Часть 9. Глава 132
Когда подошло время, майор медицинской службы Прокопчук, ощущая приятное волнение и свои блестящие («С такими деньгами я запросто полковника себе куплю и десять орденов!» – запальчиво рассуждал он), поехал в аэропорт. Сам перелёт до Москвы прошёл словно в тумане, но это было совершенно особое, пьянящее ощущение: впервые в жизни Ренат Евграфович летел бизнес-классом.
В восторг его приводило абсолютно всё: стюардесса пусть и не по имени Жанна, но так же обожаема и желанна, которая смотрела на него, – так, майору, казалось по крайней мере, – влюблёнными глазами; широкое, почти тронное кресло, обитое мягкой кожей, огромное личное пространство вокруг, едва слышный, убаюкивающий гул моторов – всё это разительно контрастировало с воспоминаниями о двух тесных автобусных рядах и всех тех неприятных вещах, которые ему изо дня в день приходилось наблюдать в прифронтовом госпитале.
Стюардессы, безупречные в своей униформе, бесшумно скользили по проходу, обходя немногочисленных пассажиров, одаривая каждого лучезарной улыбкой и предлагая напитки. Прокопчук с удовольствием ловил их взгляды, наслаждаясь этим новым для себя уровнем внимания и сервиса. Бесплатное шампанское, охлаждённое до идеальной температуры и весело искрящееся в высоком бокале, казалось ему жидким символом новой, блистательной жизни.
Он больше не был скромным майором медицинской службы из прифронтового госпиталя. Теперь Ренат Евграфович ощущал себя состоятельным, уверенным в себе господином, летящим навстречу тому миру, о котором раньше лишь читал на глянцевых страницах дорогих журналов и видел в голливудских фильмах. Теперь всё это стало его реальностью – здесь и сейчас, в каждом прохладном глотке, приятно щекочущем горло, в каждом отточенном движении рук стюардесс, в каждой секунде этого пьянящего ощущения собственного превосходства.
Впервые за мучительно долгое время Прокопчук позволил себе почти полностью забыть о прошлом – о госпитале с его запахами крови и лекарств, о вечно ноющих и страдающих пациентах, об их бесконечных и неприятных даже на вид болезнях, о собственных врачебных ошибках. Всё это осталось где-то далеко позади, в другой, уже не существующей вселенной. Впереди был только безграничный простор, новые, захватывающие дух возможности и твёрдая уверенность, что этот мир подчиняется тем, кто умеет его читать, понимать и, конечно же, управлять им посредством хрустящих купюр.
Москва встретила майора Прокопчука мириадами огней, гулом мегаполиса и нескончаемым, хаотичным потоком людей, вечно спешащих по своим делам. Ренат Евграфович, следуя заранее продуманному до мелочей плану, неторопливо вызвал такси представительского класса, получая почти физическое удовольствие от самого процесса организации своей новой жизни.
Он назвал адрес, который во время полёта несколько раз проговорил про себя, словно магическое заклинание:
– Охотный ряд, 2. Отель Four Seasons, – и каждое слово, «Отель Фор Сеасонс», как он их произнёс, звучало сладко на языке, оставляя послевкусие предвкушения чего-то совершенно нового и грандиозного.
Величественное здание отеля, расположенное в самом сердце столицы, с его гладкими фасадами и искусной подсветкой, с видом на Кремль и Красную площадь, произвело на Прокопчука ошеломляющее впечатление. Швейцар в безупречной ливрее с полным достоинства поклоном распахнул перед ним массивную дверь, и Ренат Евграфович, стараясь выглядеть невозмутимо и привычно, вошёл внутрь, воспринимая каждый свой шаг по мягкому ковру, как символический ритуал перехода в иной мир. Здесь, в этом царстве роскоши и беспрекословного сервиса, привычные заботы и ограничения госпитальной жизни казались далёкой, почти смутной и нереальной тенью.
Он снял номер «Делюкс» – просторный, с огромной кроватью, мраморной ванной, отдельной гардеробной и панорамными окнами, через которые открывался захватывающий вид на Москву, где каждый огонёк казался обещанием новых, невероятных возможностей. Цена номера – более 68 000 рублей в сутки – совершенно не привлекала его внимания; это было лишь мелким, незначительным нюансом в безбрежном море удовольствий, которые майор теперь свободно, ни в чём себя не ограничивая, мог позволить.
Оставшись один в номере, Прокопчук первым делом открыл свой чемодан. Пачки денег, аккуратно перевязанные резинками, лежали ровными, плотными рядами. Он медленно провёл по ним руками, ощущая почти физическое, острое наслаждение. Это было не просто богатство – это была власть, абсолютная свобода, пьянящее чувство полной безнаказанности. Каждая купюра казалась ему материализованной силой, которую он мог направлять по своему собственному усмотрению. Майор сидел так долго, что за окном начало темнеть, и его взгляд блуждал по рядам денег, как по территории, которая отныне принадлежала только ему одному.
***
Первые дни в Москве превратились в сплошной, нескончаемый праздник. Прокопчук с головой окунулся в мир дорогих развлечений, тщательно и с наслаждением расписывая каждый свой день. Он обедал в ресторанах «Чёрный кролик», наслаждаясь панорамным видом на город с 16-го этажа и авторской русской кухней, и «Джакомо», где его поразили пышные дворцовые интерьеры в стиле позднего барокко и изысканные блюда паназиатской кухни. Каждая трапеза была маленьким, но значимым торжеством, и Прокопчук с тихим чувством превосходства наблюдал за безупречной работой официантов и другими посетителями, ощущая себя полноправным членом этого закрытого элитного клуба.
