То есть, украли не всю книгу, а только конец? Это что-то новенькое. Кто потерпевший?
— Писатель Борис Аркадьевич Стругов.
— А, этот... — протянул Левин. — Который пишет заумную фэнтези, где герои по десять страниц рефлексируют у туманного болота? Чисто питерский подход к литературе, только в Москве. Еду.
Через полчаса его потёртый «Форд» парковался у старинного дома с лепниной. В квартире Стругова пахло валерьянкой и творческими муками. Сам писатель, высокий худой мужчина с трагическим взором, заламывал руки.
— Они похитили душу! Квинтэссенцию! — драматично вещал Стругов, указывая на пустой стол. — Три года работы!
— Так, Борис Аркадьевич, давайте по порядку, — Левин достал блокнот. — Кроме души и квинтэссенции, пропало что-нибудь еще? Деньги, ноутбук, коллекция оловянных солдатиков?
— Ничего! Только папка с последними тремя главами моего романа «Шёпот забытых рун»! Это катастрофа! Через неделю я должен был сдать рукопись в издательство!
Левин окинул взглядом комнату. Идеальный порядок, книги расставлены по цветам корешков. На кофейном столике — две чашки. Одна с недопитым кофе хозяина, другая — пустая и чистая.
— Гости были?
— Он… вор… был здесь, — прошептал Стругов. — Я открыл дверь, думал, курьер. А там человек в маске. Он не угрожал, говорил очень вежливо. Сказал, что ему нужен только финал. Я был так ошарашен, что даже предложил ему кофе.
Левин поднял бровь.
— Вы предложили грабителю кофе?
— Ну, он выглядел интеллигентно, — развёл руками писатель. — Он отказался. Сказал, что пьёт только определённый сорт, заваренный в кемексе. Взял папку и ушёл.
«Кофеман-домушник, — хмыкнул про себя Левин. — Москва и не такое видала. Это вам не Питер с его унылыми распитиями на кухнях. У нас тут даже криминал с претензией».
— Кто знал, что рукопись у вас дома и почти готова?
— Мой издатель, Виктор Павлович, — Стругов начал загибать пальцы. — Моя, так сказать, конкурентка, писательница Анна Вересова, она вечно завидовала моему успеху. Ну и, пожалуй, Глеб — администратор моего фан-клуба. Самый преданный читатель.
Картина вырисовывалась простая и скучная. Левин начал с издателя.
Виктор Павлович, лощёный мужчина в дорогом костюме, принял инспектора в своём шикарном офисе с видом на Кремль.
— Кража? Какой ужас! — всплеснул он руками. — Но, между нами говоря, Илья Семёнович, это же гениальный пиар! Весь интернет уже гудит! Продажи взлетят до небес!
— То есть, вы не исключаете, что это могли подстроить вы? — прямо спросил Левин.
— Что вы! Я бизнесмен, а не авантюрист. Хотя идея, признаюсь, красивая.
Следующей была Анна Вересова, дама бальзаковского возраста с поджатыми губами.
— Стругов? Вечно у него какие-то драмы! — фыркнула она. — Да, я ему завидую. Его бездарные тексты печатают миллионными тиражами, а мои глубокие психологические новеллы — нет. Но воровать? Увольте. У меня есть чувство собственного достоинства.
Оставался фанат Глеб. Левин нашёл его адрес и поехал без предупреждения. Дверь открыл тихий молодой человек в очках. Его скромная квартирка на окраине была похожа на музей Бориса Стругова. Плакаты, книги с автографами, распечатки интервью.
— Илья Семёнович, проходите, — робко сказал Глеб. — Я читал в новостях… это ужасно.
— Ужасно, — согласился Левин, принюхиваясь. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат. Цветочный, с нотками бергамота. Это была не дешёвая арабика из супермаркета. Это была…
— Эфиопия Иргачеффе? — спросил инспектор, указывая на турку на плите.
Глеб вздрогнул и покраснел.
— Да… мой любимый. А вы разбираетесь?
— Есть немного, — Левин обвёл взглядом комнату. — Работа нервная, приходится искать отдушину. Вы ведь были у Стругова вчера, Глеб?
— Н-нет, что вы!
— А вот Борис Аркадьевич говорит, что вор был интеллигентным и отказался от кофе, потому что пьёт только определённый сорт. Вероятно, заваренный не в машине, а, скажем, в кемексе?
Взгляд Левина упал на тот самый стеклянный сосуд, стоящий на кухонном столе. Глеб побледнел.
— Я… я не хотел ничего плохого!
Через пять минут папка с финалом лежала на столе.
— Зачем? — спросил Левин, листая страницы. — Продать конкурентам? Выложить в сеть?
— Нет! — горячо зашептал Глеб. — Я просто… я не мог ждать! Я должен был узнать, чем всё кончится, раньше всех! Понимаете? Это лучший роман, который он когда-либо писал! Я хотел быть первым, единственным, кто прикоснётся к финалу! Я бы вернул, честное слово! Через пару дней…
Левин устало потёр переносицу. Это было самое московское преступление из всех, что он видел. Не ради денег, не из мести, а ради эксклюзивности и статуса «первого».
Вернувшись в отдел, он застал своего молодого напарника, сержанта Кузнецова, который недавно перевёлся из Санкт-Петербурга.
— Ну что, Илья Семёнович? Раскрыли? Наверное, всё сложно, многоходовочка, как в романах вашего любимого Достоевского? — с питерской интеллигентной иронией спросил он.
Левин поставил на стол изъятую папку.
— Раскрыл, Кузнецов. Всё оказалось гораздо проще. Никакой вам достоевщины с душевными терзаниями. Просто один москвич очень хотел получить услугу раньше другого. В данном случае — прочитать книгу.
Он достал из ящика стола пачку свежеобжаренных зёрен и маленькую ручную кофемолку.
— У нас, в Москве, всё прямолинейно, сержант. Даже преступления. Мы не рефлексируем у туманных болот. Мы просто хотим лучший кофе и лучший финал. И желательно — первыми. Будешь? Настоящий. Не то, что в вашем Питере. Говорят, от вашей воды он кислит.
М@
Всё о кино, TV и мультипликации на моём Дзен-канале «Фильм!..Фильм!..Фильм!..» кликать сюда - https://dzen.ru/id/68a3143388f25a2485a721b4
Всем, кому интересен мир социальных сетей, мессенджеров, приложений и гаджетов жду в своём Дзен-канале "Вам Telegram и не только" - https://dzen.ru/id/685e7391f65f136acb6c4016
Подписывайтесь. Комментируйте. Вас ожидает масса интересных публикаций.
Истории об инспекторе Левине
