— Эмилия... Знаешь, я полчаса смотрел на твой профиль и думал, как начать разговор. А потом понял: твоё имя само по себе — уже повод написать.
Она усмехнулась, листая ленту в кровати. Половина второго ночи, бессонница, очередная прокрутка соцсетей вместо сна. Незнакомец под ником «Никита Соколов» написал после её комментария под статьёй о реставрации усадьбы Кусково.
— Ага, сейчас расскажешь, что оно звучит как музыка Моцарта. Или Вивальди? Давай угадаю: ты видел «Амели» и решил, что все Эмилии — романтичные француженки?
— Нет. Просто мне тридцать четыре, и за всю жизнь я встретил одну — ОДНУ — Эмилию. В девяностых все были Натальи и Ольги. В нулевых — Анастасии. А ты как будто из другого времени.
Что-то в этой формулировке зацепило. Не пошлость, не заученная фраза. Простая констатация факта, которую она и сама замечала: в школе учителя три раза переспрашивали имя, в университете однокурсники первый месяц путались, как правильно произносить ударение.
— Мама назвала в честь бабушки. Но бабуля умерла, когда мне было два года, так что история имени для меня тоже загадка.
— Тогда напишешь свою историю. Сама.
Они переписывались неделю. Никита оказался старшим аналитиком в IT-компании — скучная работа, как он сам говорил, но хорошо оплачиваемая. Увлекался фотографией, любил гулять по старой Москве, искать уцелевшие деревянные дома и снимать их на плёночный фотоаппарат.
Эмилия рассказывала про работу архитектором — вечные согласования, заказчиков, которые хотят «что-то эдакое, но чтоб недорого», про мечту спроектировать хотя бы один дом, который простоит сто лет и не развалится через пять.
— Знаешь, я иногда думаю: может, я просто не умею с людьми? — написала она как-то вечером после очередного скандала на объекте. — Все мои отношения заканчивались одинаково. «Ты слишком погружена в работу». «Ты слишком требовательная». «С тобой невозможно расслабиться». Может, они правы?
— А может, они просто не дотягивали? — ответил Никита. — Эмилия, серьёзно: если человек обвиняет тебя в том, что у тебя есть амбиции и принципы, проблема не в тебе.
Встретились в пятницу вечером. Эмилия специально выбрала кафе на Чистых прудах — публичное место, народу много, можно в любой момент уйти, если что-то пойдёт не так.
Никита пришёл с букетом белых хризантем — и Эмилия едва сдержала разочарованный вздох. Хризантемы она терпеть не могла. Цветы с кладбища, как бы красиво они ни выглядели.
— Извини, я не знал, какие ты любишь, — сказал он, протягивая букет. — Продавщица сказала, что белые — это нейтрально.
— Они красивые, — соврала Эмилия, принимая цветы. — Спасибо.
Вечер прошёл... хорошо. Без фейерверков, без «вау, вот оно, судьба», но приятно. Никита действительно умел слушать — не кивал механически, уставившись в телефон, а задавал вопросы, запоминал детали. Когда Эмилия рассказала про проект реконструкции доходного дома на Маросейке, он полез в интернет, нашёл фотографии и полчаса обсуждал, почему историческая застройка важнее точечных высоток.
— Я провожу тебя, — сказал он, когда официант принёс счёт.
— Не надо, я на метро.
— Эмилия, уже одиннадцать вечера. Не спорь.
Он проводил её до подъезда, поцеловал в щёку — быстро, почти невесомо — и ушёл. Никаких намёков на продолжение вечера, никаких двусмысленных взглядов.
Эмилия поднялась в квартиру, бросила ненавистные хризантемы в ведро (цветы в вазу она так и не поставила) и легла спать с мыслью: «Неплохо. Может, даже встречусь ещё раз».
Вторая встреча, третья, пятая. Никита вёл себя безупречно: писал каждый день, но не заваливал сообщениями, предлагал встречи, но не обижался на отказ. Дарил мелочи — однажды принёс старую открытку с видом усадьбы, которую Эмилия упоминала в разговоре.
— Нашёл с большим трудом. Продавщица клялась, что ей сто лет.
— Да ладно, — Эмилия повертела открытку в руках. — Репринт, конечно.
— Не важно. Главное, что тебе понравилось.
И понравилось. Как же понравилось всё это: внимание, забота, ощущение, что ты кому-то нужна не только как исполнитель задач на работе.