Майор с головой окунулся в столичную жизнь, покупая дорогую одежду в ГУМе, который поражал воображение своей архитектурой и блеском витрин. Прокопчук выбирал вещи без долгих раздумий, с непривычной для себя лёгкостью, бросая холёным продавцам-консультантам сухое и властное: «Заверните всё».
Он посещал элитные SPA-салоны и бани, позволяя себе расслабляющие и омолаживающие процедуры, которые когда-то казались недостижимой фантазией из чужой аристократической жизни, недоступной простым смертным. Каждое его движение было обдуманным и осознанным, но в то же время – спонтанным, почти вызывающим проявлением новообретённой власти над собственным временем и практически неограниченными ресурсами.
Психологи называют подобное состояние «синдромом внезапного богатства»: человек, на которого неожиданно свалилась огромная масса денег, постепенно теряет ощущение реальности, погружается в затяжную эйфорию и начинает совершать импульсивные, порой нелогичные действия. Прокопчук был классическим, хрестоматийным примером этого синдрома. Он тратил деньги легко, почти театрально, словно каждая транзакция, каждая купюра была символическим актом освобождения от серой, унылой и скучной жизни прошлого. Всякий новый его шаг по московским улицам, глоток дорогого вина или новая покупка создавали пьянящее ощущение, что мир наконец-то прогнулся и подчинился его желаниям.
В одном из дорогих лаунж-баров в центре Москвы, где Прокопчук в гордом одиночестве потягивал двадцатилетний односолодовый напиток, наслаждаясь его торфяным ароматом, к нему за столик подсела эффектная молодая женщина. Она представилась Алиной, искусствоведом из Санкт-Петербурга.
Девушка была умна, обаятельна и, как оказалось, прекрасно разбиралась в предметах роскоши, от часов до автомобилей. Она с неподдельным восхищением слушала сбивчивые рассказы Прокопчука о его внезапно возникшем «успешном медицинском бизнесе» и с живым, казалось бы, искренним интересом расспрашивала о его грандиозных планах на будущее.
Ренат Евграфович, ослеплённый её красотой, умом и потоком внимания, быстро потерял всякую бдительность. Он был абсолютно уверен, что наконец-то встретил женщину своего нового круга, ту, что способна оценить его по достоинству. Он приглашал Алину в самые дорогие рестораны, осыпал щедрыми подарками, возил на такси представительского класса по сверкающей огнями ночной Москве. В порыве откровенности даже показал ей свой просторный номер в отеле, небрежно кивнув на массивный чемодан, стоявший в углу: «Вот, привёз немного наличности, чтобы не связываться с банками и их глупыми лимитами. Заодно и налоговая пусть отдохнёт от трудом праведных».
Алина, в свою очередь, играла свою роль безупречно и хладнокровно. Она восхищалась его «предпринимательской хваткой», «умением жить красиво» и «тонким вкусом». Она ни о чём не просила напрямую, но с видимой благодарностью и лёгким смущением принимала его знаки внимания. Прокопчук был на седьмом небе от счастья. Он и не подозревал, что его новая знакомая– лишь наживка, а за каждым его шагом уже давно и пристально следят опытные преступники.
План ограбления был разработан до мельчайших деталей. Сообщники Алины, двое мужчин с совершенно неприметной, среднестатистической внешностью, сняли номер на том же этаже, что и Прокопчук. Они несколько дней тщательно изучали его распорядок дня, привычки, маршруты передвижения и систему безопасности отеля. Они знали, когда Ренат Евграфович уходит, когда возвращается, и в какое время в номере бывает горничная.
В один из вечеров Алина предложила Прокопчуку сходить в Большой театр на балет.
– Я достала билеты в ложу бенуара, представляешь? – щебетала она по телефону. – Это будет совершенно незабываемый вечер!
Майор, разумеется, немедленно согласился. Он надел свой самый дорогой костюм, и они, выпив по бокалу шампанского, отправились в театр. Едва они покинули отель, в дело вступили сообщники Алины. Один из них, одетый в униформу сотрудника, уверенно подкатил к двери тележку для обслуживания номеров. Второй остался на страже в коридоре, делая вид, что разговаривает по телефону. С помощью специального компактного устройства, считывающего и копирующего код с электронного ключа (информацию о типе карты которого заранее выудила Алина), грабитель без малейшего труда и шума открыл дверь.
Он действовал быстро и профессионально, словно хирург, выполняющий привычную операцию. Его интересовал только чемодан. Грабитель не стал рыться в вещах, не тронул ничего лишнего, что могло бы замедлить его или оставить ненужные следы. Схватив тяжелый предмет, набитый деньгами, коих там даже послед всех трат оставалось довольно много, он вышел из номера, с легкостью закатил чемодан на заранее подготовленную тележку для белья, небрежно накрыл ворохом грязных простыней и полотенец и спокойно, не ускоряя шага, покатил к служебному лифту.
Охрана отеля, если и замечала его, видела лишь очередного сотрудника, выполняющего свою рутинную работу. Через несколько минут грабители уже покидали отель через черный ход, растворяясь в ночной Москве.