Через три недели Никита сказал:
— Хочу познакомить тебя со своими друзьями. Мы собираемся у Олега в субботу. Ничего особенного, просто посидим, поговорим.
Эмилия занервничала.
— Слушай, может, рано? Мы же всего...
— Месяц, Эмилия. И я хочу, чтобы ты была частью моей жизни. Не хочешь — не настаиваю, но... мне важно.
Она согласилась.
*
Квартира на Фрунзенской встретила Эмилию запахом дорогого кофе и приглушённым светом торшеров. Олег — плотный мужчина лет сорока с залысинами и насмешливыми глазами — распахнул дверь и радушно пожал руку.
— Заходи, заходи! Никита про тебя столько рассказывал, что мы уже думали, ты выдуманная.
В гостиной сидели: Настя — жена Олега, худая блондинка с нервным смехом; Люда — девушка с веснушками и короткой стрижкой; Дима и Артём — два парня, похожих друг на друга настолько, что Эмилия сразу решила: братья.
— Не братья, — усмехнулся Дима, когда она озвучила догадку. — Просто дружим с института. И да, нас постоянно путают.
Компания была шумной, весёлой, раскованной. Говорили обо всём: о работе, сериалах, планах на отпуск. Эмилия постепенно расслаблялась, смеялась шуткам.
Но что-то царапало. Она не могла понять что именно, но взгляды этих людей были... оценивающими. Слишком внимательными. Словно они не просто знакомились с новой девушкой друга, а изучали экспонат.
— Так ты архитектор? — спросила Настя. — Круто. Никита говорил, что ты работаешь над реконструкцией какого-то особняка.
— Доходного дома. На Маросейке.
— Ух ты, — Люда подалась вперёд. — А это правда, что там находят старинные фрески под слоями штукатурки?
— Да, в парадных. Но заказчик хочет всё это закрыть гипсокартоном, потому что «реставрация дорогая».
Разговор тёк легко, но Эмилия не могла избавиться от ощущения, что её экзаменуют. Вопросы были слишком конкретными, слишком личными. Про бывших мужчин, про родителей, про то, верит ли она в любовь с первого взгляда.
— Не верю, — честно ответила Эмилия. — Влечение с первого взгляда — да. Но любовь... любовь требует времени.
— А сколько времени? — спросил Олег, и в его голосе прозвучало что-то странное.
— Не знаю. У всех по-разному, наверное.
Никита сидел рядом, обнимал её за плечи, целовал в висок. Вроде бы всё правильно, но Эмилия поймала себя на мысли: он играет роль. Слишком демонстративно нежен, слишком показательно внимателен.
В какой-то момент она вышла на балкон — подышать, отдохнуть от шума. Следом вышла Люда.
— Ну как тебе наша компания? — спросила она, прислонившись к перилам.
— Хорошая. Немного шумная, но мне нравится.
— Слушай, — Люда помолчала. — Я знаю, прозвучит странно, но... ты правда влюблена в Никиту?
Эмилия опешила.
— Извини, но это... это слишком личный вопрос.
— Понимаю. Просто мне показалось, что ты не уверена. И знаешь, это нормально. Месяц — это мало, чтобы понять свои чувства.
— А ты что, психолог?
— Нет. Просто... — Люда отвернулась.
— Что?
— Ничего. Забудь.
Она ушла в комнату, оставив Эмилию в полнейшем недоумении.
*
Следующая встреча была через неделю — на этот раз у Димы. Квартира оказалась меньше, теснее. Компания та же, плюс ещё двое знакомых — Серёжа и Марина.
Эмилия почувствовала себя увереннее: теперь она знала этих людей, понимала их шутки, могла поддержать разговор. Никита был рядом, держал за руку, шептал на ухо всякие глупости, от которых она хихикала.
Вечер подходил к концу, когда Никита вдруг встал, привлекая внимание.
— Минуту внимания, — сказал он, и все замолчали.
Эмилия почувствовала, как напряглась каждая мышца. Она не знала почему, но внутри поднималась волна паники.
Никита опустился на одно колено.
Господи.
— Эмилия, — голос его дрожал. — Я знаю, мы встречаемся месяц. Это мало, и ты можешь подумать, что я спятил. Но я понял одну вещь: время не имеет значения, когда встречаешь правильного человека. Ты — та самая. Единственная. Я люблю тебя.
Сердце грохотало. Все смотрели. В комнате стояла звенящая тишина.
— Скажи, что ты чувствуешь то же самое, — прошептал Никита.
И вот здесь, в этой секунде, Эмилия увидела. Увидела, как Олег переглянулся с Настей. Как Дима сдержал усмешку. Как Артём достал телефон и навёл камеру.
Как Люда отвернулась к окну.
— Я... — голос застрял в горле.
Все ждали. Никита смотрел снизу вверх с такой мольбой в глазах, что хотелось верить: это правда.
Но телефон Артёма всё ещё снимал. А Олег положил руку на плечо жены и что-то беззвучно прошептал ей на ухо. И она кивнула.
— Я люблю тебя, — выдавила Эмилия.
Взрыв аплодисментов. Никита вскочил, обнял её, закружил. Все кричали, поздравляли, смеялись.
А Эмилия смотрела через его плечо на Люду.
Та стояла у окна, отвернувшись, и её плечи вздрагивали.
*
Никита проводил её до дома. Молчал всю дорогу, только сжимал руку. У подъезда прошептал:
— Спокойной ночи, моя Эмилия.
Она поднялась в квартиру, разделась, легла в кровать. Не могла уснуть. Прокручивала в голове вечер снова и снова.
Почему Артём снимал? Почему Люда отвернулась? Почему вся эта сцена выглядела как... спектакль?
Утром Никита не написал.
К обеду Эмилия начала волноваться. Звонила — не брал трубку. Писала — не читал.
— Может, телефон разрядился? — успокаивала она себя. — Может, аврал на работе.
Но проходил день, второй, третий. Полная тишина.
Эмилия звонила Олегу — номер не отвечал. Писала Насте — сообщение оставалось непрочитанным.
На четвёртый день она поехала по адресу, который Никита называл своим. Оказалось — это офисное здание. Охранник на входе пожал плечами:
— Никакой IT-компании тут нет. Здесь стоматология, два салона красоты и турагентство.
Эмилия стояла посреди улицы и понимала: что-то неправильное происходит.
Она вспомнила про Люду — единственную, к кому хотелось обратиться за помощью.
*
Адрес нашла через соцсети. Люда когда-то выкладывала пост с геометкой «Мой любимый дворик» — старая пятиэтажка на окраине.
Эмилия приехала вечером. Долго жала на звонок, пока дверь не приоткрылась.
— Эмилия? — Люда побледнела. — Что ты...
— Мне нужно поговорить.
— Я не могу.
— Люда, пожалуйста. Никита пропал. Я не знаю, что делать. Может, с ним что-то случилось?
— С ним всё в порядке, — выдохнула Люда.
— Откуда ты знаешь?!
— Потому что... — девушка закрыла лицо руками. — Я так и знала, что это закончится именно так. Заходи. Только обещай, что не будешь кричать.
Они сели на кухне. Люда заварила чай, который тут же остыл. Долго молчала, потом заговорила — тихо, монотонно, словно рассказывала заученный текст.
— Мы познакомились в университете. Олег, Настя, Дима, Артём, я. Никиту привели на третьем курсе — он был на год старше, но учился на параллельном факультете. Он всегда был... особенным. Обаятельным. Умел нравиться людям, особенно девушкам.
— И что? — голос Эмилии звучал чужим.
— После университета мы продолжали общаться. Встречались раз в месяц, болтали, вспоминали старое. И однажды Олег предложил игру.
— Какую игру?
— Глупую. Дурацкую. Мы выбирали женское имя — из книг, фильмов, просто из головы. А Никита должен был найти девушку с таким именем и... влюбить её в себя.
Эмилия застыла.
— Что?
— Условие простое: девушка должна сама признаться в любви. При свидетелях. Это главное правило — публичное признание. И тогда игра считается выигранной.
— Выигранной, — эхом повторила Эмилия.
— Первой была Агата. Потом Ванда, Берта, Дина. Никита находил их через соцсети, заводил отношения, добивался признания. Обычно это занимало пару недель. Максимум — месяц. Потом он исчезал, и мы выбирали новое имя.
— Сколько? — Эмилия слышала собственный голос откуда-то издалека. — Сколько их было?
— Много. — Люда подняла глаза. — В этот раз выбрали Эмилию.
Стены поплыли. Эмилия схватилась за край стола.
— Вы... вы все... смотрели? Снимали? Это было шоу?
— Артём всегда снимает признание. Потом мы пересматриваем, обсуждаем. Оцениваем, насколько искренней была девушка.
— Насколько... искренней... — Эмилия задыхалась. — Вы оценивали мои чувства?
— Мне так стыдно, — Люда смахнула слезу. — Я говорила им, что это перешло границы. Что так нельзя. Но они... они считают это безобидным. Никто же не пострадал, правда? Просто немного романтики, а потом каждый идёт своей дорогой.
— Немного романтики, — прошептала Эмилия.
— Прости, — Люда протянула руку через стол, но Эмилия отшатнулась.
— Ты участвовала. Ты сидела, смотрела и молчала.
— Я пыталась предупредить тебя! На балконе, помнишь? Я спрашивала, любишь ли ты его. Хотела, чтобы ты не говорила то, что он ждал.
— А телефон отобрать у Артёма не пробовала? Рассказать мне правду — не пробовала? Или ты получала слишком большое удовольствие от спектакля?
Люда заплакала. Но Эмилия уже не видела её. Она встала, вышла из квартиры, спустилась по лестнице.
*
Она сидела на лавочке у подъезда, обхватив колени руками. Было холодно. Темно. Где-то вдали сирена скорой.
Телефон завибрировал.
Неизвестный номер: «Прости, если можешь. Ничего личного. Просто игра».
Эмилия смотрела на экран. Потом медленно набрала ответ:
«Я запомню твой голос. Твои глаза. И буду помнить до конца жизни, что всё это было ложью. Надеюсь, тебе весело. Надеюсь, вы все хорошо посмеялись».
Отправила. Заблокировала номер. Удалила переписку. Все контакты его «друзей».
Встала и пошла к метро.
*
— Лен, можно к тебе приехать? — спросила она в трубку.
— Конечно. Что случилось?
— Расскажу при встрече. Просто... мне сейчас нужен человек. Настоящий.
Подруга встретила её на пороге — с пледом, горячим чаем и готовностью слушать. Эмилия рассказывала, плакала, снова рассказывала. Лена молчала, гладила по голове, не перебивала.
— Я глупая, да? — спросила Эмилия под утро. — Влюбилась в актёра, который играл роль.
— Нет. Ты нормальная женщина, которая хотела быть любимой.
— Но ведь я правда сказала, что люблю его. При всех. Призналась. И это было правдой. — Эмилия закрыла лицо руками. — Боже, как же стыдно.
— За что? За то, что ты умеешь любить? Эм, они использовали тебя. Твою открытость, твою веру в людей. Но это не делает твои чувства менее настоящими.
Эмилия молчала.
— Знаешь, что хуже всего? — тихо сказала она. — Я буду бояться. Следующий мужчина, который скажет комплимент, который будет внимательным и нежным... я буду думать: а вдруг опять игра? Они не просто разбили мне сердце. Они сломали доверие.
— Тогда мы будем собирать его по кусочкам, — твёрдо сказала Лена. — Вместе.
*
Прошло три месяца.
Эмилия вернулась к работе, к своим чертежам и согласованиям. Удалила соцсети — все, кроме профессионального аккаунта. Перестала ходить на свидания.
Но постепенно боль притуплялась. Не исчезала — нет, шрам остался. Но превращалась во что-то другое. Не обиду, не злость. Скорее... грусть.
Однажды вечером, сидя на кухне с кружкой чая, она подумала: сколько ещё девушек пострадает от этой игры? Десять? Двадцать?
И открыла ноутбук.
Написала пост. Длинный, подробный, честный. Не называла имён, но описала схему. Рассказала, как это работает: выбор редкого имени, ухаживания, признание при свидетелях.
«Если вы знаете компанию, которая играет в подобные игры, — написала она в конце, — пожалуйста, расскажите своим знакомым. Никто не заслуживает быть пешкой в чужом развлечении».
Пост набрал десять тысяч репостов за неделю. Эмилии писали другие девушки — с похожими историями. Оказалось, таких «игроков» полно.
А через месяц ей написала незнакомая девушка:
«Спасибо. Благодаря твоему посту я вовремя поняла, что происходит. Мужчина назвал моё имя „редким и красивым" на первом же свидании. Потом познакомил с друзьями через две недели. Я погуглила, нашла твой пост и поняла, что это оно. Ушла до того, как игра закончилась».
Эмилия долго смотрела на сообщение.
Потом улыбнулась.
Первый раз за три месяца.
Подпишитесь! Будет интересно!